Виктор Корд – Протокол «Вторжение» (страница 53)

— Нас режут! — кричал Клин. — Броня пробита! Герметизация нарушена!

Я скатился по наклонному полу коридора, игнорируя удары о стены. Гравитация сошла с ума.

Мне нужно было добраться до Сергея. Он заблокировал не только пушку. Он отключил маневровые двигатели. Мы были обездвиженной мишенью.

Я ворвался в машинное отделение.

Здесь было жарко и дымно. Дизели ревели на холостых оборотах.

Сергей стоял у распределительного щита.

Он вскрыл панель и варварски, кусачками, перерезал оптоволоконные шины управления орудиями.

Его лицо было мокрым от пота и слез. Глаза бегали.

— Не подходи! — взвизгнул он, увидев меня. Он выставил перед собой пневматический гвоздомет. — Он обещал! Он сказал, что если я остановлю пушку, он пощадит мою семью! Они в Москве! Вирус сказал, что знает, где они живут!

— Он лжет, Сергей! — я сделал шаг вперед, поднимая руки. — Вирус не щадит никого! Ты убиваешь нас всех! Включи цепь обратно!

— Нет! Нельзя! Он видит! Он в моей голове!

Сергей навел гвоздомет на главный рубильник реактора.

— Если ты подойдешь, я заглушу реактор! Щиты упадут полностью! Пила разрежет нас пополам!

Над нами раздался чудовищный треск. Крыша вагона начала прогибаться. Зубья пилы прорезали внешнюю обшивку и показались внутри, вращаясь в метре над нашими головами. Раскаленные капли металла падали на пол.

— Сергей, у тебя три секунды, — мой голос стал ледяным. — Отойди от щита.

— Прости, командир… Я хочу жить.

Он нажал на спуск гвоздомета, целясь в блок управления стержнями.

Я выстрелил первым.

Не из «Медведя» — рикошет в машинном отделении мог убить нас обоих.

Я использовал гарпун на левой руке.

Трос выстрелил, пробил плечо техника и дернул его на себя.

Гвоздь ушел в потолок, выбив сноп искр.

Сергей упал, воя от боли.

Я подскочил к нему, ударом ноги отшвырнул гвоздомет.

— Ты выбрал не ту сторону.

Я рванулся к щиту. Провода были искромсаны в лапшу.

Восстановить? Нет времени. Пила уже резала потолок над дизелями. Если она заденет топливные баки — мы сгорим.

Нужен «жучок». Байпас.

Я сорвал крышку со своего кибер-интерфейса на предплечье. Выдернул кабель прямого подключения.

И воткнул его в оголенные контакты орудийной шины.

— Инга! — заорал я, чувствуя, как 220 вольт управляющего тока бьют меня по нервам. — Я замыкаю цепь через себя! Стреляй! Прямо сейчас!

— Макс, это сожжет твою нейросеть!

— СТРЕЛЯЙ!!!

Наверху, в башне, Клин увидел, как индикатор «Готовность» мигнул зеленым.

Он не колебался.

БА-БАХ!

Рельсотрон выстрелил.

В этот момент пила экскаватора прорезала крышу окончательно и начала опускаться на меня.

Снаряд «Сингулярность» ударил в основание стрелы гиганта.

Гравитационный взрыв скрутил металл стрелы в тугой узел. Многотонная конструкция лопнула с оглушительным звоном.

Стрела с вращающейся пилой, потеряв опору, рухнула вниз и вбок.

Она промахнулась мимо меня на полметра, врезавшись в пол рядом с дизелем. Зубья вгрызлись в бетон фундамента завода, вырывая куски арматуры.

Экскаватор, потеряв равновесие, покачнулся и начал заваливаться назад, увлекая за собой обломки своей стрелы.

Он рухнул на цех, из которого вышел, погребая под собой сотни мелких дроидов сопровождения.

— Попали… — я выдернул обугленный кабель из своей руки.

Меня трясло. Перед глазами плыли красные круги — интерфейс перезагружался после скачка напряжения.

— Макс! — Инга ворвалась в отсек. — Ты жив?!

— Жив. А вот наш друг…

Я посмотрел на Сергея.

Он лежал в углу, прижимая руку к пробитому плечу. Он плакал.

Но не от боли.

Его глаза… они светились зеленым.

— Глупый ход, — произнес техник голосом Отца. — Ты выиграл секунду, но потерял ферзя.

— О чем ты? — я шагнул к нему, доставая пистолет.

— Пока вы воевали с железкой… я открыл двери.

Поезд дернулся.

Не от удара.

Свет погас. Гудение реактора стихло.

Наступила полная тишина.

— Что он сделал? — Инга бросилась к пульту. — Макс! Он запустил вирус в систему аварийного торможения реактора! Стержни упали! Мы обесточены!

— Периметр деактивирован, — продолжил Сергей с жуткой улыбкой. — Щитов нет. Пушки молчат. Вы — консервы.

Я выстрелил ему в голову. Без разговоров.

Тело дернулось и затихло. Зеленый свет в глазах погас.

Но дело было сделано.

«Левиафан» стоял. Мертвый, холодный, пробитый.