Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 37)

Она представляла собой двухметровое в диаметре вогнутое зеркало, в фокусе которого устанавливался паровой «котел» из медной трубки. Пар от вскипевшей воды приводил в движение миниатюрную паровую машину, от которой вращался электрический генератор. Мощности его хватало для лампочки от карманного фонаря. Прямое превращение солнечной энергии в электрический ток надолго запоминалось посетителям планетария, расширяло его демонстрационные возможности.

Все бы хорошо, но годы работы в планетарии совпали с разгулом репрессий, в очередной раз захлестнувших государство. Не обошел он и П.В. Албычева. В 1951 году подверглись аресту несколько работников планетария. Как-то после очередной лекции Павел Викторович сказал за обедом:

– Теперь очередь за мной...

Предчувствие его не обмануло. В ночь на 12 декабря в квартиру с обыском ввалились двое непрошеных гостей в штатском. Началось глумление над старым человеком, заслуженным педагогом и ученым. Посыпались глупейшие вопросы типа «где оружие?», полетели на пол книги, рукописи, образцы приборов. Натешившись, увезли на Лубянку. Домой он больше не вернулся. В Сибири в ссылке П.В. Албычев (илл. 206) заболел и скончался в больнице города Тайшета 14 декабря 1953 года, не дождавшись реабилитации и выхода из печати второй части своей книги. Ее рукопись издательство предусмотрительно возвратило родственникам «врага народа» («как бы чего не вышло ...»).

Спустя два года пришла запоздалая весть о допущенной ошибке с арестом – реабилитация.

В гостях у семьи П.В. Албычева в Москве бывали многие замечательные люди. Среди них писатель Л.Н. Зилов, спутник полярного путешественника Норденшельда Иоахим Гренбек, много лет проживавший в Тюмени, художник И.В. Найдеров, известный своими уральскими акварелями. В первой половине 1920-х годов у Албычевых поселился племянник по линии жены Павел Алексеевич Дмитриев. Он учился в Археологическом институте, а по его окончании стал ученым секретарем Государственного исторического музея в Москве. Труды П.А. Дмитриева но археологии Урала и Тюменской области широко известны в кругах исследователей. Среднее образование он получил в Тюмени, как и Павел Албычев, проживал в доме нотариуса Н.Т. Албычева. Во время экспедиционных работ в 1920 – 30 годах неоднократно бывал в городе. Мне как-то встретились номера тюменской газеты «Красное Знамя» за июль 1927 и июнь 1928 года. На ее страницах были помещены заметки П.А. Дмитриева об удачных археологических раскопках на Мысу, о раскопках Липчинской стоянки, открытой П.А. Россомахиным, и оценка работ И.Я. Словцова на Андреевском озере. Дмитриев, в частности, считал, что Словцов ошибочно отнес андреевскую стоянку древнего человека к каменному периоду. Дмитриев погиб в 1941 году в ополчении, защищая Москву.

В.П. Бирюков, о фонде которого уже упоминалось, в 1959 году побывал в Тобольске, где встретился с заслуженной учительницей РСФСР 82-летней А.И. Ксенофонтовой. Как оказалось, она была хорошо знакома с П.В. Албычевым, его женой, с ее родителями и отзывалась об Албычеве как о человеке, обладавшем необыкновенным умом и обширными познаниями. Имя и деятельность П.В. Албычева отражены в одной из статей энциклопедического сборника «Советские детские писатели», Москва, Детгиз, 1961.

РЕПРЕССИРОВАННАЯ ДОГАДКА (К СУДЬБЕ Р.С. ИЛЬИНА)

В начале 1990-х годов мне довелось несколько дней провести в Москве в библиотеке Тимирязевской сельскохозяйственной академии. Она поразила меня своим ухоженным, специально спроектированным для библиотечных целей зданием и тем уютом и тишиной, которые располагают к интенсивной работе. Редко какой вуз в истории высшего образования в России может похвастаться таким хранилищем знаний, оно – несбыточная мечта многих городов, особенно провинциальных. Но более всего удивило внимание к посетителю, проявленное служащими профессорского зала. Одна из работниц, едва услышав тему моего поиска, завалила мой и соседний столы книгами, подшивками газет и журналов. И все это было сделано сверх той скромной заявки, которую читатель в обычном порядке передает дежурной по залу. Зная, что я из Сибири, она спросила:

– Вам знакомо имя геолога Ильина? Он выпускник нашей академии, много лет работал в Томске, автор многочисленных публикаций по сибирской тематике, в том числе – нефтяной. В прошлом году прошла конференция, посвященная его научной деятельности. В ней принял участие его сын из Тирасполя, написавший книгу о своем отце. Принести подшивку нашей многотиражки «Тимирязевец» с материалами конференции? Советую также обратиться в Тирасполь с просьбой о презентации вам книги, адрес автора у нас имеется.

