Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга первая (страница 87)
В 1845 году красноярский городской суд обязал Н.Ф. Мясникова возместить долги его разорившегося брата. Сумма долговых расписок по тем временам составляла весьма внушительную цифру – 500 тысяч рублей. После продажи части своей недвижимости и оплаты долгов Н.Мясников, обидевшись на местные власти, покинул Красноярск и возвратился в Ярославль. Здесь он и скончался в 1854 году, оставив после себя капитал в 5 миллионов рублей. Есть основание полагать, что часть капитала перешла по наследству И.С. Мясникову – одному из ялуторовских родственников. Подтверждением этому служит начавшееся в том же году строительство деревянного дворца по проекту тобольского архитектора, о чем уже говорилось ранее. Немалую прибыль принес и стекольный завод, выстроенный И.С. Мясниковым в Асланах в 1859 году.
Площадку под строительство запроектированного дома купец третьей гильдии Иван Семенович Мясников приобрел на углу Средней улицы, позже – Большой Воскресенской (в наше время – Первомайской), в самом центре города вблизи торговых рядов и церкви во Имя Сергия.
Сейчас на этом месте располагается двухэтажное каменное здание расчетно-кассового центра.
Дом Мясникова, давно снесенный, имел печальную судьбу. Сведения о нем стали мне известны благодаря знакомству с недавно ушедшим из жизни талантливым ялуторовским журналистом В.Ю. Девятковым. Интересуясь судьбой ссыльных поляков в Ялуторовске, Владимир Юрьевич наткнулся на полузабытую книгу С. Анисимова, изданную в 1930 году обществом политкаторжан и ссыльно-переселенцев под названием «Исторический город». Описывая свои впечатления от посещения Ялуторовска в 1906 году, автор книги уделяет внимание мясниковскому дому с «дворянской архитектурой», построенному по капризу миллионера-откупщика. Редкий для Сибири памятник крепостной эпохи имел крайне запущенный вид с заколоченными окнами, с коридорами, больше похожими на сараи или сеновалы, с неструганными столбами-подпорками. Внутри наскоро сделанных дощатых клетушек устраивались нары. Здесь однажды были расселены ссыльные поляки.
Как оказалось, золотой век дома продолжался немногим более десяти лет. Обогатившийся Мясников перебрался в столицу. Дважды в год он посещал свои владения, закатывая на весь уезд балы с кутежами. В начале шестидесятых годов откупы отменили, даровой приток капиталов сократился. Хозяин потерял интерес к своему детищу, перестал посещать Ялуторовск, и дом пришел в полный упадок.
В Ялуторовске проживало немало других представителей именитой фамилии. До недавнего времени был известен один из домов этой семьи. Мясниковых можно встретить в Ялуторовске и в наше время. В начале XX столетия пользовались известностью мануфактурные магазины Евдокии Ефимовны и Василия Андреевича Мясниковых в Ирбите и Туринске (продажа шелковых, шерстяных, суконных и модных тканей, посудных и бакалейных товаров). Мясниковский магазин был и в Тюмени на Голицынской (Первомайской) улице рядом со старой типографией.
ИМЕНИЕ «БЛАГОДАТНОЕ»
С легкой руки историков нам настойчиво внушали, что в Сибири крепостное право отсутствовало во все времена. Формально их правота не вызывает сомнения, хотя это вовсе не означает, что в наших краях не было помещиков с их частными владениями на землю и недвижимость. Крестьянин, работавший у помещика, мог, разумеется, в любой момент уйти от него и выбрать другое место работы, и в этом отношении крепостное право действительно не имело места. Но куда уйдешь на сторону, если на сибирских просторах на десятки верст вокруг не встретишь ни заводов, ни других богатых хозяйств, испытывающих недостатка в наемных работниках. Другое дело, что отсутствие крепостной зависимости заставляло помещиков с уважением относиться к наемному труду, крестьяне в свою очередь платили хозяину тем же. Из рассказов старожилов о своей работе в таких, например, хозяйствах, как ферма Памфиловых на Черной Речке, или в заимке Колмаковых на реке Ук, да и в других местах, мне всегда приходилось слышать и читать самые добрые отзывы о работодателях.
Последние, кроме всего прочего, оставались единственными, кто в условиях XIX столетия и в самом начале следующего века были способны обеспечить сельское население школами и больницами за счет пожертвований или, как мы теперь говорим, спонсорского участия. В поисках подобных благородных деяний в нашем далеком прошлом и в назидание современным не очень многочисленным спонсорам и меценатам, в печатных трудах известного губернского агронома Н.Л. Скалозубова я встретил имя екатеринбургского предпринимателя П.В. Иванова. В то время меня интересовала судьба одной из первых сельских народных школ, построенной в конце прошлого века в селе Заводоуковском по улице Большой (ныне – Революционная). К пожертвованиям на ее строительство, а также на создание в школе первого в наших краях школьного музея, вместе с купцом В.С. Колмаковым и чиновником по крестьянским делам В.А. Тавастшерном, и был причастен П.В. Иванов.
