Виктор Корд – Назад в СССР: Ревизор будущего (страница 3)

Женщина появилась почти сразу, будто стояла за углом и подслушивала. Лицо у неё было каменное, губы тонкие. На пальцах — чернила. Взгляд — не на Артёма, на старшего лейтенанта: “Ты что устроил с утра?”

— Ты вчера печати ставила? — спросил он так резко, что вопрос вышел не вопросом, а выстрелом.

— Какие печати? — она фыркнула. — Я ставила, что надо. На входящую. На исходящую. На дежурку. Ты, может, не проснулся ещё?

Старший лейтенант ткнул пальцем в книгу.

— Это чья печать?

Зина наклонилась. Её волосы пахли дешёвым шампунем и пылью. Она посмотрела, и на секунду в её глазах мелькнуло что-то живое — слишком быстрый отблеск, чтобы быть равнодушием.

— Наша, — сказала она тут же. Слишком быстро. — Дежурная часть.

Артём поймал этот темп. Не слово — ритм.

— Тогда покажите клише, — сказал он. — Сейчас.

Зина выпрямилась.

— Тебе-то что?

— Мне — свобода, — ровно ответил Артём. — Вам — шея. Дальше.

Старший лейтенант молчал секунду, потом дёрнул подбородком в сторону коридора:

— Неси.

Зина сжала губы и ушла. Её шаги по линолеуму были сухими, раздражёнными. У неё не было паники. Только злость. Значит, она либо ни при чём, либо давно привыкла жить рядом с теми, кто “при деле”.

Старший лейтенант вернулся к столу и сел, но не так, как раньше. Не хозяином кабинета. Скорее человеком, который сел, потому что ноги внезапно перестали быть надёжными.

Он посмотрел на Артёма в упор.

— Ты кто?

Артём слегка повернул запястье, и металл скобы больно напомнил, где он находится. У него не было права на длинные объяснения.

— Тот, кто заметил, — сказал он. — Дайте ручку.

— Зачем?

— Я покажу, где именно вас режут.

Старший лейтенант медленно подвинул ему ручку. Тёмно-синяя, дешёвая, с трещиной на корпусе. Артём взял её двумя пальцами, как инструмент, а не как вещь.

Он не стал писать красиво. Он писал как аудитор: быстро, коротко, по делу.

Подчеркнул дату. Время. Сумму. Потом листнул назад ещё на три задержания. Нашёл те же графы.

— Смотрите, — сказал он.

Старший лейтенант наклонился. Плечи его напряглись. Он пах тяжёлой шерстью и ночным чаем.

Артём ткнул ручкой.

— Везде одинаково. Где деньги — подпись одна. Где товар — подпись другая. Вчера по рынку прошли трое задержанных. У всех “денежные средства” принял один человек. Товар — другой. И печать стоит только там, где деньги.

— Ну и что? — старший лейтенант хрипнул, но голос уже не был уверенным.

Артём поднял глаза.

— Товар никто не ворует. Его сложно спрятать. Джинсы, куртки — мешок. А деньги — это карман. Быстро. Тихо. И подпись “на деньги” не ваша. Не Зины. И не дежурного.

Старший лейтенант сжал челюсть.

— Ты хочешь сказать, кто-то у меня в отделе…

— Я хочу сказать, что вы уже стали свидетелем, — перебил Артём. — А свидетели живут недолго, если молчат. Факт.

Слово “живут” прозвучало негромко, но в кабинете стало тесно. Лампа словно опустилась ниже.

Старший лейтенант резко встал, шагнул к шкафу у стены, открыл дверцу и вытащил толстую связку ключей. Металл звякнул так, будто это была не связка, а цепь.

— Пойдём, — сказал он.

— Куда? — Артём не поднялся сразу. Он смотрел на скобу.

Старший лейтенант сам подошёл и отщёлкнул фиксатор. Металл щёлкнул — сухо, больно, как зубами. Запястье онемело, потом в него вернулась кровь, и пальцы на секунду свело судорогой.

— Дежурка, — бросил он. — И если ты врёшь — я тебя обратно пристегну. Но уже не за руку.

Коридор ударил холодом. Там пахло мокрой шинелью, дешёвым мылом, выдохами людей, которые курили у открытого окна. Стены — желтоватые, краска внизу облуплена. Где-то в конце коридора горела люминесцентная лампа, и её гул давил на нервы, как электрический комар.

Они дошли до дверей дежурной части. Старший лейтенант открыл, и Артём увидел комнату, где было слишком много жизни для такой тесноты: телефон звонил без остановки, на столе лежали рапорты, кружки, пепельницы. В углу — металлический шкаф, на нём облезлая табличка “ВЕЩДОК”.

За столом сидел мужчина в форме, молодой, с лицом ещё не испорченным ночами. Он поднял глаза — и сразу напрягся, увидев старшего лейтенанта.

— Чего надо? — спросил он настороженно.

Старший лейтенант не ответил сразу. Он кивнул на шкаф.

— Открой.

Дежурный замер.

— Зачем?

— Открой, — повторил старший лейтенант, и в голосе появилась та нота, которую не спорят.

Дежурный поднялся, ключи звякнули. Он открыл шкаф. Пахнуло пылью, старым железом, затхлой бумагой. Там стояли пакеты, коробки, свёртки, перевязанные верёвками. И один небольшой конверт, прижатый между папками.

Старший лейтенант вытащил конверт и разорвал край.

Рубли. Скомканные, как будто их быстро запихнули и забыли. Пачка была тоньше, чем должна быть. Он пересчитал пальцами — не аккуратно, нервно, почти судорожно. Края купюр шуршали сухо, будто листья.

Лицо его стало серым.

— Где остальное? — спросил он тихо.

Дежурный побледнел.

— Я… Я не знаю. Мне передали…

— Кто? — старший лейтенант шагнул ближе. — Назови фамилию.

Дежурный сглотнул.

— Капитан Воронов… Он сказал, что надо оформить… что… что начальник в курсе.

Артём почувствовал, как воздух в комнате стал гуще. Словно в нём растворили порох.

Старший лейтенант медленно повернул голову к Артёму. Взгляд был тяжёлый. Там уже не было вопроса “врёшь ли”. Там был другой вопрос: “как ты это понял так быстро?”

— Факт, — сказал Артём. — Воронов. Дальше.

Старший лейтенант будто не услышал. Он стоял, держа деньги, как чужую кожу.

— Воронов… — повторил он с таким выражением, будто произносил не фамилию, а диагноз.