Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 91)
Наконец, нельзя сбрасывать со счета уникальную способность инженерного корпуса США, традиционно воспитанного в атмосфере жесточайшей конкуренции, настойчиво доводить любую интересную разработку не только до рыночной кондиции, но и до уровня, превышающего мировой. Мы не раз слышали горделивые отзывы инженеров об американском оборудовании: «Такого вы больше нигде не увидите!».
В заключение хотелось бы сказать, что главные проблемы американских университетов, как и у нас, связаны с недостаточным финансированием учебного процесса федеральными властями. Приходится искать деньги у спонсоров, вести договорные исследования с фирмами, зарабатывать средства самыми неожиданными способами. Так, один из наиболее благополучных в финансовом отношении университетов США Луизианский занимает площадь, считающейся нефтеносной. Благодаря счастливому стечению обстоятельств университет имеет солидные отчисления от нефтяных компаний, скважины и вышки которых обступили студенческий городок со всех сторон.
По окончании учебы всем профессорам тюменской делегации были вручены дипломы-сертификаты, свидетельствующие о прохождении стажировки в Соединенных Штатах.
Поскольку даже в США наблюдается дефицит преподавательских кадров, нам следует с учетом сложившейся демографической ситуации в России весьма бережно относиться к работающим преподавателям и профессорам, особенно к тем, кто имеет большой преподавательский опыт и является держателем вузовских традиций
НОСТАЛЬГИЯ ПО «НЕФТЯНОЙ МЕККЕ»
Под нефтяной Меккой в России еще с XIX столетия имелся ввиду Баку с его нефтеносными площадями. Все, что считалось передовым в нефтяном деле, начиналось там, а затем проверенный опыт распространялся в другие нефтедобывающие районы (Грозный, Челекен, Кубань и т. д.). Разве что в Закарпатье сказывалось влияние западноевропейских начинаний (илл. 438).
Мне со студенческих лет многократно приходилось бывать в этом городе. Помню свой первый приезд на студенческую практику в начале лета 1950 года. Старый, видавший виды бакинский вокзал со следами роскошной архитектуры, шумная привокзальная площадь, торговцы в киосках, не признающие таких элементарных для нас, русских, основ взаимоотношений с покупателем, как сдача с твоих денег... С криками «газэта «Вишка», бэз очэрэд, бэз книшка!» шустро мелькают в толпе ребятишки – продавцы местной газеты «Вышка».
Город подарил мне несколько памятных встреч с людьми, дружественными отношениями с которыми дорожу до сих пор (илл. 439). Интерес к самобытному городу стимулировал мои поиски по истории нефтяного дела, истории нефтяного Баку. Именно тогда стала пополняться моя коллекция почтовых открыток с видами нефтепромыслов, изданных в конце XIX – начале XX веков, и бумажных денег с изображением буровых вышек (см. илл. 440 – 443).
Трудно удержаться и не показать некоторые из них, наиболее характерные (илл. 444, илл. 445 – 448, стр. 250-251). А в целом таких открыток и бон у меня не одна сотня.
Приходилось бывать в Баку и после окончания института, а в 1964–1986 годах – почти ежегодно. Как правило, через приглашение руководства Азербайджанского института нефти и химии им. Азизбекова. С тех пор многое изменилось, по-новому звучит название вуза, Азербайджан отделился от России. Но если говорить честно, название Азербайджанского института нефти и химии им. Азизбекова настолько прочно, если не навсегда, отложилось в моей памяти, что переступить порог, за которым звучит его новое имя, не хватает должной решимости. Впрочем, и наш Тюменский индустриальный институт (ТИИ) звучит по-новому и, как ни стараюсь привыкнуть, то тут, то там при подготовке письменных сообщений невольно совершаю ошибку с новым названием, особенно в его сокращенной записи.
Отсчет истории ТИИ ведется с декабря 1963 года (илл. 449). Именно тогда центральные газеты опубликовали постановление Правительства о начале развития нефтяной промышленности в Западной Сибири и Тюменской области. В документе прозвучали слова о необходимости создания в областном центре учебного института по подготовке инженеров нефтяного профиля. Как показали подсчеты Гипровуза, существующие в стране учебные нефтяные институты не обеспечивали подготовку для Сибири достаточного количества специалистов. Так решилась судьба индустриального института, по сути дела – первого за Уралом нефтяного вуза.
