Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга третья (страница 39)
В воспоминаниях других людей подчеркивалась редчайшая, но необычайно плодотворнейшая черта настоящего ученого. Она сводилась к тому, что феномен жизни для Ильина состоял не столько в найденных в сложнейших экспедиционных условиях решений, сколько в вопросах, на которые он искал ответы.
Как говорят в наше время: «важен процесс!».
Весной 1936 года Р.С. Ильин организовал Обь-Иртышскую геологическую партию в составе четырех человек, одним из которых был сын-школьник, будущий автор книги «Сквозь тернии». На лодке под веслами и парусом экспедиция отправилась из Томска вниз по течению Томи и Оби до Обдорска (Салехарда). Геологическому обследованию подлежали томское Приобье, притоки и долина Оби, а в устье – ее губа. Проводилась геологическая съемка районов Колпашево и Александрова, Сургута и Тобольска, низовий Иртыша у Самарова, Б. Атлыма и Березова (илл. 209). Как видно из схематической карты путешествия, маршрут его проходил по местам, где спустя тридцать лет были сделаны крупнейшие открытия месторождений нефти и газа. Нет сомнений, что сама организация экспедиции планировалась не по случаю, но как попытка собрать геологические доказательства теоретических предположений по нефтегазовым прогнозам, к которым ученый пришел несколько ранее.
По итогам исследований Р.С. Ильин сделал удивительные для середины 1930-х годов выводы. В своем отчете он, в частности, писал следующие строки. «В Западно-Сибирской низменности следует искать нефть около горных образований, которые могут быть погребены под молодыми горными породами. Такой погребенный горный кряж представляет Обь-Иртышский водораздел, покрытый большим Васюганским болотом. Нефть следует искать и под его обскими склонами, особенно под северным … Могут быть обнаружены и другие погребенные горные образования, выявляемые только геофизическими методами исследований… Нефтепроизводящей формацией может быть, прежде всего, палеозой и затем мезозой». Пророческие слова, полностью подтвержденные дальнейшими работами сибирских геологов! Перспективными Ильин считал водоразделы Ваха и Таза, Агана и Пура, Назыма и Казыма.
Современники неизменно отмечали яркий талант ученого, кипучую натуру, его удивительную работоспособность, напористость и убежденность в отстаивании своих взглядов, неприхотливость к условиям работы и быта, простоту и доступность – от академика до студента. В общении с людьми он скрупулезно соблюдал золотое правило нравственности: чего в другом не воспринимаешь, того сам не делай. Восхищение всех, хорошо его знавших, вызывало умение исследователя превращать ничтожные на первый взгляд геологические факты в далеко идущие обобщения и выводы. Ощущение полноты собственного достоинства он ставил важнее и выше личной оценки уровня своих знаний, по общему мнению – значительных. В памяти людей, его знавших, он остался великим тружеником, патриотом, блестящим ученым и высокообразованным интеллигентом. Л.А. Рагозин в упомянутой рукописи вспоминал следующее. «Ильин был в курсе литературных новинок, любил театр, классическую музыку, знал А. Ахматову, С. Есенина, обожал Тютчева, часто их цитировал. Поэтическое творчество рассматривал как один из способов познания окружающего мира и природы. Он считал, что особо талантливый, гениальный поэт способен интуитивно познавать закономерности природы. Ученый же идет к ним долгим и трудным путем экспериментов, наблюдений, логических умозаключений. Без поэзии нет плодотворных рабочих гипотез, так необходимых всякому настоящему ученому».
Стоит привести несколько высказываний Р.С. Ильина, свидетельствующих о независимом характере этого человека. Так, он отвергал идеи Вильямса и даже написал своему учителю отрицательное заключение на избрание его академиком. Не признавал знаменитое определение жизни по Энгельсу, в открытую восхищался гением Вернадского, опального у властей. В условиях всеобщей подозрительности 1930-х годов только обнародование подобных «крамольных» мыслей могло оказаться достаточным основанием для огульной репрессии. Судите сами: «Мне не нужны никакие чины, мне нужен диспут», «Свою диалектику строю не по Марксу и Энгельсу, а по Бэкону и Гераклиту», «Факт практической ценности моих открытий доказывается рядом плагиатов».
Неоднократные аресты, казалось бы, должны были умерить строптивый нрав ученого. Друзья и близкие не раз говорили ему об опасности неосторожных высказываний. На эти предупреждения он отвечал: «Мой арест – глупость, у меня в кармане ключи от недр Западной Сибири. С таким же успехом можно арестовать Вернадского». Через два месяца черный лимузин навсегда увез Р.С. Ильина. По приговору пресловутой «тройки» НКВД он был расстрелян 20 августа 1937 года, захоронение неизвестно. Реабилитирован в Новосибирске в 1956 году. До недавнего времени год его гибели считался 1944-й. Найденные документы свидетельствуют о другой дате. Человек безвинно погиб на 47-м году жизни.
