Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 88)
Запомнились доклады, которых на предыдущих конгрессах почти не было. В частности, интенсивно обсуждались проблемы экологии, охраны окружающей среды и применения ЭВМ в бурении скважин, в нефтедобыче и трубопроводном транспорте. В Плоешти осмотрели великолепный музей истории румынской нефти. Богатейшие экспонаты вызвали настолько большой интерес, что пребывание в музее вместо двух запланированных часов пришлось увеличить вдвое. Не восприняли мы только одного: множества портретов Чаушеску и возвеличивания его личности высказываниями типа «Вождь, любимый всем народом, пользующийся уважением во всем мире». Все это мы уже проходили в СССР ... На заводе по производству буровых долот и турбобуров, производимых по российской лицензии, у нас отняли фотоаппараты и не разрешили осмотреть испытательный стенд. Какие там могли быть секреты? Неприятное впечатление произвели запущенные и заросшие травой памятники советским солдатам и офицерам, погибшим при освобождении Румынии. На каждом из них румынские власти поместили надписи по типу «Вечная память погибшим за свободу и независимость Советского Союза». Об изгнании немцев из Румынии Красной Армией – ни слова.
... Москва, Шереметьево, таможенные хлопоты и прямой авиарейс на Женеву. Погода – хуже некуда: дождь, слякоть, полное отсутствие видимости за бортом самолета. Наконец, он резко клюет носом вниз, сквозь облака прорывается водная гладь Женевского озера или, как его еще называют, Лемана (илл. 428). Ощущение не из приятных. Кажется, что самолет падает в воду. Но вот позади 80-километровый перелет над водной гладью озера. Впереди показалась посадочная полоса, и мы на земле Швейцарии. По-прежнему льет дождь, но приставная лестница к самолету прикрыта полиэтиленовой пленкой, на последней ступеньке в ваши руки всовывают зонт (столь же бесцеремонно его отбирают у входа в здание аэропорта). Посадка в автобус, и он мчит нас вдоль берега Лемана в городок Веве (илл. 429). Здесь в маленькой частной двухэтажной гостинице, уютной и благоустроенной, нам предстояло провести почти неделю.
Ежедневно на автобусе приходилось совершать 20-ти километровые рейсы в Лозанну на заседания конгресса. Особого дискомфорта от длительных поездок мы не испытывали, так как расписание движения бесплатных для нас автобусов было очень четким и удобным. Между заседаниями секций нам показали в Лозанне Федеральную политехническую школу. Здания современной архитектуры построены специально для высшего учебного заведения (илл. 430). В аудиториях на полу ковры, возле каждой парты (спецмебель!) ящик с крышкой для мусора и футляр для портфеля и книг. Место преподавателя продумано до мелочей. Тут и раковина для мытья рук, полотенце и мыло, образцы разноцветного мела, который не пачкает, передвижная доска с подсветкой, пульт управления шторами на окнах, проектором, телевизионным экраном и мн. др. Образцовые туалеты. Каждый студент имеет отдельный шкаф для верхней одежды. Шкафы распределены по коридорам, отдельной раздевалки я не видел. В корпусах имеется, как минимум, по одной показательной аудитории. Весь состав студенчества – только юноши, девушек мы не встретили ни разу. Большое внимание преподавателями уделяется научным исследованиям. На крыше одного из зданий нам продемонстрировали гелиоустановку. Она предназначалась для превращения солнечной энергии в химическую для поддержания реакций в растворах. Работает экспериментальный атомный реактор, в котором «собраны все лучшие идеи мира», а также лаборатория исследования плазмы. Обедали в школьном ресторане «Коперник».
В один из вечеров во дворце Болье состоялся бал. Письменное приглашение настоятельно предписывало гостям прийти в смокинге или темном костюме, дамы должны были демонстрировать длинные платья и меховые накидки ... В Лозанне (илл.431) удалось посмотреть собор Нотр-Дам. С любопытством осмотрел огромные солнечные часы. Наш гид – женщина, свободно и без малейшего акцента говорящая по-русски. Печальный удел великих наций – знание только родного языка, постоянно сопровождающий представителей США, СССР и Великобритании в зарубежных поездках, заставил меня спросить, откуда у нее столь завидное знание русского?
– Так я же из России, точнее, из Латвии. В послевоенные годы семью выселили в Сибирь, а потом отец, в годы войны оказавшийся на Западе, вызвал нас с матерью в Швейцарию. Хорошо помню, как зимой я, школьница, сквозь снежные заносы в пургу ходила в городскую школу, а это в нескольких километрах от нашей деревни.
