Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга первая (страница 2)
В начале восьмидесятых годов мне довелось побывать в городе Кыштым Челябинской области. Меня познакомили с местным краеведческим музеем, который занимал помещения в знаменитом «Белом доме». Когда-то в нем проживал хозяин заводов Кыштымского горного округа, а позже, в конце XIX столетия, управляющий заводами П. Карпинский колоритная личность в истории уральского горного дела и металлургии. После революции в доме поселились дети. Была школа, а затем педагогическое училище.
Однажды на уроке химии один из учеников спросил учительницу: «Правда ли, что в «Белом доме» останавливался Дмитрий Иванович Менделеев?» Молоденькая учительница в растерянности ничего не могла сказать определенного. Хорошо еще, что обещала узнать подробности и рассказать о них на следующем уроке. Каково же было ее удивление, а потом и учеников всего класса, когда после разговора со мной выяснилось, что химический кабинет с висящими на стене Периодической таблицей элементов и с портретом Д. Менделеева располагался в комнате, в которой останавливался ученый при поездке по Уралу и кыштымским заводам в 1899 году.
Нетрудно вообразить, насколько более сильным было бы эмоциональное воздействие рассказа учительницы на умы учеников, если бы изложение химии с самого начала учитывало посещение великим ученым города и дома, где шли занятия. Такова цена незнания истории.
И у нас в Тюмени многие из вчерашних школьников затрудняются ответить на вопрос о замечательных людях Тюменщины. Как-то мне довелось беседовать с группой абитуриентов. На вопрос, почему они поступают именно в Тюменский индустриальный институт, один из присутствующих на беседе вчерашний школьник ответил, что выбор института оказался для него чисто случайным. Его товарищ по классу, как и он, тоже поступал в МГУ, но одному из них не повезло, и он вынужден был обратиться в Тюмени в местный технический вуз. Как он завидовал своему другу: учеба в Москве, общение с известными учеными, музеи, памятники, современная наука... А в Тюмени?
Вот тут-то и выяснилось, что о замечательных сибиряках абитуриент не имел ни малейшего представления. Как были удивлены и он, и все присутствующие, когда услышали, что Останкинская телевизионная башня в Москве – детище архитектора и конструктора Н. Никитина, уроженца Тобольска; что знаменитые таблицы Брадиса, хорошо знакомые каждому школьнику, составлены тоже бывшим тобольчанином (интересно: школьные учителя математики рассказывают об этом своим ученикам, чтобы те другими глазами смотрели на скучнейшие, но полезные таблицы?); что выдающийся ученый с мировым именем Д. Менделеев, уроженец Тобольска, трижды бывал в Тюмени; что первым в мире полностью электронную систему телевидения, мало отличающуюся от современной, задолго до зарубежных разработок в конце 20-х годов создал Б. Грабовский – тоже тоболяк, и т. д. Уверен, после подобной беседы молодые люди совсем другими глазами посмотрели на родной город, на институт, в стенах которого им предстояло провести пять учебных лет, на предмет обучения, и убежден – зависть к москвичам наверняка поубавилась.
Жизнь и деятельность людей, творческими достижениями которых гордились и современники, и потомки – богатый источник неиссякаемого интереса и непрерывных размышлений не только для исследователей, но и для любого развитого и любознательного человека, будь то инженер, ученый, предприниматель, руководитель производства, пенсионер. Весьма важно развивать этот интерес еще в стенах школы и вуза, чтобы, вступая в производственную деятельность, будущий предприниматель не оказался в числе тех, о ком сокрушенно говорят, что он не заботится о сохранении старины и природы, а, следовательно, еще не подошел к поре своей патриотической зрелости...
Надо также иметь в виду, что в краеведческом отношении наша область, на территории которой могла бы разместиться не одна часть Европы, крайне мало изучена, включая не только дальние северные, приуральские и приенисейские районы, но и обжитой юг. Что мы знаем, если
не принимать во внимание весьма узкий круг специалистов, о тюменском Полярном Урале и его истории, о драме идей и человеческих судеб, связанных с открытием западносибирской нефти, а также об именах геологов и ученых, до сих пор конъюнктурно умалчиваемых, о дореволюционном развитии промышленности, культуры, литературы, а главное – о замечательных людях прошлого?
Много лет назад я попытался организовать картотеку известных людей науки и техники Зауралья и Тюмени. По самонадеянности полагал, что, возможно, такая работа вряд ли превысит сотню-другую карточек... Теперь их у меня не одна тысяча, а конца и края поискам не только не видно, но, как кажется, их и не будет. Достаточно сказать, что только в области изучения вечной мерзлоты Тюменской области список исследователей превышает полторы тысячи фамилий.
Ко многим из перечисленных имен мы еще вернемся в последующих главах.