В середине 1960-х годов в различных научных учреждениях страны прошли научные конференции, посвященные 75-летию Р.С. Ильина. В частности, в 1966 году на совместном заседании геологической и гидрогеологической секций Московского общества испытателей природы с воспоминаниями выступил профессор Л. А. Рагозин. Его тема касалась заслуг ученого в открытии сибирской нефти. В марте 1967 года аналогичная конференция, посвященная памяти замечательного сибиряка, прошла в Томске. В рекомендациях конференции присутствовала просьба о присуждении имени Ильина одной из улиц в городе. Кроме того, участники конференции сочли необходимым выгравировать имя Р.С. Ильина среди имен других первооткрывателей нефти в Сибири на обелиске у первой нефтяной скважины близ Колпашево. К 100-летию выдающегося естествоиспытателя там же в Томске в университете в 1991 году снова состоялась научная конференция. Выступили 35 докладчиков, что само по себе характеризует уровень значимости собрания. В решении кворума отмечалась необходимость установки мемориальной доски на доме, где проживал ученый, желательность создания постоянной экспозиции в местном краеведческом музее и издания полного собрания сочинений Р.С. Ильина.
Уместно привести список некоторых научных работ Р.С. Ильина, относящихся к нефтяной проблеме Западной Сибири – вершины научного предвидения ученого, а также несколько наиболее ранних публикаций о нем.
ЗАСЛУГИ АКАДЕМИКА Л.С. ЛЕЙБЕНЗОНА
В 1979 году общественность страны, в первую очередь специалисты нефтяной промышленности, отмечали столетие со дня рождения академика Леонида Самуиловича Лейбензона (1879–1951) – выдающегося российского ученого. Его основные научные труды, а их насчитывается более 100, имели непосредственное отношение к проблемам нефтепромысловой механики. На них, а также на его учебниках выросло не одно поколение инженеров-нефтяников и научных работников. Достаточно назвать такие классические монографии как «Нефтепромысловая механика», «Гидравлика», «Курс теории упругости», «Подземная гидрогазодинамика» и др. В студенческие годы, которые пришлись на начало 1950-х годов, мне в курсовых и дипломной работах не однажды приходилось обращаться к этим публикациям. До сих пор храню в своей библиотеке трехтомное наиболее полное собрание сочинений ученого, изданное Академией наук СССР в 1951 – 53 годах.
Столетнему юбилею Л.С. Лейбензона в Баку в Азербайджанском институте нефти и газа были посвящены лейбензоновские чтения и выпуск журнала «Нефть и газ. Известия ВУЗ» (№6,1979). Мне довелось участвовать в этом памятном для меня событии и выступить с докладом «Динамика бурильной колонны в трудах академика Л.С. Лейбензона». Текст выступления был опубликован в упомянутом журнале. Памятным оно оказалось потому, что в Баку мне приходилось часто бывать со студенческих лет, когда я проходил там практику, а также в последующие годы по служебным делам. Более того, в 1970 году в этом же институте я защитил докторскую диссертацию по теме, близкую к теме доклада.
Спустя 12 лет, в 1991 году, будучи в Москве, я посетил любимый мною магазин «Академкниги». Тогда он размещался на Тверской улице. В те годы мне доставляло удовольствие коллекционировать очередные выпуски академической «Научно-биографической серии (естествознание и техника)», в которой публиковались жизнеописания выдающихся ученых России и мира. О популярности этой серии можно судить по такому знаменательному факту. С начала издания серии в 1959 году к нашему времени издано более 300 книг. Очередное посещение магазина ознаменовалось приобретением книги А.Н. Боголюбова и Т.Л. Канделаки «Л.С.Лейбензон» (илл. 210). Она вышла к 40-летию со дня кончины ученого. По возвращении в гостиницу просмотрел ее страницы и с изумлением обнаружил, что авторы не только не забыли мое выступление на лейбензоновских чтениях, но и дали со ссылкой на мою публикацию в журнале доброжелательный анализ доклада. Когда в Москве твое имя, имя провинциального профессора, не забывают – это событие не только приятно, но и ответственно, и вынуждает меня напомнить читателю краткую биографию и некоторые заслуги академика, которому я обязан в своем становлении как научного работника и преподавателя высшей школы.