Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 64)

Вскоре доклад, подготовленный Муравленко для совета, был готов. К сожалению, шли месяцы, а защита докторской диссертации откладывалась. Настойчивое обращение института в ВАК с просьбой о разрешении на защиту по совокупности опубликованных работ осталось без ответа. Материалы старели, и защита становилась все более проблематичной. Виктор Иванович нервничал, но изменить что-либо было выше возможностей провинциального вуза.

Жаркое утро 16 июня 1977 года. Начало рабочего дня, в кабинете загудел включенный кондиционер, и... лучше бы не приходить в тот день в институт! Весть о кончине Виктора Ивановича в Москве ударила как электрический ток. Ныло сердце, весь день работа валилась из рук. Похороны, прощание с умершим в зале Дома техники нефтяников, которым так гордился Виктор Иванович, траур на кладбище, некрологи в газетах и портреты в черных рамках, поминки с запоздалыми добрыми речами и мужскими неподдельно скупыми слезами нефтяников-северян.

Именем В.И. Муравленко названы Научно-исследовательский институт «Гипротюменьнефтегаз», один из северных городов, проспект в молодом городе Ноябрьске, улица в Тюмени с мемориальной доской на доме, где он жил, горный пик в Восточной Сибири.

Его имя носит разведочная плавучая буровая, приписанная к Мурманскому порту. Своеобразно увековечили имя В.И. Муравленко тюменские геологи.

В 1973–1978 гг. Ханты-Мансийским геофизическим трестом и Аганской нефтеразведочной экспедицией было открыто крупное нефтяное месторождение на Янгтинской площади. Названо Муравленковским.

Весной 1981 года в Историческом музее в Москве открылась тематическая выставка, посвященная нефти и газу Западной Сибири. Один стенд целиком посвятили материалам о В.И. Муравленко: фотографии, документы, письма, дипломы, отзывы, письменные благодарности людей, не обойденных его вниманием, справка Средне-Волжского совета народного хозяйства об откомандировании В.И. Муравленко в г. Тюмень, о назначении его на должность начальника «Главтюменьнефтегаза» и многое другое. Напротив – другой стенд: о студентах, о Тюменском индустриальном институте, его выпускниках, о которых В.И. Муравленко говорил: «Мы смело двигаем молодых людей в руководители. Воспитание доверием стимулирует творческий рост, повышает чувство ответственности. Голого администрирования у нас не признают. Я за творческий спор – это всегда движение вперед».

К ИСТОРИИ ПОИСКОВ ЗОЛОТА ТЮМЕНСКОГО УРАЛА (Новые имена первооткрывателей)

Нефть и газ тюменских равнин на многие годы задержали разведку и промышленное освоение горноуральских богатств, скрытых в недрах Тюменской области. Во всяком случае, внимание к ним не шло ни в какое сравнение с теми крупными капиталовложениями, которыми многие десятилетия пользовались геологи Среднего и Южного Урала. И только в последние годы, после распада Союза и в связи с утратой многих уникальных месторождений полезных ископаемых, оказавшихся за пределами России, малоисследованный Тюменский Северный, Приполярный и Полярный Урал стал объектом пристального внимания. Более чем когда-то стало очевидно: не одной нефтью и газом могут прирастать богатства Тюменщины.

Мое первое знакомство с разведкой одного из самых экзотических полезных ископаемых – золота, состоялось в начале 60-х годов. Работа в Уральском геологическом управлении сопровождалась постоянными командировочными разъездами по геологоразведочным партиям и экспедициям от Оренбурга и Магнитогорска на Южном Урале до Краснотурьинска и Ивделя на Северном. Кроме центра золотопромышленной добычи на Южном Урале Кочкаря, яркие впечатления оставили поездки в Ивдель, издавна знаменитый добычей россыпного золота (илл. 336).

Следуя своей неистребимой привычке, перед любой, достаточно удаленной от дома поездкой, стараюсь заранее узнать из справочного или краеведческого материала максимум сведений о месте командировки. У меня уже не раз случалось в жизни, когда некоторые полезные сведения или подробности о городе или стране я, по лености своей, добывал из энциклопедий после возвращения домой. По этой причине без четкого плана посещений многое увидеть или познать не удавалось, а повторная поездка не всегда оказывалась возможной. Вот и сейчас, перед отлетом на «кукурузнике» в Ивдель, постарался выудить максимум сведений об этом уголке Северного Урала. Выяснились любопытные подробности. Оказывается, в XIX столетии район реки Ивдель с притоками (поселка еще не было) в административном отношении относился к Березовскому уезду Тобольской губернии с центром в селе Березово, знаменитом ссылкой туда князя Меншикова, а в наше время – первым газовым фонтаном в 1953 году. Большинство открытий россыпного золота в акватории р. Ивдель, а также в долинах более северных рек, вплоть до Приполярного Урала, было сделано тюменцами и тобольчанами. Это в наши дни Ивдель стал свердловским, но так было далеко не всегда. Об именах сибиряков, первооткрывателях тюменского золота, и пойдет наш рассказ.

