Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга вторая (страница 56)
Сравнительно недавно, еще в начале восьмидесятых годов, жители Верхней Тавды не располагали удобной дорожной связью со своим областным центром. Правда, с 1916 года город соединялся с Екатеринбургом железнодорожной веткой, появившейся благодаря интенсивным лесозаготовкам в тавдинских и тюменских лесах. Но в эпоху всеобщей автомобилизации отсутствие хорошей дороги заметно сдерживало экономическое развитие района. Когда это стало явным, через Тюмень для тавдинцев пролегла асфальтированная «дорога жизни».
Интерес к свердловской Тавде, ее истории проявился у меня давно, еще с довоенных лет. Сейчас не принято вспоминать соседнюю с Тавдой деревню Герасимовку, знаменитую в тридцатые годы по имени пионера Павлика Морозова, но мы, школьники тех лет, зачитывались повестью уральского журналиста П. Соломеина «В кулацком гнезде», принимали пионерскую присягу возле памятников бесстрашному пионеру и мечтали побывать в его родной деревне. Можно осуждать мое поколение, но времена были такие, нас воспитывали на примерах советского времени. Историю, как известно, не переделаешь: что было, то было, минувшее надо воспринимать объективно, не перекраивая.
Несколько смущало меня при чтении упомянутой книги описание Герасимовки, затерявшейся. по словам автора, в «глухой северо-уральской тайге». Почему «северо-уральской», если меридиан деревни проходит восточнее Тюмени, а по широте Герасимовка находится почти наравне со Свердловском? Позже писатель переработал повесть и опубликовал ее новый вариант под названием «Павка-коммунист». Но и в ней осталась тень долголетнего заблуждения и странного сочетания сибирских мест с североуральскими лесами.
Впрочем, подобные неточности только подогревали интерес к загадочной «северо-уральской» Герасимовке и к событиям, с ней связанным. Позже, оказавшись в Тюмени, мне еще довелось застать в речном порту роскошный дебаркадер, построенный для города на судоверфи Верхней Тавды, и какого богатая, но безразличная к своей речной артерии Тюмень лишена в наше время. В конце двадцатых годов эта верфь, до революции принадлежавшая семье тюменских предпринимателей Вардропперов, была переведена из тавдинской деревни Жиряково в Тавду. Словом, поводов для знакомства с Верхней Тавдой накопилось более чем достаточно.
В заснеженный ноябрьский день 1981 года мне впервые удалось вырваться из текучки повседневных дел и выкроить время для посещения Тавды. Асфальта тогда еще не было. Помню, как моя машина с трудом пробиралась по кочкам и бездорожью. Спасало лишь то, что частью дорога тянулась вдоль линии электропередач да замерзшая грязь отдаленно напоминала асфальт, по крайней мере – по твердости... Вот и Верхняя Тавда. Город поразил гостя ухоженностью, многолюдностью, широкими улицами и площадями, хорошо спланированными кварталами современных домов и... разностью в часовом поясе по сравнению с Тюменью: был такой кратковременный курьез в начале восьмидесятых. Как-то не верилось, что город расположен на окраине области, о которой нередко забывают в областных начальственных кабинетах.
Бывая в отдаленных райцентрах, всегда стараюсь посетить местные краеведческие музеи, где, как правило, получаешь концентрированную информацию о новом для тебя месте. Традиция не была нарушена и на этот раз. В начале восьмидесятых годов музей еще считался краеведческим. Позже его переделали в музей леса, и во многих отношениях он стал менее привлекательным. А тогда, при моем посещении, тавдинское собрание старины оставило незабываемое впечатление. Как оказалось, район был тесно связан с сибирской промышленностью через судоходную реку Тавду. Железнодорожная ветка связывала город с лесными массивами Тюменской области. Тавдинцы смотрели передачи нашего телецентра: Свердловску еще предстояло добраться до своей окраины. Но, пожалуй, более всего меня поразил музейный стенд, рассказывающий об открытии буровыми скважинами в 1939–1941 годах небольшого газонефтяного месторождения на берегах озера Большая Индра, что по соседству с районным центром. Открытие во многих отношениях можно считать уникальным. Оно стало не только предвестником будущих успехов геологов в тюменском Зауралье, но и, что особенно важно, сохранило истории имена первопроходцев. Свердловчане до сих пор убеждены, что первые находки природного газа принадлежат им, хозяевам территории. К сожалению, в тюменской нефтяной и газовой эпопее об этом событии рассказывается либо мало, либо его ревниво замалчивают.
