Виктор Корд – Протокол «Вторжение» (страница 52)
Я включил громкую связь.
— Экипаж! Приготовиться к удару! Мы идем на таран!
Инга! Всю энергию на носовой щит! Перегружай эмиттеры, плевать, если сгорят! Мне нужно пять секунд неуязвимости!
— Есть!
Поезд набрал максимальную скорость.
120 км/ч.
Двести тонн стали и ядерного огня летели навстречу стене врагов.
— Катя! Ударь их! Ментальным криком! Сбей им фокус!
Волонская сорвала с себя диадему.
Её глаза вспыхнули.
Она закричала. Беззвучно.
Волна пси-энергии ударила вперед, опережая поезд.
Живая стена врагов дрогнула. Люди схватились за головы. Роботы заискрили.
И в этот момент мы врезались.
УДАР.
Мир превратился в грохот и скрежет.
Наш таран с плазменными резаками вошел в товарный поезд, как топор в гнилое дерево. Цистерна с топливом взорвалась, окутав нас огненным шаром.
Мы прошивали баррикаду насквозь.
По обшивке стучали тела роботов, куски бетона, ошметки плоти.
«Левиафан» трясло так, что казалось, он сейчас сойдет с рельсов.
Но мы шли. Инерция и масса были на нашей стороне.
Мы прорвали первую линию обороны.
Поезд вылетел из огня, покрытый копотью и кровью, но не сломленный.
Впереди, всего в трех километрах, сияла Башня.
И я видел, как у её подножия открываются ворота.
Оттуда выходило что-то огромное.
— Страж Врат, — прошептал я.
Это был шагающий экскаватор. Карьерный гигант размером с девятиэтажный дом.
Но он был изменен.
Его ковш был заменен на гигантскую циркулярную пилу. Его кабина светилась фиолетовым глазом Бездны.
— Клин, — сказал я спокойно. — Заряжай «Сингулярность». У нас есть одна попытка.
Глава 15. Предатель в отражении
Карьерный экскаватор, преградивший нам путь к Башне, был не просто машиной. Это был собор из ржавчины и ненависти высотой в тридцать метров. Его стрела, увенчанная гигантской вращающейся фрезой для проходки скальных пород, заслоняла небо.
Зубья пилы, каждый размером с человека, вращались с гулом, от которого вибрировала обшивка нашего поезда. Они светились фиолетовым — Вирус накачал металл энергией разрушения.
— [Цель захвачена,] — голос Клина в интеркоме был напряжен до звона. — Дистанция 800 метров. Сингулярный заряд в казеннике. Конденсаторы на 100 %.
— Огонь по готовности! — скомандовал я, вцепившись в поручни командирского кресла. — Бей в поворотный круг башни! Если снесем голову, он упадет!
— Есть огонь!
Клин нажал на гашетку.
Щелчок.
Глухой, сухой звук удара бойка.
И тишина.
Рельсотрон молчал. Стволы не выплюнули смерть.
— Осечка?! — рявкнул Клин. — Датчики показывают норму! Перезагружаю контур!
Экскаватор не стал ждать. Он сделал шаг навстречу. Земля содрогнулась. Его пила начала опускаться, нацеливаясь на крышу нашего локомотива.
— Катя, щиты! — крикнул я. — Инга, что с пушкой?!
— Я… я не понимаю! — Инга лихорадочно била по клавишам терминала. — Программный сбой! Кто-то заблокировал протокол стрельбы на уровне «железа»! Сигнал не проходит к соленоидам!
— Это невозможно! Мы в автономке! Связи нет!
— Связь есть, — тихо сказала Рысь. Она смотрела не на экраны, а на пол рубки. — Она идет изнутри.
Я вывел схему поезда на главный монитор.
Красная точка мигала не снаружи. Она мигала в третьем вагоне. В машинном отделении, где стояли дизели.
[Внимание! Ручное вмешательство в систему управления огнем.]
[Идентификатор доступа: Техник Сергей (Уровень доступа: Инженер).]
Сергей. Тот самый парень, который докладывал мне о проблемах с Саркофагом. Мы не заперли его с остальными, потому что у него был гражданский нейро-имплант и Катя подтвердила, что он чист.
Мы ошиблись.
Вирус не взломал его. Вирус
— Ах ты крыса… — я вырвал шлем из гнезда зарядки. — Клин, держи оборону турелями! Я в машинное!
— Макс, он близко! — заорала Инга.
Тень от пилы накрыла локомотив.
Взревел металл.
Экскаватор ударил.
Пила врезалась в наш носовой щит.
Энергетическое поле вспыхнуло ослепительно-синим и схлопнулось под чудовищным давлением зачарованной стали. Зубья вгрызлись в броню локомотива.
Скрежет был таким, что у меня кровь пошла из ушей. Поезд накренился. Искры посыпались в рубку дождем расплавленного металла.