Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 54)

ОДИН ЧАС В ЖИЗНИ ГЕОЛОГА (И.И. Толмачев – первооткрыватель нефтяного Нордвика на Таймыре)

«А причем здесь Таймыр, – спросит тюменский читатель, – белых пятен в истории открытий нефти и газа хватает и на территории Тюменской области». И будет не совсем прав. На северо-востоке наша область граничит с Красноярским краем, к которому относится Таймыр. Кроме того, Западно-Сибирская и Хатангская на Таймыре нефтегазовые провинции в геологическом отношении представляют собой единое целое. Но именно здесь, на Таймыре, геологи впервые обрели уверенность в перспективности поисков нефти и газа на территории Западной и Центральной Сибири. И это произошло много раньше феноменального открытия газовых месторождений в Березово в 1953 году. Да, березовский газ стал первой ласточкой, но только для Тюменской области, а еще раньше он был получен в устье Енисея, этим газом снабжался Норильск. Енисейскому же газу предшествовала нефть Нордвика на Таймыре.

Открытие нордвикской нефти связано с именем русского геолога-сибиряка Иннокентия Павловича Толмачева (илл. 318), широко известного в России в конце девятнадцатого–начале двадцатого столетия, но затем, как эмигранта, вычеркнутого из нашей истории. Мне пришлось потратить много лет, чтобы восстановить с достаточной точностью биографию этого незаурядного человека. Большая помощь была получена из Санкт-Петербурга, тогда еще Ленинграда, из геологического музея им. акад. Чернышева (конец восьмидесятых годов), а также от библиотеки Техасского технологического колледжа в г. Лэббоке, США (1994 г.).

ЭКСПЕДИЦИЯ ДЛИНОЮ В ГОД

Шел январь 1905 года, начало XX века. Русское географическое общество снарядило на свои средства экспедицию в северные широты Центральной Сибири. Начальником комплексной группы исследователей был назначен смотритель геологического музея Геолкома в Санкт-Петербурге И.П. Толмачев. Его помощниками стали военный топограф М.Я. Кожевников и астроном О.О. Баклунд – шведский подданный (1878–1958 гг.). Главным пунктом сбора, подготовки и оснащения экспедиции выбрали Красноярск.

Маршрут движения пролегал через малоисследованные в геолого-географическом отношении районы р. Хатанги в сторону восточной части полуострова Таймыр вплоть до устья р. Анабар. Способ передвижения – олени. Из Туруханска И.П. Толмачев выехал до притока Хатанги Котуя, а затем – к озеру Ессей и к реке Мойеро. Эта часть пути заняла весну и лето. В сентябре по берегам Хатанги исследователи добрались до восточного берега Хатангского залива. Здесь И.П. Толмачев, отделившись вдвоем с Кожевниковым от главного обоза на несколько дней, устремился к полуостровам Хара-Тумус, Юрунг-Тумус и к бухте Нордвик на побережье моря Лаптевых.

Полярный день стремительно сокращался, выпал первый снег: ситуация для геолога-полевика самая неподходящая. А объект осмотра был крайне интересен: соляная сопка (илл. 319). Сведения о ней стали известны задолго до Толмачева. Так, якутский промышленник Н.С. Белоусов в 1815 году докладывал императору Александру Первому: «В 1804 году по случаю проездов моих по берегу Ледовитого моря, в Анабарской стороне найдены мной соль каменная и таковое же масло, названное врачебной управой горной нефтью». Эти, несомненно полезные, сведения не были, однако, привязаны к карте, которой в те времена просто не существовало. «Анабарская сторона» не обязательно могла быть Нордвиком. И.П. Толмачев, как специалист-геолог, не только ступил на эти земли первым, но и совместно с Кожевниковым точно нанес их на карту, включая соляную сопку.

Из-за непогоды, короткого светового дня и отсутствия корма для оленей срок пребывания на сопке, по признанию самого Толмачева, не превысил одного часа. На скору руку, почти без разбора, он собрал первые попавшиеся и необычные на первый взгляд образцы известняка и соли, сделал несколько фотографий – почти в сумерках! – и покинул сопку. Годичная экспедиция и один час... О последствиях этого часового посещения Нордвика – чуть позже.

ОТКРЫТИЕ НА КОНЧИКЕ ПЕРА

В течение всего путешествия его участникам удалось собрать обильный картографический, геологический и этнографический материал. С трудом его разместили в обозе из нескольких десятков повозок. Как иногда бывает, когда ставится сверхзадача и решение ее обрастает огромной суммой сведений, обработка материалов занимает гораздо больше времени, чем их сбор. Именно так и произошло с экспедицией Толмачева. Достаточно сказать, что объяснительную записку к карте, составленную Кожевниковым, удалось написать и опубликовать только в 1912 году, или семь лет спустя после окончания экспедиции. Другие разрозненные и необработанные материалы Толмачев передал на хранение в Географическое общество, в Академию наук и в геологический музей Геологического комитета на Васильевском острове Санкт-Петербурга.

