Виктор Корд – Назад в СССР: Ревизор будущего (страница 15)

Это прозвучало не как знакомство. Как отметка в журнале.

Артём не показал удивления. Он просто почувствовал, как в груди снова дёрнуло — боль, липкая и неприятная, как холодный палец.

— Факт, — сказал он. — Вы меня знаете.

Она не моргнула.

— Я знаю больше, чем вы думаете, — сказала она. — И меньше, чем хочу.

Серый усмехнулся.

— Девочка, — сказал он, — ты ошиблась адресом. Тут рынок. Тут проценты.

Девушка повернула голову к нему медленно. Так медленно, что у Артёма возникло ощущение: сейчас будет удар, но не рукой.

— Вы называете это рынком, — сказала она. — Я называю это списком.

Серый замер. Он понял. Но не хотел показывать.

Девушка снова посмотрела на Артёма.

— Вы торопитесь, — сказала она.

Это было точное попадание. Вчера то же самое сказал Серый. Но у неё это звучало иначе. Не как уличная проверка. Как диагноз.

Артём почувствовал сухость во рту. Он ощутил вкус металла, хотя не прикусил язык. Он вдохнул, и воздух был холодный, и от этого боль в груди стала яснее.

— Мне мало времени, — сказал он. — Это правда.

Она чуть наклонила голову. Тень от её ресниц легла на скулу. Движение было маленьким, но от него в воздухе появилось напряжение, как от натянутой проволоки.

— Вам дали неделю, — сказала она. — Это много.

— Для вас, — ответил Артём.

Слова вышли сухо. Без лишнего.

Она смотрела на него секунду. Потом в уголке её губ появилось почти невидимое движение. Не улыбка. Скорее признание: он понимает язык.

— Продолжайте, — сказала она.

И сделала паузу.

Эта пауза была тяжёлой. Она легла на склад, на Серого, на его людей, на воздух, на капли с крыши. Даже гул проводов будто стал тише.

Артём почувствовал, как внутри него что-то перестроилось. Как будто он стоял перед человеком, который не торгуется процентами и не пугает пистолетом. Он стоял перед человеком, который умеет делать так, что тебя не было.

“Факт,” — сказал он себе. — “Вот это — контур.”

Он не отвёл взгляда.

— Я делаю канал, — сказал он. — Товарный. Дефицитный. Стабильный. На нём можно строить прикрытие. Не для рынка. Для структуры.

Серый фыркнул, но не вмешался. Его молчание было странным. Как будто он тоже понял: теперь разговор не его.

Девушка слушала, не кивая. Она держала папку так же ровно, как держат чашку горячего чая: не сжимая, но не выпуская.

— Для структуры, — повторила она. — Смело.

— Не смело, — сказал Артём. — Логично.

Она снова сделала паузу. И Артём в этой паузе увидел короткий кадр из будущего: свой кабинет, свет монитора, цифры, отчёт, который он не успел сдать вовремя. Тогда он думал, что время — бесконечное. Тогда он проиграл.

Сейчас он не позволял времени стать врагом.

Девушка чуть развернула папку. Достала один лист. Бумага была белая, чистая. Не как на рынке, где всё серое и влажное. На листе была печать. Чёткая. Чужая.

Она протянула лист Артёму.

Артём не взял сразу. Он смотрел на бумагу и чувствовал, как холодный воздух касается кожи на пальцах. Он слышал, как капля с крыши снова ударила по металлу. Он слышал, как Серый вдохнул — коротко и тяжело.

— Это что? — спросил Артём.

Девушка держала лист неподвижно.

— Ваше имя в списке, — сказала она. — Теперь официально.

Артём протянул руку и взял бумагу. Пальцы коснулись сухой поверхности. Это было почти приятно — сухое после постоянной сырости. Но за этим сухим стояла тяжесть.

Он посмотрел.

Слова плясали на белом фоне слишком ровно, слишком аккуратно. Там было что-то про “контроль”, “учёт”, “проверку”. Формулировки, которые не убивают прямо, но убивают свободу.

Серый тихо рассмеялся.

— Ну вот, — сказал он. — Я же говорил. Умный — расход.

Девушка закрыла папку.

— Теперь вы не расход, — сказала она. — Теперь вы интерес.

Она смотрела на Артёма.

— И вы будете очень аккуратны.

Артём почувствовал, как бумага в его руке стала холоднее, будто впитала воздух склада. Он сжал её чуть сильнее. Бумага не сопротивлялась. Она была как закон: тонкий, но режет.

— Я всегда аккуратен, — сказал он.

Девушка чуть склонила голову.

— Нет, — сказала она. — Вы быстры. Это другое.

И снова:

— Продолжайте.

Артём понял, что она не хочет услышать “канал”. Она хочет услышать что он на самом деле. Кто он. Как он думает. Откуда у него скорость.

Он почувствовал, как в груди больно дернуло. На этот раз не от холода. От понимания: его уже читают.

Он вдохнул, воздух был холодный и пах бумажной пылью, и сказал:

— У меня нет права на ошибку.

Девушка смотрела на него долго. Потом сказала тихо, почти без эмоции:

— У вас никогда не было права на ошибку. Просто вы это поняли поздно.

Слова ударили так точно, что Артём на секунду почувствовал, как земля под ногами стала мягче, будто бетон превратился в грязь.

Он поднял взгляд.

— Факт, — сказал он. — Значит, я буду быстрее.

Девушка закрыла папку окончательно, как закрывают дверь.

— Тогда увидимся, — сказала она. — Скоро.