Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга первая (страница 89)

Но, пожалуй, самым примечательным сооружением в Битюках стала деревянная церковь, построенная еще в прошлом веке и работавшая до 1928 года (илл. 201). Старейший житель села Сергей Павлович Мякишев рассказывал мне, как ее закрывали. Сначала сбросили с колокольни четырехтонный колокол, призывный звон которого до этого события доносился от церкви до соседских приходских деревень Станичное и Батени. Несмотря на падение с большой высоты, колокол остался целехоньким, и его пришлось на земле разбивать на отдельные куски, после чего их отвезли на переплавку в Тюмень.

Только чудом можно объяснить, что церковь, до сих пор стоящая на высоком месте села, подобно другим деревянным сооружениям в Тобольске (театр), в Мичурино, Аремзянах, Самарове, Обдорске и Березове (церкви) не сгорела и сохранилась настолько, что можно и сейчас судить о ее художественных достоинствах и плотницком искусстве наших далеких предшественников. С.П. Мякишев рассказывал, что церковь срубили из деревьев, которые росли здесь же, рядом, на месте. И сейчас с удивлением можно разглядывать бревна в деревянной клети, размер которых превышает половину метра. Может, поэтому и стоит здание до нашего времени? Снаружи церковь была обшита досками. Теперь они сохранились только в верхней части, а внизу либо отвалились, либо их сняли. На отдельных оставшихся досках можно видеть элементы художественной резьбы, а внутри церкви, в молельне, на потолке хорошо сохранился христианский крест внутри окружности из деревянных виньеток. Плохое освещение помещения, к сожалению, не позволило сделать снимок приличного качества этого замечательного творения неизвестного мастера.

На колокольне и главе основной башни стоят, как и прежде, металлические кресты, кое-где лежит листовая кровля из железа. Когда-то на колокольню шла винтовая лестница, теперь от нее мало что осталось. В свое время вокруг церкви имелось красивое и добротное ограждение, а внутри его – аккуратные, хорошо спланированные посадки деревьев. Сейчас же общее состояние заброшенности, особенно внутри церкви, оставляет удручающее впечатление.

Деревянные сооружения, конструктивно вытянутые вверх, имеют короткую жизнь: гниет дерево, проседают венцы, ветшает фундамент. Не выдержала натиска времени и суровой природы и церковь в Битюках: колокольня-башня получила весьма заметный наклон и стала падающей. Таким образом, и мы, тюменцы, вне зависимости от нашей воли стали обладателями своеобразной архитектурной достопримечательности. Можно было бы этим и гордиться, но почему-то в душе, глядя на церковь, возникают другие чувства...

В первую очередь вспоминается печальная судьба другого деревянного шедевра Сибири – сгоревшего Тобольского драматического театра. Почти нет сомнений, что аналогичный исход ожидает и церковь в Битюках. Приходится лишь удивляться тому благоприятному стечению обстоятельств, при котором огонь до сих пор не тронул церковь – своеобразную пороховую бочку из просохшего дерева. По-видимому, нет надежды на возрождение культового здания местными силами в деревне или даже в районе. Не те времена и финансовые возможности!

Может, собраться миром и перевезти церковь из Битюков в областной центр, найти для нее достойное место в исторической части города и сохранить деревянную жемчужину для российской и сибирской истории, для нас и наших потомков? Разумеется, если будет на то согласие жителей Битюков, которым надо низко поклониться за уважительное отношение к своему прошлому, за редко встречающуюся в наше время способность к охране замечательного исторического экспоната. Нашелся же энтузиаст в Нижнем Манае (А.П. Шахов) и собственными силами отреставрировал там деревянную церковь.

...По возвращении домой из Битюков я отмыл от глины небольшую порцию песка, извлеченного мною из песчаного бугра на крутом берегу Юзи возле бывшего стеклозавода, почти на окраине деревни Батени (илл. 202).

Оставшиеся песчаные зерна внимательно рассмотрел через светосильный бинокулярный (стереоскопический) микроскоп. В поле зрения возвышались груды кварцевых песчинок, абсолютно свободных от примесей и удивительно прозрачных. Умели же наши предки подыскивать себе исходное сырье!

СУЗДАЛЬ СИБИРИ

Древний, но постоянно обновляющийся Тобольск – первая столица Сибири, родина или обитель многих выдающихся людей, принесших славу России в науке, технике и культуре: картографа Ремезова, горного инженера Соймонова, композитора Алябьева, историка Словцова, сказочника Ершова, художника Перова, химика Менделеева, геологов Еремеева и Яковлева, архитектора Никитина, математика Брадиса... Да мало ли знакомых имен, благодаря достижениям и талантам которых Российское государство не один век шло в ногу или опережало европейские нации и культуру?

