Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 48)
Волевым решением Мамонтов перечислил на реконструкцию завода деньги Ярославско-Архангельской железной дороги–100 тысяч рублей. Касса акционерного общества опустела, что вызвало бурю протестов со стороны акционеров. Юридически обоснованный предлог незаконной растраты послужил поводом судебного следствия. Финансовый крах стал неизбежен. Всего этого можно было бы избежать, прояви Витте понимание проблем Мамонтова. Скромная по масштабам государства ссуда дала бы Мамонтову выигрыш во времени. Большего и не требовалось. К сожалению, вся эта история совпала по времени с конкуренцией на государственные должности двух враждующих министров: Витте – финансов и Муравьева – юстиции. Почувствовав слабость своей позиции, Витте, не задумываясь ни минуты, предал Мамонтова. Воспрянули духом завистники, последовал арест совсем еще недавно процветающего коммерсанта, заключение его в Бутырскую тюрьму. Пешком под конвоем униженного Мамонтова вели через весь город ... То-то ликовали недруги!
Следователь наложил арест на домашнее имущество и особняк. В погашение долгов все, кроме имения в Абрамцеве да керамического завода в городе, продали с молотка. Злые языки свидетельствовали, что алчный карьерист Витте не преминул воспользоваться сложившимися обстоятельствами и приобрел за бесценок для родственников своей жены часть акций Мамонтова. В тюрьме Мамонтов находился полгода, затем по ходатайству верных друзей в феврале 1900 года его освободили под залог. Суд под бурные аплодисменты собравшихся в зале людей оправдал С.И. Мамонтова: в конце концов, не из личной, но государственной выгоды шел на риск предприимчивый купец, получив заказ от Правительства, его же и осудившего. В защиту обвиняемого всем запомнилось яркое выступление инженера-путейца и писателя Н.Г. Гарина-Михайловского. Но из зала суда вышел совсем другой человек. Обиднее всего было предательство тех, кто выстроил свое благополучие за счет былой поддержки Мамонтова. Как ни прискорбно говорить, но среди них были певец Шаляпин и художник Коровин ... Станиславский вспоминал: «Внутренняя рана и обида не давали ему покоя. Из самолюбия или по чувству правоты он хотел, во что бы то ни стало, вернуть прошлое, если не для себя, то для детей. Материального довольства он не вернул, но любовь и уважение к себе удесятерил».
Несколько оправившись от удара судьбы, С.И. Мамонтов попытался возобновить деловые связи прежних лет. Переговоры в Берлине и в России о новых проектах строительства железных дорог, в том числе в Туркестан, заканчиваются провалом. Мало иметь известное имя, но без денег оно ничего не стоит. Осталась лишь продукция керамического завода в Москве, изделия которого охотно раскупались. На всемирной выставке в Париже майоликовые камины Мамонтова в 1900 году получили золотую медаль. Она завершила инженерные достижения предпринимателя С.И. Мамонтова. Только однажды он получил радостное известие. В начале первой мировой войны достроили, наконец, железную дорогу до Мурманска, им заложенную. Родился северный морской порт России. Между тем, судьба в очередной раз подвергает моего героя страшным испытаниям. Умирает дочь, затем супруга и внук. Мамонтов катастрофически стареет, жестокий и безжалостный склероз убивает и главу семьи.
Сейчас, когда я набираю эти строки на своем компьютере, на дворе – начало октября 2001 года. Прошло 160 лет с тех пор, когда родился наш замечательный земляк Савва Иванович Мамонтов. Местные газеты сообщают о торжествах на родине в Ялуторовске, о приезде его потомков со всех концов России. Гости посетили музыкальную школу, а на постамент памятника С.И. Мамонтову, стоящего у входа в школу, возложили цветы. Музей памяти декабристов подготовил памятную экспозицию. Среди документов – ксерокопия выписки из метрической книги Вознесенской церкви о рождении и крещении Саввы. Абрамцевский музей привез фотовыставку со снимками семьи Мамонтовых, датированными началом минувшего века. Праздник завершился концертом. Так же было и десять лет назад, когда отмечалось 150-летие Саввы Ивановича. Гости совершили пешеходную прогулку по улице Первомайской, бывшей Большой Воскресенской, названную так по имени церкви Воскресения Господня, теперь утраченной. Посетили дом Мамонтовых, построенный, как и знаменитый дом декабриста М.И. Муравьева-Апостола, в конце XVIII или в начале XIX веков, и даже побывали в его погребе. Выложенный кирпичом, старинный подвал выглядел как образец аккуратнейшей кладки – лучшее подтверждение принадлежности дома к купеческой семье. Такую тщательную работу в наше время почти невозможно себе представить. Мне приходилось встречать такие погреба во многих старинных домах. Особенно запомнился один из них в бывшем имении сибирского помещика П.В. Иванова в селе Речное близ Падуна. Кирпичная стена в подвале отличалась почти шлифованной поверхностью без малейших следов швов.
