Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 36)
По времени годы обучения в старших классах училища совпали у Албычева с русско-японской войной. Несколько страниц рукописи посвящены этому печальному эпизоду русской истории. Сначала реалисты, как и все тюменцы, ожидали быстрого и триумфального завершения военной кампании доблестными русскими войсками и морским флотом. Шли даже разговоры о появлении вскоре в составе России Токийской губернии(!). Газеты давали бодрые сводки с полей военных действий, сообщали о передислокациях частей на «подготовленные» и более удобные позиции (почти как в 1941-ом году!), об отправке эскадры новейших кораблей для разгрома японских «кастрюль» и завершения несколько затянувшейся кампании. А тем временем гибли броненосец «Петропавловск» вместе с командующим армией и флотом адмиралом С.О. Макаровым, крейсер «Варяг», эскадра адмирала Рождественского под Цусимой. Одна за другой проигрывались сухопутные битвы, пал Порт-Артур. Вцсказывалась надежда на предстоящую зиму – верного союзника русского солдата. Но не помогла и зима – пал Мукден. Тюмень заполнилась ранеными и увечными, в церквях справлялись панихиды по убитым землякам. В магазинах появились очереди за хлебом. Одно утешение: горожане впервые увидели пленных японцев. Маленьких, щуплых, с большими роговыми очками и одетых с иголочки в штатское платье. Сначала они удивляли тюменскую толпу, а потом к ним быстро привыкли. Японцы работали в больницах врачами, чинили часы, занимались ювелирным делом. Своим скромным поведением они завоевали доверие жителей города, которые пили с ними водку в приказчичьем клубе. На таком вот невеселом фоне Павел Албычев завершил свое обучение в реальном училище. В Тюмени же он познакомился с семьей судебного работника Флоренгия Низовец, дочь которого Нина стала супругой П.В. Албычева.
Вскоре он стал студентом Томского Императора Николая II-го технологического института, где прослушал два курса, а затем перевелся в Москву в Археологический институт имени того же самодержца. Как выпускника с отличием (1916) Павла Викторовича оставили в вузе заведующим музеем и преподавателем. Серьезная физико-математическая подготовка в Томске позволила ему работать учителем физики в нескольких московских школах, в институте повышения квалификации учителей Наркомпроса РСФСР, в отраслевых академиях легкой промышленности и внешней торговли, во Всесоюзном НИИ минерального сырья, а в последние годы жизни, будучи на пенсии, – лектором московского планетария. В начале 1930-х годов признание его педагогических и научных заслуг завершилось присуждением ему ученой степени кандидата физико-математических наук и звания доцента (илл. 203).
Работая с начала 20-х годов в школах и вузах, П.В. Албычев обратил внимание на крайнюю скудость оснащения физических кабинетов. Располагая основами высшего технического образования, пусть и незавершенного, он попытался многие наглядные пособия изготовить своими руками с привлечением школьников. Известность физических кружков, руководимых П.В. Албычевым, распространилась по всей Москве. К начинателю полезной инициативы с просьбами о помощи и за консультациями стали обращаться учителя многих школ. Первая попытка обобщения в 1926 году ценного опыта в виде тоненькой брошюры оказалась настолько удачной, что со стороны издательств и редакций популярных журналов («Техника – молодежи», «Знание – сила», «Пионер» и др.) стали поступать выгодные предложения и заявки. Автор популярнейших изданий и не подозревал, что в последующие годы избранная им тематика станет главным содержанием его жизни. В общей сложности за два последующие десятилетия было опубликовано более 50 брошюр, сотни статей в популярных и специализированных журналах («Физика, химия, математика, техника в советской школе», «Народный учитель» и др.). Некоторые книжки выдержали несколько, до четырех, переизданий. Этому способствовали не только актуальность избранных автором тем, но и образный, сочный язык и занимательность изложения.
