Виктор Корд – Протокол «Вторжение» (страница 55)
Я сорвал перчатку с правой руки. Обнажил Кольцо.
Схватил оголенные провода грави-ядра голой рукой. Прямо поверх камня.
— Жри!
Я направил волю в Кольцо.
Удар был таким, словно я сунул руку в расплавленный свинец.
Моя мана, моя жизненная сила хлынули в прибор. Вены на руке вздулись и почернели. Я закричал.
Сфера в моих руках засветилась. Сначала тускло, потом ослепительно ярко.
Черная дыра в миниатюре проснулась.
Синтеты были уже в двух шагах. «Серп» занес ногу для удара.
— Лови гравитацию, сука!
Я швырнул ядро в центр наступающей орды роботов.
Вспышки не было.
Был Звук. Звук схлопывающегося пространства.
ВУУУМП.
Гравитационная воронка возникла посреди вагона.
Дроидов, «Серпов», ящики с оборудованием — всё это рвануло к центру зала с чудовищной силой.
Металл визжал, скручиваясь в узел.
Роботов ломало, сминало, впрессовывало друг в друга. Гигантский «Серп» сложился, как оригами, его броня лопнула, брызнув маслом.
Нас прижало к стене перегрузкой. Поезд застонал, шпангоуты затрещали.
Через три секунды ядро перегорело. Воронка исчезла.
В центре вагона лежал идеально круглый шар из спрессованного металлолома диаметром в три метра. Из него торчали обломки конечностей и стволов.
Тишина.
— Ты… ты сделал из них катышек, — прошептал Клин, глядя на шар. — Охренеть.
Я сполз по стене. Правая рука висела плетью. Она была черной до локтя. Нервы сожжены. Я не чувствовал пальцев.
— Макс! — Инга бросилась ко мне с аптечкой.
— Оставь, — я оттолкнул её здоровой рукой. — Потом. Сейчас…
Я не успел договорить.
Снаружи, с крыши вагона, раздался грохот.
Металл крыши над нами начал плавиться. Потекла раскаленная лава.
Они прорезали обшивку.
Дыра расширялась. В проем заглянула морда Стража. Но не робота.
Это был человек. «Возвышенный».
Его лицо было вплавлено в маску штурмовика.
— Выходите, — прогремел голос Вируса сверху. — Ваши игрушки сломаны. Сопротивление окончено.
Мы были обезоружены. Моя рука не работала. У Клина кончились патроны. Катя была истощена.
А сверху на нас смотрели сотни стволов.
— Это конец? — спросила Рысь, прижимаясь к Инге.
Я посмотрел на шар металлолома. Посмотрел на свою мертвую руку.
И улыбнулся.
— Нет. Это смена тактики.
Я поднял голову.
— Мы выходим! — крикнул я. — Не стреляйте! У нас есть предложение!
— Макс, что ты делаешь? — прошипел Клин.
— Я выигрываю время. И я меняю поле боя. Здесь, в консервной банке, мы трупы. Нам нужно попасть внутрь Периметра. К Башне. И если для этого нужно сдаться в плен… мы сдадимся.
— Ты хочешь, чтобы нас привели к Нему?
— Я хочу оказаться на расстоянии удара. У меня остался один козырь.
Я кивнул на свой нагрудный карман. Там лежала флешка с кодами «Спящих». И еще кое-что. Ампула с кровью мутанта, которую я сохранил после синтеза антидота.
— Выходим, — повторил я. — Руки за голову.
Мы начали подниматься по аварийному трапу наружу.
В ночь, в дождь и в руки Вируса.
Глава 16. В чреве зверя
Нас вели к Башне, как скот на убой.
Дождь превратился в ледяную крупу, которая секла лицо, но я почти не чувствовал холода. Вся моя нервная система сфокусировалась на правой руке. Она висела плетью, тяжелая, чужая, пульсирующая тупой, горелой болью. Нервные окончания были выжжены прямым контактом с энергией Кольца, и теперь даже нейростимуляторы не могли заставить пальцы пошевелиться.
Я шел, спотыкаясь о куски арматуры, в кольце конвоя.
Вокруг нас маршировала Армия Вируса. И это было самое сюрреалистичное зрелище в моей жизни.
Рядом со мной, чеканя шаг, шел полицейский дроид-патрульный, чья пластиковая голова была заменена на череп собаки. Слева ковылял строительный экзоскелет, внутри которого были сплетены тела двух рабочих — их плоть срослась с металлом, образовав единый биомеханический организм.
Над головами беззвучно скользили наши же «Осы», но их сенсоры теперь светились фиолетовым.
— Они не забрали оружие, — едва слышно прошептал Клин, идя справа от меня. Его руки были скованы магнитными наручниками за спиной, но шлем с него не сняли. — Почему?
— Потому что для Него мы не угроза, — ответил я, не разжимая губ. — Мы — курьеры. Мы несем Ключ. Ему нужно, чтобы я дошел до терминала и добровольно снял блокировку.
— А если не снимешь?
— Тогда он вскроет меня, как устрицу. Прямо там, на алтаре.
Мы подошли к воротам Башни.
Вблизи она выглядела еще более жуткой. Это была не архитектура. Это была опухоль. Металлоконструкции НПЗ, трубы, цистерны — всё это было сплавлено воедино, вытянуто вверх и оплетено жилами светящейся биомассы. Стены «дышали».