Первые сообщения об открытии россыпного золота на Урале, под Екатеринбургом, относятся к 1814 году. Спустя всего лишь десятилетие о находках золотоносного песка стало известно и в других местах Уральского хребта, в основном в северной части его восточных склонов. Так, самые первые заявки на отвод участков для поиска золота были зарегистрированы в 1826 году от екатеринбургских купцов Я. Рязанова, С. Черепанова и В. Харитонова, а несколько позже – от березовского (на Сосьве) купца В. Гласкова (1830 год) и управляющих казенных Богословских заводов (1832). Золотоискатели проникали на Северный и Приполярный Урал как со стороны устья реки Ивдель, притока Лозьвы, а затем на север по меридиональному течению Лозьвы до широтного течения Лепеньи, так и от уездного селения Березово по Сосьвс в сторону Уральских гор. В зимнее время использовался олений путь от Березово в Ивдель.

Золотоискатели регулярно сообщали сведения о находках золотых россыпей. В результате только к 1854 году Алтайское горное правление (г. Томск), имевшее право регистрации приисков в Сибири и на Урале в первой половине XIX века, располагало 380-ю заявками с разных концов страны. Существенная часть заявок в разное время приходилась на долю купцов Тюмени, Тобольска, Тары, Долматово, Верхотурья и Томска. В архивных материалах Тюменского областного архива упоминаются фамилии И.П. Серебренникова (Томск, 1833 г.); купца 2-ой гильдии М.Я. Зайцева (Тюмень, 1836 г.); тобольчан М.А. Вульфа (1836 г.) – доктора медицины, и купцов 2-ой гильдии И.В. Крылова (1837 г.) и В.М. Плотникова (1840 г.). Позже к ним присоединились верхотурский 2-ой гильдии купец И.А. Мартемьянов (1844 г.), туринский 1-й гильдии купец М.Д. Воинов (1847 г.), тюменские купцы 1-ой гильдии Е.А. Котовщиков и И.Е. Решетников (1853 г.).

Невероятно, но факт: в списке заявок присутствуют имена предпринимателей из Москвы, Тулы, Твери, Варшавы, Арзамаса, Саратова, Верхнего Волочка, Таганрога, Суздаля, Кургана, Шадринска, Минусинска, Енисейска, Иркутска, Кяхты, Петропавловска и других российских городов. По уровню ажиотажа северный Урал в те времена мало отличался от американского Клондайка. Кстати, среди заявок упоминалась Русско-американская золотодобывающая компания (1838 г.).

Многие обладатели заявленных участков, в нарушение «Положения о частной золотопромышленности на казенных землях...» (1838 г.), утвержденного самим императором Николаем Первым («Быть по сему»), не спешили с освоением приисков. Это встревожило правительство, и в 1854 году оно организовало Северную горную экспедицию для ревизии отводимых золотодобывающих площадей. Местом размещения экспедиции на базе казенных Богословских горных заводов стала Кушва под патронажем Гороблагодатских рудников. Обследованием приисков занимался межевой чиновник П.И. Эрике с участием депутата Тобольской губернской Думы коллежского секретаря В.К. Панаева. Были установлены многочисленные нарушения «Положения...»: отсутствовали полевые журналы и топографические планы привязки заявочных площадей, не устанавливались межевые столбы, не соблюдались правила разведки (минимальное количество шурфов на версту), обнаружились шурфы вне границ отведенных участков, а также следы горных работ, не имевших официального разрешения, и мн. др. В целях усиления контроля за добычей россыпного золота решением правительства право на отвод участков было передано от Алтайского горного правления Главному начальнику горных заводов Уральского хребта, генералу от артиллерии В.А. Глинке в Екатеринбурге, а в отдельных случаях – непосредственно Департаменту горных и соляных дел при Министерстве финансов в столице. Заведование приисками на территории Березовского уезда возложили на Пермского горного ревизора, подчиненного Уральскому горному правлению. Небезынтересно, что для выделения разведочной площади требовалось не только разрешение властей, но и согласие кочующих «инородцев».

О размерах добычи намытого золота можно судить по итогам работы за несколько лет екатеринбургского купца 1-й гильдии А. Красильникова на Аполинарьевском прииске, считавшемся наиболее богатым. Так, в 1848 году добыча его артели достигала 2-х фунтов и 58 золотников, в 1851-м – около 15 фунтов. В следующем году удалось намыть 2 пуда и 3 фунта. В среднем добыча золота составляла от 7 до 60 долей на 100 пудов промытого песка (доля – это по весу приблизительно сотая часть золотника). Нередко старатели отмечали «убогость песков» (Семеновский прииск С.В. Сигова и др.), или присутствие проб неудовлетворительного качества («неблагодатные знаки», «неблагонадежная россыпь»),