Когда в редкие, не обремененные служебными заботами минуты любуешься старинным городом, идешь туда, куда сам наметил, а не по чужому совету, сознание переполняется гордостью за сибирский Суздаль, его неповторимую историю и красоту. Когда-то и они, великие люди-земляки, ушедшие в вечность, так же, как и ты сейчас, завораживались превосходной тобольской стариной, счастливо сохранившейся с прошлых столетий до наших дней.

Одно из таких зрительных мгновений оставил в памяти моей фотоаппарат (илл. 203). Может быть, пойманный объективом кадр – миг придется по душе читателям...

Любопытна история этой фотографии. Она сделана мною в начале сентября 1982 года. Тогда я, помнится, интенсивно собирал материал для своей книги о поездке Д.И. Менделеева по Уралу и на родину в Тобольск летом 1899 года. В отпускное время, потратив не один год, довелось мне объехать все места и города, посещенные нашим великим земляком в ту его знаменательную поездку, от Перми по Горнозаводской железнодорожной ветке до Екатеринбурга, Челябинска, Южного Урала и до Уфы. В Кизеле побывал в доме и сфотографировал мемориальную доску, установленную в память о пребывании здесь Д.И. Менделеева. Там же осмотрел угольные штольни, когда-то обследованные ученым. Остановился в Кушве на Гороблагодатском руднике. Обошел менделеевские места в Екатеринбурге. В Билимбае нашел по старым фотографиям сохранившийся дом, в котором жил Д.И. Менделеев. Обследовал хорошо сохранившуюся Ближнюю дачу в Кыштыме на берегу пруда, где отдыхал наш земляк.

До сих пор, спустя двадцать лет, испытываю глубокое чувство удовлетворения от проделанной работы, благодаря которой удалось уточнить отдельные даты и содержание мемориальных досок в Билимбае, Уфалее, Кыштыме, Тюмени. А в Чусовском после моего посещения в местном музее появилась экспозиция о Д.И. Менделееве и его экскурсии на железоделательный завод.

Естественно, главное внимание было уделено Тобольску. Здесь-то и произошло со мной занятное фотопроисшествие. В книге, изданной в Петербурге спустя несколько месяцев после окончания уральской поездки, Д.И. Менделеев среди прочего вспоминал посещение кремлевского двора в родном городе. Он обошел Софийский собор, повстречался и приветливо поговорил с группой учителей, а затем с фотоаппаратом в руках, не без труда для своих 65 лет, поднялся на первую, нижнюю площадку колокольни с намерением полюбоваться подгорной панорамой и сделать памятный снимок.

Увы! Хваленый «Кодак», последнее достижение американской техники, впервые в мировой практике начавший применение гибкой пленки на 12 кадров, перестал перемещать катушку с пленкой. «Как на зло – сломался фотоаппарат», – записал Дмитрий Иванович.

Вот и мне захотелось запечатлеть Тобольск с той же точки съемки на колокольне Софийского собора, где Менделеева ждала неудача. Поднялся на площадку со своим «Зенитом», навел через оконный проем объектив фотоаппарата на панораму нижнего Тобольска, нажал спуск затвора. Подумал, что стою там же и вижу через видоискатель то же, где когда-то стоял и наблюдал аналогичную картину Дмитрий Иванович (на тесной площадке колокольни ошибиться местом трудно), и... А дальше можно дословно повторить слова Менделеева: как на зло сломался фотоаппарат, отказала перемотка пленки. Ну прямо как у Менделеева, мистика да и только! Хорошо еще, что удалось сохранить и не засветить кадр.

РОСКОШЬ В ЦЕНТРЕ ГЛУБИНКИ

Сообщения об удачных краеведческих находках часто начинаются со слова «однажды»... Так произошло и со мною. Однажды попала в руки любопытнейшая и довольно редкая книга, изданная в Санкт-Петербурге в 1908 году под названием «Вся Сибирь», автор ЗД. Вольский. Просматривая обширный и подробный раздел с перечнем заводов, фабрик и торговых предприятий с указанием фамилий их владельцев, я обратил внимание на то, что часто и в самых различных сферах производственной деятельности упоминается торговый дом братьев Ченцовых.

На юге Тобольской губернии Ченцовы торговали маслом, молочными продуктами, бакалейными, мануфактурными, галантерейными и кожевенными товарами, обувью и многим другим. Склады и лавки купцов стояли в Ялуторовске. Тюмени, Ишиме и в других селениях.

Первые же попытки поисков сведений об удачливых предпринимателях привели меня сначала в Ялуторовск, а затем в Новую Заимку – резиденцию братьев Ченцовых. До сих пор не могу найти ответ на мучительный для себя вопрос: почему ими было выбрано именно это, достаточно глухое селение, а, скажем, не уездные Ялуторовск или Тюмень?