Там же у Скалозубова я впервые для себя узнал об имении Иванова вблизи заимки Колмаковых под интригующим названием «Благодатное». Естественно, захотелось узнать подробные сведения о нем, место расположения и, наконец, судьбу его к нашему времени, столь безучастному к сохранению старины. Как ни странно, никто в Заводоуковске не смог сказать мне что-либо определенное. В полной безвестности прошло несколько лет, пока мне случайно не довелось побывать в селе Речное, что на левом берегу речки Ук близ Падуна, и не познакомиться с жительницей села В.И. Колычевой. Она-то и поведала мне о «Благодатном».
– «Благодатное»? Как же не знать, если я живу здесь с детских лет далеких тридцатых... Вот тут, где мы стоим, и было имение помещика. Как рассказывали мои родители, богатое было хозяйство. Внизу, недалеко от основного моста через Ук, стояла водяная крупчатая мельница с пешеходным мостиком над речкой, а на левом высоком берегу, видите, что в стороне от нас, сараи для хранения зерна. Сказывают, зерном они засыпались по самый верх, до крыши... Работала пекарня, небольшой магазин бойко торговал на оживленной сибирской дороге. Справа за моим домом располагалась плотина и глубокий пруд. Ловили в нем рыбу, катались на лодках. Сейчас от пруда ничего не осталось, он затянут грязью, сохранились только тополя на берегу. От Падуна, мимо «Благодатного», к Новой Заимке по старому Сибирскому тракту можно было проехать через У к по очень красивому и крепкому деревянному мосту. Он имел ледокольные устои, обитые железом. После строительства новой асфальтированной дороги за мостом следить перестали, и он рухнул во время ледохода. В русле реки теперь остались только несколько торчащих из воды свай.»
Чем же эта земля привлекла предпринимателя из далекого Екатеринбурга? Отменными пашнями и редкостным для Сибири микроклиматом. И в наше время заводоуковские хлеборобы удивляют нас необыкновенными урожаями, сравнимыми разве с достижениями Кубани. Что тогда говорить о качестве земли столетней давности, не оскудненной еще безудержной эксплуатацией? Под распашкой П.В. Иванов имел более 200 десятин. Он не только выращивал хлеб, благо со сбытом его не было каких-либо проблем, но и пытался на опытном поле экспериментировать с различными сортами хлебов, особенно пшеницы, сеял озимые. Зерно шло на соседний винокуренный завод в Падуне, а мука и хлебные изделия – по Тоболу в северные районы губернии. В 1895 году на Курганской сельскохозяйственной выставке П. В. Иванов за свои благоприятные итоги экспериментов стал обладателем серебряной медали.
Будучи уральцем, Иванов строил свое хозяйство по образцу известных ему уральских заводов: мельница – плотина – пруд. Вероятно, нам уже не удастся когда-либо узнать, как выглядел этот комплекс, но благодаря его стандартности, а также по аналогии с соседними схожими постройками на той же реке предпринимателей Колмаковых в Заводоуковске и особенно Поклевских-Козелл в Падуне, представление о внешнем виде имения получить можно. Иванов здесь построил «барский» дом. развалины которого стоят и сейчас, разбил сад, в наше время запущенный. но сохранившийся. Неслучайно улица, что по соседству, названа Садовой. В помещичьем доме (жители села до сих пор зовут его так, а не иначе) поражает своей добротностью погреб, тщательно выложенный красным кирпичом, и голландская круглая печь. Но, пожалуй, наибольшее впечатление производят полусохранившиеся необыкновенной длины массивные бревенчатые пакгаузы для хранения зерна. Крыши их когда-то были покрыты железом, а одна из стен, обращенная к реке, целиком выложена кирпичом. При желании эти склады, если их подлатать, и сейчас могут исправно служить людям (илл. 198).
По некоторым сведениям, П.В. Иванов и его наследники, расширяя сферу своего торгового влияния на южные районы губернии, в частности в Омутинке, Юрге и Голышманово, в 1912 году в селе Юргинском в благотворительных целях по инициативе местного кожевенника А.И. Кузнецова, одного из компаньонов торгового дома «В. Кузнецов с братьями и К», построили на совместные средства памятник Александру Второму в честь 50-летия со дня отмены крепостного права. К сожалению, скульптура, выполненная из бронзы на высоком художественном уровне, до наших дней не сохранилась. В моем архиве есть лишь фотография открытия памятника, на котором, с большой долей вероятности, присутствуют как А.И. Кузнецов, так и П.В. Иванов (илл. 199). Причастен Иванов и к деятельности двухклассного училища и церковно-приходской школы в том же селе.