Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 62)

В первые месяцы становления вуза возникло множество необычных проблем, характерных только для периода рождения института. Вот одна из них: как именовать учебные группы? Ректор А.Н. Косухин, выходец из УПИ, естественно, предлагал систему машиностроительных вузов: сокращенное название специальности, номер курса и номер группы (например, ГИГ – 153). В этой системе был один существенный недостаток: номер менялся каждый год в соответствии с изменением номера курса (253, 353 и т.д.). Это было крайне неудобно при заполнении документации, так как приходилось переоформлять ее ежегодно. Я попытался убедить Косухина принять систему горных и нефтяных вузов: сокращенное название специальности, год приема, номер группы обозначенной специальности (НР-64-1), что делало наименование неизменным на протяжении всех пяти лет обучения. Кроме того, это послужило бы делу унификации документов нефтяных вузов, а ТИИ был одним из них.

А.Н. Косухин обладал одним очень хорошим качеством: не упрямился, когда видел весомость доводов своего оппонента. Мое предложение о системе обозначений специальностей, курсов и групп было принято. Пример другого порядка. Одновременно с организацией подготовки специалистов нефтяного профиля институту попытались навязать и специальности по разработке и механизации торфяных залежей – основного в то время топливного продукта для местной электростанции. А.Н. Косухин, как обычно, загорелся новой идеей. С большим трудом, после многодневных споров, взаимных обид и крепких выражений мне удалось убедить его, что энергетика на торфе, когда рядом имеется высокоэффективный по теплотворной способности природный газ, дело временное и невыгодное. В результате подготовку инженеров-торфоразработчиков передали Свердловскому горному институту, профиль специальностей которого в большей мере соответствовал торфяному делу, по сути – горному. «Чистота» нефтяного эксперимента в Тюмени была выдержана.

Институту была без году неделя, а уже начинали зарождаться и осуществляться идеи, которым, казалось бы, время еще не пришло. Это порой не только удивляло, но и пугало многих: не попахивает ли здесь авантюризмом, партизанщиной? Нет элементарных аудиторий, нет еще серьезных хоздоговорных тем, а беремся вдруг решать проблему студенческого научного центра и тому подобное. Сегодня все это каждому представляется естественным: иначе и нельзя было, и не возник бы сегодняшний индустриальный. Все, что делает сейчас нефтегазовый университет одним из ведущих нефтяных вузов страны, заложено было в первые годы. Оглядываясь назад, можно во всей полноте прочувствовать, какого мужества требовало принятие решений, результат которых виделся в отдаленном будущем. А мужества А.Н. Косухину было не занимать.

А.Н. Косухин родился 30 января 1925 года в г. Симферополе, там же перед войной получил среднее образование. В период оккупации города (1941–1944 годы) руководил подпольной комсомольской организацией, а затем выполнял обязанности заместителя секретаря подпольного горкома ВКП(б) г. Симферополя. За эту рискованную работу позже был награжден орденом Ленина. Надо сказать, о партизанской деятельности Анатолия Николаевича в первые годы в институте почти не было известно, пока в 1969 году свердловский журнал «Уральский следопыт» не опубликовал интересную статью под названием «Гестапо ищет Косухина» (!).

В 1951 году А.Н. Косухин завершил высшее образование в Московском энергетическом институте. С дипломом инженера-механика энергомашиностроительного факультета его направили в Свердловск на Уральский турбомоторный завод. В должности инженера-конструктора он работал два года, а затем по конкурсу прошел на должность ассистента кафедры строительной механики Уральского политехнического института.

Двенадцатилетнее пребывание в одном из ведущих вузов страны оставило заметный след в формировании А.Н. Косухина как работника высшей школы. Здесь он защитил кандидатскую диссертацию, стал доцентом, приобрел опыт работы в общественных организациях, научился трудной науке общения в руководящих кругах, без помощи, внимания и покровительства которых в те годы невозможно было сделать ни одного серьезного шага. С февраля 1964 года доцент А.Н. Косухин официально назначается ректором еще не существующего Тюменского индустриального института. Но первые хлопоты и поездки из Свердловска в Тюмень начались раньше – в начале января. Профессорское звание за совокупность научных трудов (свыше 25 опубликованных работ) и за успехи в педагогической деятельности он получил в ноябре 1970 года. За время работы в индустриальном институте профессор А.Н. Косухин неоднократно представлял российскую высшую школу за рубежом: совещание в Болгарии по применению технических средств обучения (1971 г.), семинар в ГДР по учебному телевидению (1972 г.), Всемирный газовый конгресс во Франции (1973 г.). Он входил в состав делегации страны на всемирном нефтяном конгрессе в Японии (1975 г.).