Надо ли говорить о чувстве благодарности, неизменно возникающем, когда по тем или иным причинам, чаще всего – случайным, для тебя открывается новое имя в истории Сибири? По возвращении домой написал письмо в Тирасполь, и вскоре получил ответ с приложением упомянутой книги под названием «Сквозь тернии» (Кишинев, «Штиинца», 1990, 132 с.). Публикация, между прочим, вышла в свет за счет средств автора и в авторской редакции. В ожидании книги побеседовал с профессором Тюменского индустриального института доктором геолого-минералогических наук И.В. Лебедевым, который в 1930-х годах проходил в Сибири студенческую практику под руководством Ильина. Знающие люди посоветовали обратить мое внимание на публикацию с воспоминаниями об Ильине другого тюменского геолога Л.А. Рагозина, профессора кафедры общей геологии Тюменского индустриального института, напечатанную в далеком 1966 году в журнале «Геология и геофизика». О профессоре Рагозине (1909–1983) мне уже приходилось писать в одном из разделов первой книги «Окрика...». В 1930-х годах Леонид Алексеевич работал в Томске вместе с Ильиным. Позже моя память обогатилась и другими интересными фактами. Вот так накапливался материал о Ростиславе Сергеевиче Ильине (1891–1937, илл. 207).

Когда перед глазами читателя оказываются даты жизни того или иного человека, то он невольно обращает внимание на годы ее завершения, если они совпадают с вакханалией репрессий второй половины 1930-х годов. Почти безошибочно можно определить, что он, человек, ушел из жизни не своей смертью. Подобная печальная участь постигла и Р.С. Ильина, как, впрочем, и многих представителей его поколения. Но об этом – несколько позже. А пока обратимся к биографии ученого. Он родился в Москве 29 апреля 1891 года в небогатой семье Сергея Александровича Ильина – потомственного почетного гражданина, бухгалтера купеческого банка Общества взаимного кредита. Первоначальное образование получил дома, а затем экстерном сдал все требующиеся экзамены по курсу гимназии с присуждением серебряной медали. В 1909 году юноша поступает в Московский университет на естественное отделение физико-математического факультета, где слушает лекции выдающихся ученых России того времени – геологов В.И. Вернадского и А.И. Павлова, физиков Н.А. Умова и П.И. Лебедева, географа Д.Н. Анучина и др., получает солидную общенаучную и геологическую подготовку. Со своим учителем академиком В.И. Вернадским бывший студент подружился настолько, что всю жизнь вел с ним переписку и на равных – научные дискуссии. В кабинете-музее и в фонде В.И. Вернадского хранится их переписка и рукописные неопубликованные работы Р.С. Ильина. В семейном архиве Ильиных сохранились оттиски научных статей Вернадского с дарственными надписями.

По окончании университета в 1913 году Р. Ильин специализировался по почвоведению, работал участковым агрономом в Дмитровском уезде Московской губернии. Пробелы в агрономическом образовании заставили молодого агронома поступить на учебу в Московскую (Петровскую) земледельческую и лесную академию. Юбилейное издание академии, посвященное старейшей высшей сельскохозяйственной школе, упоминает и Р.С. Ильина как одного из своих выдающихся выпускников (Академия им. К.А. Тимирязева, М., «Колос», 1982, с. 112). Еще на старшем курсе Ильин вступает в партию эсеров, избирается членом ее губернского комитета. Этот малозначительный, на современный взгляд, эпизод омрачил всю последующую жизнь ученого, в советские годы он стал поводом для подозрений и многочисленных арестов и привел его, в конце концов, к гибели. После окончания академии Ильин работал в Москве в губернском земельном отделе, исполнял обязанности губернского агронома, возглавлял экспедиции по изучению почв Калужской и Уфимской губерний, вел исследования в НИИ почвоведения и практические занятия на кафедре почвоведения МГУ, участвовал в работе почвенной экспедиции в Азербайджане. В 1920 году «за активную контрреволюционную эсеровскую деятельность» органами ВЧК подвергся первому полуторамесячному аресту. Потом таких арестов, уже но инициативе ОГПУ, было еще пять: 1921 год – трехмесячная ссылка в Ярославль, 1925 – трехлетнее тюремное заключение, 1927, 1931 и 1937 годы – ссылки в Челябинск, Нарым, Томск и Минусинск. По ходатайству В.И. Вернадского и других влиятельных людей эти сроки либо сокращались, либо условия содержания в ссылке становились более щадящими и не препятствовали проведению научных исследований и экспедиций.

Любопытная особенность биографии Р.С. Ильина. Несмотря на ссылки и заключения под стражу, везде он находит возможность для интенсивной научной работы, требует и добивается для себя права пользования библиотеками и доставки в тюремную камеру книг и научных сборников. Многие его монографии и статьи написаны в застенках, и только по этой причине некоторые из них остались в рукописях. В Нарымском крае, начиная с 1927 года, Ильин в своих научных поисках на целое десятилетие сосредоточился на проблемах Западной Сибири. Он работает участковым агрономом и почвоведом Васюганской агрометсети. При его участии обследованы почвы Нарыма, Нижне-Чаинского района и села Колпашево. По итогам исследований он готовит докторскую диссертацию на тему «Происхождение лессов», благодаря которой заслуженно считается основателем этого научного направления. По совокупности опубликованных работ в 1934 году ему присуждается ученая степень кандидата геолого-минералогических наук, хотя по уровню знаний, теоретической и практической значимости выполненных исследований Ильин заслуживал значительно большего.