Наступили военные события 1914 года, затем две революции, случайная поездка И.П. Толмачева в Омск в 1918 году, отъезд в Иркутск и Владивосток, непродолжительная работа в Дальневосточном отделении Геологического комитета и, наконец, эмиграция в Америку в 1922 году. И только здесь, в США, изучая нефтяные месторождения Пенсильвании, приуроченные к соляным куполам, Толмачеву пришла в голову мысль об аналогии этих куполов с таким же куполом, обследованным наспех почти двадцать лет назад на полуострове Юрунг-Тумус в заливе Нордвик. Следующий логический шаг был сделан немедленно: на побережье залива, как и в Пенсильвании, может быть обнаружена нефть. Это далеко идущее вывод-открытие, сделанное для России и вдалеке от нее в уютном профессорском кабинете одного из американских университетов, родилось, как принято говорить в научных кругах, на кончике пера!

А теперь поставьте себя на место Толмачева: есть догадка и достаточно обоснованная, любой исследователь тут же организовал бы в Нордвик экспедицию для ее проверки. Увы! Несмотря на просьбы Толмачева к правительству Советской России и к Академии наук приезд на родину геолога-эмигранта был закрыт наглухо. Застолбить идею могла только научная статья, которую и опубликовал Толмачев в одном из американских журналов в 1926 году. Она тут же была перепечатана в СССР в переводе на русский язык. Далее последовала лавина драматических событий.

Ленинградский геолог Л.П. Смирнов, ознакомившись со статьей, обратился к минералогической коллекции И.П. Толмачева, лежавшей много лет без движения и даже не будучи описанной (вот что значит упустить возможность своевременной обработки привезенного из экспедиции материала – крупнейшая ошибка И.П. Толмачева, опытнейшего, казалось бы, геолога!). Смирнов установил, что при ударе по известняку геологическим молотком образец горной породы издавал слабый битуминозный запах, а при расколе запах становился резким. Толмачев, надо полагать, при отборе образца на соляной сопке не сделал даже попытки воспользоваться своим основным и привычным инструментом – геологическим молотком. А ведь у каждого геолога ударное движение по горной породе – это рефлекс, непроизвольный импульс и привычка. Вот какие курьезы случаются даже с выдающимися специалистами! Ударь Толмачев молотком по известняку на месте его находки, как это делают все полевые геологи-поисковики, и еще в 1905 году Нордвик мог бы стать объектом нефтяного поиска...

Вскоре Смирнов обнаружил в образце известняка следы битума, а в последнем – нефтяную вытяжку. По времени эти исследования совпали с началом интенсивного изучения и освоения Северного морского арктического пути в начале тридцатых годов. И соль, и нефть, да еще на трассе движения морских транспортов, всегда считались стратегическими природными ископаемыми. Вскоре в устье р. Хатанги были отправлены одна за другой несколько геологических экспедиций, на Нордвике начались буровые работы (илл. 320).

Изыскания нефти проводились около двадцати лет до начала пятидесятых годов, были пробурены сотни скважин, многие из которых дали нефть. В годы войны ею снабжали корабли, построенные шахты добывали соль. Научные предпосылки И.П. Толмачева оказались верными! К сожалению, в послевоенные годы небольшие объемы добычи нефти, особенно на фоне впечатляющих открытий в Башкирии, не оправдывали ни вложенных средств, ни надежд полярников. Но главная заслуга первооткрывателя нордвикской нефти геолога И.П. Толмачева несомненна: он дал следующим за ним поколениям геологов уверенность в перспективности дальнейших поисков сибирской нефти. В Нордвике она была сибиряками пощупана впервые, наяву. В наши годы в долине Хатанги на основе новейших данных геолого-поисковые работы возобновились, получена промышленная нефть, но это уже другая история.

ГЕОЛОГ-УЧЕНЫЙ

Какова же судьба самого И.П. Толмачева? Он родился в Иркутске в 1872 году в семье русских переселенцев из Крыма (по отцу) и Великого Устюга – по матери. Отец рано ушел из жизни и воспитанием сына занималась мать Феоктиста Михайловна. Она получила образование в одном из состоятельных домов ссыльных декабристов, что не могло не отразиться на убеждениях сына. Уже в юном возрасте он проявил склонности к познанию природы, любил путешествовать по окрестностям Иркутска и Байкала. Свое жилье он превратил в музей с коллекцией минералов, горных пород, с гербарием и насекомыми.