Упомянутый стенд, весьма скромный, содержал в основном подборку фотографий металлических буровых вышек, рассчитанных, как тогда говорили, на бурение «глубоких» скважин (тысячу или чуть более метров) с использованием стандартного нефтяного оборудования, принятого в стране в предвоенные годы. Кроме них, на щите была местная газета «Тавдинский рабочий» со статьей о задачах и некоторых результатах геологической разведки на речке Белой, затерянной в болотах вблизи Большой Индры. Индра – правый приток реки Карабашки, впадающей в Тавду. Опубликованные сведения относились к началу войны: июль–август 1941 года. Справедливо полагая, что газетные публикации на интересующую меня тему могли появиться на страницах газеты и раньше, я стал искать ее подшивки за предыдущие два года.
Успех пришел далеко не сразу. Попутно удалось разыскать некоторые документы и дополнительные не газетные публикации, в том числе почти забытую монографию геолога В.П Васильева «Геологическое строение северо-западной части Западно-Сибирской низменности и ее нефтеносность», изданную в Москве в 1946 году. Книга примечательна тем, что она стала первой сводкой геологических знаний, пусть наивных, по Зауральскому району, включая и берега озера Большая Индра. Детальная история разведок стала выглядеть в следующей последовательности.
В 1934 году уфимские геологи из треста «Востокнефть» под руководством В.Г. Васильева (илл. 322) и Р.Ф. Гуголя организовали проверку сообщений местных жителей о выходах нефти в районах рек Югана и средней Тавды. В своей публикации в газете «Советский Север» (Тюмень, 15 ноября 1934г., №218) Васильев документально подтвердил наличие таких естественных выходов. Здесь же впервые прозвучали более конкретные сведения о тавдинских находках возле рек Белой и Карабашки, притоках Тавды, неподалеку от села Хмелевка. Как оказалось, на берегу реки Белой рыбак Кукарцев выловил пучок травы, пропитанной маслянистой жидкостью. Геолог А.К. Скуанек такие же пятна с резким нефтяным запахом обнаружил в иле на дне реки и на прибрежных мхах. Общая площадь нефтепроявления достигала 2000 квадратных метров. Анализ маслянистой жидкости провели в Свердловске в одном из институтов под руководством профессора Поставского. Он подтвердил нефтяную принадлежность жидкости.
Экспедиционными геологоразведочными работами на Тавде, включая ручное бурение пяти мелких скважин глубиной до 40 метров, в их самый первоначальный период руководил В.Г. Васильев. В его подчинении находились 42 человека. Предполагалась установка более мощного бурового станка шведской системы «Крелиус» для проходки скважины на глубину до 100 метров, а также роторной буровой для еще более глубокой скважины («Омская правда», 5 февраля 1935 и 12 декабря 1936 гг.).
Вскоре после ряда неудач геологам стало ясно, что поиски по прямым выходам нефти, что почти равносильно бурению наугад, не принесут успеха, пока на помощь не придут геофизические методы разведки. О высокой эффективности сейсмической разведки, хорошо себя показавшей в пятидесятые–шестидесятые и более поздние годы, тогда еще не знали. Поэтому в 1939 году на р. Белой по предложению геологов В.М. Сенюкова и Г.Е. Рябухина организовали комплексную геофизическую и буровую экспедицию.
Она приступила к работе с начала января 1940 года и сразу же добилась ощутимого результата: впервые в Зауралье электроразведочными методами геофизики поисковики-геологи открыли в палеозойском фундаменте Тавдинское погребенное поднятие-ловушку на глубине свыше километра. Антиклинальная пологая складка имела крутизну крыльев 10-14 градусов, меридиональное простирание и ширину до одного километра. Первой публикацией, известившей геологическую общественность об этом выдающемся открытии, стала статья начальника Тавдинской электроразведочной партии инженера-геофизика А. Лушакова под названием «Поиски нефти на реке Белой» в газете «Тавдинский рабочий» от 27 февраля 1940 года. Таким образом, открытию первой в Зауралье структуры-ловушки более 60 лет.
Другую публикацию удалось обнаружить в той же газете от 11 февраля 1941 года. Начальник буровой партии А. Очев с энтузиазмом писал в ней о начале трудовых событий. «Тавдинская буровая партия организовалась в сентябре–октябре 1940 года. На месте, где обнаружены нефтеносные структуры, сейчас развернулись широкие работы. Западно-Сибирским геологоразведочным трестом Наркомнефти на партию возложены следующие задачи: построить мост через Карабашку грузоподъемностью 25 тонн, проложить дорогу на расстояние 10 километров к месту намеченных работ по лесистому болоту, соорудить жилье для рабочих и ИТР, механическую мастерскую, баню, гараж, столовую, буровую вышку, перебросить оборудование и произвести его монтаж. Одновременно предполагается построить новую тяжелую роторную буровую и перебросить до ста тонн грузов до весенней распутицы. Коллектив партии увеличился до 150 человек». В праздничном первомайском номере газеты тавдинцы с гордостью поместили работу фотографа А. Мартынова с видом первой тяжелой буровой установки среди снегов и таежных лесов Белоречья (илл. 323).