– А где это – в Сибири?
– Да вы наверное и не слышали о Тюмени, так вот там я и жила.
– Надо же, как мир тесен! Я оттуда, из Тюмени.
– Правда? И как же она сейчас выглядит?
Трудно было объяснить землячке, что от прежней Тюмени мало что осталось, что теперь это полумиллионный город, столица нефтяной Сибири.
Каждый вечер после возвращения из Лозанны я ходил пешком по улицам Веве. На стенах домов читал мемориальные доски с русскими именами: Чайковский и Достоевский, Лев Толстой, Игорь Стравинский и Владимир Набоков. Перечень знаменитостей других стран занял бы не одну страницу. Среди них Чарли Чаплин, который прожил в Веве четверть века, Виктор Гюго, Вольтер и мн. др. Стоят памятники Чаплину и даже простой водовозной телеге с бочкой. В магазинах впервые увидел переносные цветные телевизоры и массу видеомагнитофонных пленок с записями. Также впервые для себя познакомился с выносными пультами дистанционного управления телевизорами на инфракрасных лучах.
По окончании заседаний конгресса мы провели два дня в Женеве. Небольшой уютный город, трамвай с узкой колеей, по тесным улочкам с грохотом проносятся бритоголовые юноши на мотоциклах. Удалось побывать в музеях истории искусства и часовом, который произвел неизгладимое впечатление. О нем мне уже приходилось писать. Женева – колыбель часового производства Швейцарии. В коллекции более 200 раритетов. Настольные часы 1550 года; первые в мире пружинные часы, изобретенные К. Хукерниусом; исправные и на ходу часы, детали которых целиком изготовлены из дерева в 1700 году – всего не перечислишь. У входа в музей стоят грандиозные водяные часы, фотографию которых я поместил в начале книги.
Вечером с коллегами решили осмотреть самый большой в мире фонтан на Женевском озере (илл. 432). По бетонному молу прошли до устья отверстия, из которого бьет струя воды, и были удивлены тем, что кроме нас никто из местных жителей не проявляет желания в столь знойный день подышать около струи влажным воздухом. И тут же были наказаны за излишнее любопытство. Изменчивый ветер на Лемане повернул падающую струю в другую сторону, и поток воды хлынул на наши головы. С мола нас как ветром сдуло ... Как рассказывали нам местные жители, первое появление фонтана было связано с аварией подводного водопровода. Внешне авария выглядела столь эффектно, что порванную трубу сохранили как источник бьющей струи.
Отделившись от группы, я по собственной инициативе побывал также в Женевском университете. Он расположился в роскошном парке, утопает в зелени. Классическая архитектура здания подчеркивает академическую принадлежность сооружения. Был конец учебного года и студентов я почти не встретил. В вестибюле стоят бюсты великих ученых, все стены в два – три слоя оклеены объявлениями, призывающими студентов записаться на тот или иной курс, диспут или семинар. Осмотрел аудитории. В помещениях, предназначенных только для одной студенческой группы, стоит круглый стол, отдельного места для преподавателя нет, что, как я понял, должно подчеркивать демократичность обстановки и способствовать непринужденности беседы. Заглянул в университетский музей истории естествознания, сделал фотоснимки. В залах музея никого из служителей не было. Никто не спросил меня о цели моего посещения, не обратил внимания на работу фотоаппарата: делай, что хочешь.
После Женевы нам предстоял перелет через Альпы в Италию. Впереди были Рим с его Колизеем, фонтаном Треви и ночным посещением площади Испании, великолепная средневековая Флоренция, дворцы Павии и задымленный Милан. Но эта туристическая поездка по Италии – совсем другая история, частично я о ней рассказывал ранее.
ТАМ, ГДЕ ТЕЧЕТ МИССИСИПИ (субъективные заметки о системе высшего образования в США)
В октябре 1994 года группа профессоров Тюменского нефтегазового университета находилась в служебной командировке в двух южных штатах США: Техасе и Луизиане. Цель поездки предусматривала ознакомление с работой промышленных фирм и университетов.
Путь в США оказался непростым: пересадки и ночевки в Москве и Амстердаме, десятичасовой перелет через Атлантический океан на самолете-гиганте – двухэтажном «Боинге-747» над Британией, Ирландией, Исландией, Гренландией и Канадским побережьем, над Великими американскими озерами на юг поперек всей территории Соединенных Штатов до побережья Мексиканского залива.