Виктор Корд – Протокол «Изнанка» (страница 54)
И сжал клешню.
Голова мальчика отделилась от тела.
В ту же секунду мир взорвался.
Не огнем. Звуком.
Зона Тишины лопнула, как мыльный пузырь.
Звуки вернулись. Шум ветра, гудение проводов, стоны раненых.
Магия хлынула обратно в мир.
Я вдохнул.
Легкие обожгло, но это была жизнь.
Моя аура вспыхнула, жадно впитывая ману из эфира.
[Мана: 10/100… 15/100… Восстановление.]
Вольт закашлялся, его глаза-индикаторы загорелись красным.
Вера застонала, переворачиваясь на бок.
А в поезде…
В поезде завыл Легион.
— ОТЕЦ!!!
Монстр вышиб дверь вагона и спрыгнул на насыпь.
Он подбежал к нам, готовый рвать врагов.
Но враг был уже мертв.
Борис стоял на коленях, держа в клешне маленькое, хрупкое тело без головы.
Он не двигался.
Я подполз к нему.
— Борис?
Гигант медленно повернул ко мне лицо.
Оно было похоже на череп, обтянутый пергаментом. Жизни в нем почти не осталось.
— Я… устал, Док, — прошептал он. — Можно я посплю?
Он разжал клешню. Тело мальчика упало на щебень.
И Борис упал следом.
Лицом в грязь.
— В медотсек! — заорал я, вскакивая на ноги (откуда только силы взялись). — Легион! Тащи его! Живо!
— ОН ЖИВ?
— Пока да! Но он отдал всё! Всю свою жизнь!
Мы затащили Бориса в вагон-лабораторию.
Я подключил его к аппарату жизнеобеспечения.
Показатели были на нуле. Сердце билось раз в десять секунд.
— Истощение, — констатировал я, глядя на монитор. — Тотальное некротическое истощение. Мальчик высосал его досуха. Осталась только оболочка.
— Мы можем его спасти? — спросила Вера, стоя в дверях. Она плакала.
— Мы можем его… завести.
Я достал «Черную Желчь» (Амброзию 2.0).
И свою кровь.
— Мы сделаем ему переливание. Полное. Заменим его кровь на коктейль из Скверны и химии.
— Он перестанет быть человеком, — сказал Вольт.
— Он перестал быть человеком, когда шагнул в ту шахту лифта за мной, — ответил я, втыкая иглу в вену друга. — Теперь он станет Легендой.
Я запустил насос.
Черная жидкость потекла по трубкам в тело гиганта.
Его сердце дрогнуло. Забилось быстрее.
Кожа начала темнеть, приобретая цвет вороненой стали.
Он открыл глаза.
Они были черными, с красными зрачками.
— Мясо… — прохрипел он.
— Будет тебе мясо, брат, — я положил руку ему на лоб. — Целый город мяса.
Поезд тронулся.
Впереди, в дыму пожаров, лежал Город.
Мы вернулись.
И мы были злее, чем когда уезжали.
Я посмотрел на тело Мальчика-Зеро, которое мы оставили на насыпи.
Его кровь, серебряная и холодная, впитывалась в землю.
Из этой земли уже пробивались ростки.
Не фиолетовые. Серебряные.
Новая форма жизни?
Я не знал.
И мне было плевать.
У меня была война, которую нужно выиграть.
— Полный ход! — скомандовал я. — Следующая станция — Ад.