ГЛАВА 2. ИМЕНА МИРОВОГО КЛАССА
«У научного изучения предметов –
два основания или две конечные цели:
предвидение и польза».
«О тайне мира – пусть хотя бы лепет».
Многочисленные представители науки и культуры России на протяжении нескольких веков несли в Сибирь все то лучшее, чем всегда гордился русский народ. В свою очередь, и Сибирь никогда не оставалась в долгу. Она постоянно рождала и дарила русской культуре великих ученых, музыкантов, скульпторов – славу и величие России. Неслучайно интерес к предыстории современной сибирской науки, техники и культуры не только не слабеет, но постоянно растет. О некоторых из таких эпизодов рассказывает читателю очередная глава.
СИБИРЯКИ – ЧЛЕНЫ ЛОНДОНСКОГО КОРОЛЕВСКОГО ОБЩЕСТВА
Сравнительно недавно, накануне юбилейных торжеств, посвященных 275-летию Российской академии наук, по сложившимся обстоятельствам мне довелось заняться подготовкой и публикацией материалов, касающихся научных связей Тюменского индустриального института нефтегазового университета и Сибирского отделения АН России на протяжении последней трети минувшего двадцатого века. Пришлось порыться как в собственных, так и в других архивах. Полузабытые бумаги помогли восстановить в памяти сведения, достойные внимания читателей.
Все началось в Лондоне в начале лета 1976 года. Мы, участники советской делегации на очередном Всемирном газовом конгрессе, свободное от заседаний время посвящали знакомству с великим городом. Первоочередным объектом посещения стал национальный пантеон – Вестминстерское аббатство, расположенное неподалеку от места проведения конгресса. Влившись в поток посетителей и едва ступив на чугунные плиты пола огромного зала аббатства, я замер от изумления: прямо по ходу движения толпы и под ногами идущих впереди людей лежала черная плита с надписью, свидетельствующей о том, что под ней погребено тело Исаака Ньютона. В отличие от других я так и не решился ступить на доску и обошел ее стороной. Вечером в гостинице, под впечатлениями ушедшего дня, ассоциативно вспомнил, что еще в первые свои послестуденческие годы где-то читал о связях Ньютона с Сибирью. По возвращении в Тюмень не без труда обнаружил в своих бумагах выписки из книг академика С.И. Вавилова о знаменитом англичанине.
Как оказалось, в августе 1714 года Исаак Ньютон, возглавлявший тогда Королевское научное общество, получил из России письмо от князя А.Д. Меншикова – сподвижника императора Петра Первого. В письме излагалась просьба светлейшего князя о принятии его в члены Королевского общества. В архиве АН СССР с 1943 года хранится один из черновиков ответа И. Ньютона. Фотокопией письма располагает Музей истории науки и техники Зауралья при Тюменском нефтегазовом университете. Текст документа, полученного в Санкт-Петербурге спустя всего два месяца, гласит: «Исаак Ньютон – Александру Меншикову. Могущественнейшему и достопочтеннейшему владыке господину Александру Меншикову, Римской и Российской империи князю, властителю Ораниенбаума, первому в Советах Царского Величества, Маршалу, Управителю покоренных областей, кавалеру Ордена Слона и Высшего Ордена Черного Орла и пр. Исаак Ньютон шлет привет. Поскольку Королевскому обществу известно стало, что Император Ваш, Его Царское Величество, с величайшим рвением развивает во владениях своих искусства и науки, и что Вы служением Вашим помогаете Ему не только в управлении делами военными и гражданскими, но, прежде всего, также в распространении хороших книГи наук, постольку все мы исполнились радостью, когда английские негоцианты дали знать нам, что Ваше Превосходительство по высочайшей просвещенности, особому стремлению к наукам, а также вследствие любви к народу нашему, желали бы присоединиться к нашему Обществу. В то время по обычаю мы прекратили собираться до окончания лета и осени. Но услышав про сказанное, все мы собрались, чтобы избрать Ваше Превосходительство, при этом были мы единогласны. И теперь, пользуясь первым же собранием, мы подтверждаем это избрание дипломом, скрепленным печатью нашей общины. Общество также дало секретарю своему поручение переслать Вам диплом и известить Вас об избрании. Будьте здоровы. Дано в Лондоне 25 октября 1714 г.».
Недостатком скромности князь Меншиков никогда не страдал. Писать, читать и считать он не умел и, следовательно, не обладал какими-либо научными заслугами. Тем не менее, проявив малопонятную для потомков инициативу, он стал первым русским членом Лондонского Королевского общества, а точнее сказать – первым академиком России, умудрившись на три года опередить своего действительно просвещенного императора: тот стал членом французской академии только в 1717 году.