Тогда же, в 1991 году – начало возрождения российского предпринимательства, юбилейные торжества прошли и в Москве. В театре оперетты был установлен первый в России бронзовый бюст С.И. Мамонтова, отлитый на Урале группой энтузиастов и корпорацией «Большой Урал». Поклонников Мамонтова в Москве, столь многим ему обязанной, как видим, не отыскалось ... Во всей России только уральцы да сибиряки нашли возможность увековечить память выдающегося предпринимателя. В свое время еще Станиславский призывал, чтобы памятники Мамонтову-промышленнику и меценату ставили и в Донецке, и в Мурманске, и в Москве на Театральной площади. Не прислушались ...
ЧЕРНАЯ РЕЧКА, ИЛИ КАК ПАМФИЛОВЫ ПРОСЛАВИЛИ ТЮМЕНЬ НА ВСЮ ЕВРОПУ
Накануне дня 415-летия Тюмени я получил от редакции одной из областных газет предложение подготовить материал, соответствующий торжественному событию. Долго обдумывал тему, прежде чем усадить себя за компьютер. Наконец, решил, что в истории любого города наибольший интерес вызывают не столько описания улиц, церквей, примечательных в историческом и архитектурном отношениях построек, сколько судьбы людей, активная деятельность которых способствовала процветанию города и расширению его известности не только в России, но и за ее пределами. Таких людей в истории города было немало, обо всех не напишешь. Вот почему я решил остановиться только на нескольких именах, памятных для меня еще и потому, что сравнительно недавно в Екатеринбурге и Санкт-Петербурге мне пришлось встретиться с потомками этих людей при весьма необычных, если не сказать больше – курьезных обстоятельствах. Но об этом – несколько позже.
Приходилось ли вам бывать на Черную Речку, расположенной в 40 километрах к югу от Тюмени? Селение знаменито тем, что оно связано с именем основателя сибирского маслоделия Алексея Федоровича Памфилова (1848–1909, илл. 233). О нем, его семье и родственных связях с другой фамилией – Вардропперов, не менее известной в Тюмени, пойдет наш рассказ. Мне приходилось посещать благодатное местечко Черную Речку не однажды, и каждый раз этот изумительный уголок природы в окрестностях областного центра вызывал необыкновенное чувство восхищения своими живописными холмами (цвет. илл. 234), прудом (цвет. илл. 235), сосновыми борами и березовыми рощами (цвет. илл. 236), панорамой припышминских далей.
Наверное, схожими чувствами руководствовался тот, кто еще в конце восемнадцатого века выбрал эти края для обживания, предпринимательской деятельности и отдыха. Такое же яркое впечатление от удивительного уголка природы сопровождало А.Ф. Памфилова с первого посещения Черной Речки и до конца его дней. Не обделенный даром художника, он многие годы создавал здесь свои акварели, которыми я иллюстрирую текст.
Сведения об истории Черной Речки я стал собирать с конца 1970-х годов. В областном архиве удалось обнаружить любопытный документ. В 1805 году в деревне Черной (так тогда называлась Черная Речка) губернским секретарем поручиком Сумароковым был выстроен винокуренный завод на 16 действующих медных кубов. Мягкая вода из речки способствовала высокому качеству вина. Не напрасно среди заказчиков этого продукта были купцы из Перми и даже из Саратова. Впрочем, упомянутый документ свидетельствует о существовании винокуренного производства в Черной Речке и в более ранние времена. Называется, например, 1788 год, когда большой пожар уничтожил постройки завода, имя крутой и со злобным характером помещицы Акулины Угрюмовой. В 1807 году Сумароков продал свое детище коллежскому советнику Константину Злобину. В последующее время завод принадлежал хозяевам, которые часто менялись. В этом списке владельцев упоминаются имена знаменитого ялуторовского купца Н.Ф. Мясникова, неких Попова и Пономарева. Пономарев в 1837 году переселил сюда 60 семей крепостных крестьян из Костромской и Пензенской губерний. После Пономарева имение перешло к купцу Бубнову, но вскоре продано на аукционе ирбитскому винокуренному заводчику М.Г. Виноградову. Затем владелицей имения стала шадринская первой гильдии купеческая жена П.М. Зекеева. Чехарда со сменой владельцев прекратилась с тех пор, когда в 1873 году землю с окрестными лесами приобрели в совместное владение тюменские купчихи родные сестры Елизавета и Александра Филимоновы.