Ректором ТИИ был назначен доцент Уральского политехнического института из Свердловска, ныне – Екатеринбурга, А.Н. Косухин (1925–1988): человек необыкновенной судьбы и еще более необыкновенного напористого характера (илл. 450). В первых числах января 1964 года он разыскал меня, тогда доцента Свердловского горного института по кафедре техники разведки месторождений полезных ископаемых, в те годы – единственного специалиста в городе по бурению нефтяных скважин и разработке месторождений нефти и газа, и пригласил на работу в Тюмень. В Музее истории науки и техники Зауралья нашего университета хранится уникальная фотография, снятая местным фотографом в апреле или мае 1964 года, где присутствуют ректор института, первый проректор по АХЧ С.И. Соловьев и я, декан нефтегазопромыслового факультета. Разумеется, уникальность фотографии объясняется не моим присутствием, а тем обстоятельством, что кроме этой троицы в институте больше никого не было, включая студентов.
В весенне-летние месяцы 1964 года, накануне начала занятий, А.Н. Косухин постоянно направлял меня, единственного декана-нефтяника (илл. 451), в командировочные поездки по городам и высшим учебным заведениям Сибири, Урала, Москвы, Северного Кавказа, Поволжья в поисках преподавательских кадров, методических и учебных пособий, за приборами и установками, мебелью и строительными материалами. «Работай, декан, трудись, терпи – это твои заботы и хлопоты по созданию первого в Сибири нефтяного факультета, оправдывай почетное звание основателя высшего нефтяного технического образования за Уралом», – не раз говорил мне Анатолий Николаевич, когда появлялась необходимость подбодрить своего помощника, едва стоящего на ногах от усталости.
В одной из таких поездок в конце лета 1964 года я оказался в Баку в качестве представителя Тюмени. Первым делом стало посещение кафедры бурения скважин Азнефтехима. Никогда не смогу забыть радушие, с которым принимал меня профессор П.П. Гулизаде. Он показал лаборатории, представил сотрудников исследовательской части кафедры, работающих над проблемами искривления скважин, с гордостью продемонстрировал кафедральный мини-музей. Среди уникальных экспонатов в музее хранился экземпляр первого капелюшниковского[5] одноступенчатого турбобура 1920-х годов, от которого предшественники Паши Пириевича не раз пытались избавиться как от ненужного хлама. Профессор подарил гостю на память свою книгу по направленному бурению скважин.
Вскоре я оказался обладателем исчерпывающей информации по методике преподавания спецкурсов, стопы описаний лабораторных работ, образцов курсовых и дипломных проектов, сборников научных трудов института и кафедры. Там же в гостях у П.П. Гулизаде я познакомился с милейшим секретарем редакции журнала «Нефть и газ. Известия вузов», незабвенным Михаилом Семеновичем Гольдом. Может, потому, что он считал себя сибиряком и посещал Тюмень, у нас сложились с ним необычайно дружественные и одновременно тесные деловые отношения.
В июне 1964 года, когда мы в Тюмени еще только могли мечтать о начале студенческих занятий в предстоящую осень, М.С. Гольд писал ректору А.Н. Косухину: «Уважаемый Анатолий Николаевич! Б. А. Богачев, будучи в Баку, сообщил мне о первых шагах Вашего вуза. Мы готовы дать фото института, а также заметку об открытии института в виде беседы с Вами, увязанной с проблемами тюменской нефти. Конечно, нас интересуют все нефтяные специальности вуза. Кто из бакинцев у Вас будет преподавать? Я был в Тюмени в 1929 году. Представляю, как раздвинулся этот город сейчас. Наверное, ничего похожего на прежнее захолустье? Сам факт создания индустриального института говорит о многом. С уважением, ответственный секретарь редакции журнала, М.С. Гольд».
Хорошо понимая необходимость рекламы нового нефтяного вуза, секретарь постоянно требовал от меня для журнала новости студенческой, научной и административной жизни, тут же в ближайшем номере их публиковал. Более того, в ущерб сотрудникам других нефтяных вузов, установил льготную очередность публикаций наших научных статей, что в значительной мере ускоряло процесс защит кандидатских диссертаций аспирантами ТИИ. М.С. Гольд смело и настойчиво вовлекал наших сотрудников в процесс рецензирования статей для журнала, которые приходили в Баку со всех концов страны. Жесткие сроки рецензирования, качество отзывов, сочетание требовательности к автору статьи и одновременно доброжелательное отношение к нему – все это было подконтрольно неутомимому редактору.
Помню, два года спустя я привез в Баку на ознакомительную практику группу студентов. Главное внимание было уделено технологии сверхглубокого бурения на знаменитой Шаховой Косе. К необычайному моему удивлению и радости студентов, газета «Вышка» опубликовала статью о прохождении в Баку практики первых студентов-сибиряков в тоне весьма неординарного события. Как оказалось, инициатива публикации принадлежала все тому же М.С. Гольду, напечатавшему статью под псевдонимом «М. Семенов». Несколько позже материал был повторен в популярном журнале «Нефтяник».