В 1972–1973 годах у ректора возникли серьезные осложнения с некоторыми отделами обкома КПСС, в том числе с отделом учебных заведений, курировавших институт. Явная недооценка отделом сделанного А.Н. Косухиным для Тюмени и области и вслед за этим родившаяся обида ускорили решение Анатолия Николаевича об отъезде из города. Помнится, в октябре 1973-го во время передачи мне своих ректорских дел и забот он говорил: «Постоянно имейте в виду мой горький опыт. Можно построить еще один учебный корпус, студенческое общежитие, проявить полезную инициативу по улучшению учебного процесса, умножить количество докторов наук. Но если к приходу в институт партийного начальства вы забудете покрасить вестибюль и парадные лестницы, считайте, что все ваши труды напрасны, их никто не оценит». И еще: «Вспомните 1966 год, когда вам, первому организатору высшего нефтяного образования в Тюмени, декану факультета не простили непочтительного отношения к вашей студентке, дочери «Первого». Впрочем, не простили и мне... Вот и думайте. Мой совет: не задерживайтесь на этой должности более пяти лет, иначе быстро примелькаетесь в партийных верхах».

Говорил, как в воду глядел. Тринадцать лет спустя, когда пришел мой черед передачи ректорских дел, я сам был готов вторично произнести те же самые слова...

Неменьшие сложности постоянно сопровождали А.Н. Косухина во взаимоотношениях с Минвузом России. Многие проблемы он решал в явном противоречии с финансовыми инструкциями и положениями. При создании вуза такое отношение к официальным бумагам было неизбежным. Впрочем, были шаги и с явно авантюрным оттенком. Как-то (кажется, году в семидесятом) ректор решил побывать в Краснодарском крае в совхозе «Фанагорийский» для заключения длительного, на много лет, договора о взаимном сотрудничестве. А чтобы показать перед руководством совхоза, что сибиряки не лыком шиты, заказал в грузопассажирском самолете рейса Тюмень–Краснодар место для себя и своей «Волги». В итоге от южного аэропорта до совхоза Анатолий Николаевич, заядлый автомобилист, добрался за рулем своим ходом. «Операция» хотя и удалась, но стоила немалых денег. По завершению переговоров ректор уехал в отпуск, переправившись с машиной на пароме в Крым через Керченский пролив, и махнул в родной Симферополь... Тогда же он оплатил крупную сумму за костюмы для бойцов студенческого отряда института. Вопреки, разумеется, всяким запретам.

В итоге обе эти истории стали известны в бухгалтерии Министерства. Нагрянула комиссия, родился акт, как тогда говорили, достаточно высокой «паршивости» с упоминанием прокуратуры и угрозой солидного штрафа – начета на виновников. Я в те дни замещал ректора, уехавшего в московскую командировку. Последовал телефонный вызов к заместителю министра по административно-хозяйственной части Д.Н. Харитонову. Вхожу в назначенное время в его приемную. А там уже сидит (разыскали-таки и его в Москве) Анатолий Николаевич. Так мы вдвоем и предстали перед грозными очами высокого начальства. А.Н. Косухин явно волновался, если не сказать большего. У меня же руки были развязаны, финансовые документы я не подписывал, да и проректором был назначен недавно. Словом, мне терять было нечего и чувствовал я себя менее скованно. Может быть, поэтому после слов заместителя министра: «... в последнее время в работе Тюменского индустриального института я не вижу ни единого светлого пятна, а тут еще этот акт ревизии!», я, возможно, с отчаяния, перебил Д.Н. Харитонова. Возмутился отсутствием в его представлении «светлых пятен», назвал цифры выпуска специалистов, упомянул роль ТИП в реализации грандиозной правительственной задачи освоения нефтяной целины и вовремя подсунул автограф Предсовмина А.Н. Косыгина, оставленный им при посещении института в книге почетных гостей...

Проработка закончилась столь же мгновенно, как и началась. Д.Н. Харитонов прервал беседу, отложил встречу на завтра, обещав «кое с кем посоветоваться». Наутро у меня в гостинице раздался телефонный звонок. А.Н. Косухин сообщал, что вторичная беседа отложена на неопределенное время... Тут же прозвучала приятная, не скрою, похвала: «А ты мужик – ничего!» Правда, похвала эта позже обернулась для меня многими непредвиденными хлопотами: уезжая в отпуск или командировку, на протяжении нескольких лет он неизменно оставлял за себя своего проректора по научной работе.