Для иллюстрации приведу, как пример, первоначальный абзац брошюры о физике радуги. «Отшумели последние капли дождя. Черная туча с серыми, как грязная вата, краями потянулась к востоку. На западе, низко над горизонтом, показалось солнце и расплавленным золотом брызнуло на омытую землю. На темно-зеленой траве, на белых ромашках и на широких бархатных листьях репейника загорелись ярко-красными рубинами, зелеными изумрудами, синими сапфирами и фиолетовыми аметистами крупные дождевые капли, а на небе, в чистом воздухе, вспыхнула и заиграла всеми цветами радуга». И, наконец, завершение этой замечательной книжки, не уступающей по занимательности, сочности и образности языка общеизвестным шедеврам популяризатора общетехнических и научных знаний Я.И. Перельмана. Его знаменитые книги «Знаете ли вы физику?», «Занимательная механика» и др., написаны одновременно с публикациями П.В. Албычева. «Радуга, которую мы каждое лето видим на небе, завела нас далеко. За ее разгадкой мы попали в лабораторию ученого, а оттуда – в неизмеримые звездные поля мирового пространства. Это произошло потому, что таково свойство, такова природа знания. Каждое явление, к которому мы обращаемся с вопросом, открывает перед нами новые горизонты, теряющиеся в бесконечности».
В начале 1941 года П.В. Албычев закончил свои мемуары под названием «Записки реалиста» объемом свыше 500 машинописных страниц. Текст охватывал период времени с 1891 по 1906 год и содержал описание событий в Камышлове и Тюмени, включая фрагменты упомянутой рукописи «Счет закрыт». Публикация «Записок...» не состоялась. Нет сомнений, что из нее можно было бы узнать много интересного, особенно из жизни реального училища, возглавляемого И.Я. Словцовым. Годы войны П.А. Албычев провел в Москве, пережил налеты немецкой авиации и бомбежки, голодал, обзавелся болезнью сердца (илл. 204). Написал и в 1950 году с величайшим трудом и только после личного обращения к И.В. Сталину (!) выпустил в московском издательстве «Учпедгиз» единственную в своем роде и солидную, в 280 страниц, книгу под названием «Самодельные приборы по физике, часть 1-ая». К сожалению, второй том книги так и не был напечатан по причинам весьма печального характера. О них – несколько позже. В том же году совместно с П. Войниловичем он публикует книгу «Источники энергии» (Госиздательство культурно-просветительской литературы, М., 1950).
Говорят, если человек талантлив, то он талантлив во многом. Кроме пропаганды технических самоделок П.В. Албычев много работал в области художественного слова. Еще в студенческие годы в Томске он публиковал рассказы, позже – повести, пьесы и стихи. В 1917 году в Москве им написано стихотворение «Татьянин день». Произведение пользовалось завидной известностью в среде московского студенчества, а московский композитор И.Г. Ильсаров к словам стихотворения написал музыку. Ее запоминающаяся мелодия не однажды звучала на студенческих вечерах. Приведу небольшой отрывок из этого сочинения.
Читатель обратил, наверное, внимание на ритмику слога и на тонкости описания бытовых подробностей, напоминающие нам современное бардовское песенное исполнение, а может, и стихи самого Высоцкого. Возможно, следует пояснить, что вакханка – это спутница греческого бога виноградарства Вакха (у древних римлян – Бахус), а проезд по билету с передачей в те годы позволял сделать пересадку на другой трамвай в желательном направлении без дополнительной оплаты, подобно современному метро.
В октябре 1950 года Албычев читал в московском планетарии лекцию по истории освещения. Драму борьбы за выживание керосиновой лампы, вытесняемой электрической лампочкой накаливания, лектор обрисовал в стихах, надолго оставшихся в памяти благодарных слушателей. Фрагмент этой стихотворной поэмы по истории техники (редчайший случай в популярной научно-технической литературе!), написанной легко и непринужденно, надеюсь, понравится читателю.
Работа в планетарии с начала послевоенных лет приносила П.В. Албычеву огромное удовлетворение. Немаловажным было и другое обстоятельство, весьма ценимое москвичами: он проживал недалеко от места работы на той же, что и планетарий, Садово-Кудринской улице. Бывший директор планетария К. А. Порцевский, заслуженный работник культуры, с которым мне довелось переписываться в начале 1990-х годов, считал П.В. Албычева талантливейшим лектором-физиком. Его занимательные массовые сообщения неизменно заполняли Малый зал планетария до отказа школьниками и учителями. Среди его популярных лекций значились «Холодный свет», «Звук и звукозапись», «Электрический глаз» и др. Как и прежде, Павел Викторович много экспериментировал («эдисонил» – термин, им изобретенный). Строил демонстрационные приборы, в том числе знаменитую когда-то гелиоустановку, устроенную на астроплощадке планетария под открытым небом (илл. 205).