Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга первая (страница 4)
Свое предположение, на первый взгляд вполне правдоподобное, высказал в местной периодической печати тюменский краевед С. Гашев. Он считал, что наиболее вероятным местом захоронения Г. Стеллера была окраина города, возле сгоревшего Ильинского монастыря, что вблизи металлического моста через Туру и здания бывшего Дворца культуры нефтяников.
Словом, загадка захоронения Стеллера до самого последнего времени так и оставалась неразрешенной, пока... Вот здесь-то и необходимо сделать некоторое отступление от последовательного изложения темы.
Новое о Георге Стеллере
Поскольку спорящие стороны полностью исчерпали свои доводы, а найти новые факты из биографии Стеллера, пребывавшего у нас в Тюмени более 2,5 веков тому назад, дело почти безнадежное, то, может быть, следует поискать их в другом месте?
Давно, еще в начале 70-х годов, до меня дошли сведения, что в США вышла научно-популярная книга американской писательницы Маргарет Белл о жизненном пути Стеллера. Осенью 1994 года мне довелось побывать в двух университетах: в Хьюстоне, штат Техас, и в городе Батон-Руж, что в Луизиане. Как оказалось, заслуги ученого высоко чтятся в научных кругах США. К сожалению, из-за кратковременного пребывания в стране попытки если не раздобыть, то хотя бы полистать монографию М. Белл оказались безуспешными.
По итогам поездки я опубликовал в одной из местных газет обстоятельную статью. На нее откликнулся, а затем разыскал меня тюменец В.В. Полищук. Оказалось, что у него предполагалась поездка в США более продолжительная, чем у меня. Тут-то, набравшись смелости, я и обратился к нему с просьбой поискать в библиотеках Питсбурга, конечной цели путешествия Полищука, если не саму книгу, то хотя бы ее точные реквизиты.
И вот состоялась моя встреча с Владимиром Владимировичем после его возвращения из Штатов. Итоги поисков превзошли самые большие мои ожидания. В США существует весьма обширная литература о Г. В. Стеллере. Американские историки Аляски, как правило, не обходят стороной имя российского ученого, часто упоминается Тюмень. Публикации о Стеллере в США стали появляться с 20-х годов нашего столетия. Можно упомянуть статьи Американского географического общества (1925 г.), труды Гарвардского и Кембриджского университетов (1936 г.) и монографию Ц.Л. Андрюса (1940 г.). В послевоенные годы об ученом писали Р. Фортьюн (Аляска), К. Форд (Бостон) и В. Хундг (Нью-Йорк). В 1967–1992 годах наиболее интенсивно и серьезно занимался Г. В. Стеллером О. В. Фрост. В библиотеке Конгресса в Вашингтоне хранится безымянная рукопись под названием «Жизнь господина Георга Вильгельма Стеллера», написанная в 1748 году.
После тщательных и поначалу безуспешных поисков В.В. Полищук отыскал и название книги Маргарет Белл. В моем переводе оно звучит так: «Соприкосновение с огнем. Исследователь Аляски Г.В. Стеллер», Нью-Йорк, 1960. Любопытно, что только в американской библиографии я впервые для себя обнаружил статью русского историка П. Пекарского из книги «История императорской Академии Наук», СПб., 1870 г., со сведениями о Стеллере.
Ксерокопии статей и книг о Стеллере, которыми снабдил меня В.В. Полищук, были ускоренно обработаны и переведены с английского на русский. Сведения, которые удалось извлечь, особенно из рукописи 1748 года, существенно дополнили знания и факты о тюменском периоде жизни ученого, отсутствующие в российских публикациях. Так, адъюнкту Российской академии наук Стеллеру в Тюмени постоянно не везло не только при жизни, но и спустя столетия после кончины. Судите сами. Будучи в Сибири, Г.В. Стеллер четырежды проследовал через Тюмень: сначала в составе команды Беринга, затем дважды под конвоем как арестант, а последнее посещение города в ноябре 1746 года стало для ученого роковым. Вопреки многочисленным утверждениям, Стеллер спиртным не увлекался (в американской литературе – «умеренно пил»), а в годы и месяцы путешествий с В. Берингом вообще не употреблял горячительных напитков. Пережитые неприятности на пути с Камчатки в Санкт-Петербург, оскорбительные подозрения и безосновательное расследование иркутского губернатора всерьез нарушили нервную систему ученого. Только в Таре он получил документ о своей полной реабилитации. Остановившись в Тобольске на три недели в обществе уважаемых людей, относившихся к нему с сочувствием и симпатией, Стеллер, радуясь своему освобождению, возможно, впервые перед отъездом превысил допустимую для него норму спиртного.
В нетрезвом состоянии он устроился в санях. Из-за холодной погоды (ноябрь!) в дороге на Тюмень пассажир постоянно подогревал себя глотками из бутылки. Передохнуть и согреться в придорожном трактире Стеллер не пожелал. Как результат – жесточайшая простуда, вероятно, с воспалением легких. В Тюмени больного приютил у себя на квартире протестантский священник. За жизнь Стеллера боролись два корабельных лекаря, транзитом посетивших Тюмень, и надо полагать, достаточно опытных по тому времени с учетом их обширнейшей практики врачевания на кораблях. Это были лекарь Камчатской экспедиции Теодор Ланже (в ряде публикаций Лау, чаще Ланге) и подлекарь Федор Шефер. Они, как и Стеллер, возвращались в Петербург из Иркутска.
Т. Ланге заботился о больном, а после его кончины стал хранителем обширного багажа ученого, состоящего из четырех больших сундуков. Опись имущества была сделана в присутствии городского секретаря Степана Скалкина, аудитора Клима Иванова, солдата Ивана Пульникова и полицмейстера Ивана Решетникова. Скоропостижной кончине Стеллера в Тюмени способствовало удручающее состояние путешественника, переживавшего унижение и непризнание его как ученого официальным Санкт-Петербургом. Подобно В. Берингу в последние его часы, Стеллер, по свидетельству очевидцев, не хотел больше жить. Он жаловался, что его карьера была неудачной, а деятельность натуралиста – никчемной.
Т.Ланге организовал похороны Стеллера. Он собственноручно завернул тело усопшего в свою красную мантию с золотыми нашивками и взял на себя все хлопоты. Он же, после запрещения местными церковными властями похорон Стеллера на православном кладбище, выбрал место захоронения и наблюдал сооружение могилы на склоне (!) крутого берега реки Туры. Следует особо выделить слова «на склоне берега». Если согласиться с мнением С. Гашева о захоронении Стеллера за пределами городской черты вблизи бывшего Ильинского монастыря, то сразу же возникает недоуменный вопрос: кому могло прийти в голову организовать захоронение на склоне высокого берега Туры, если за городом места вполне достаточно и на ровной площадке?
Только стесненные условия похорон и заставили тюменских друзей Стеллера выбрать столь необычное место погребения. А это могло случиться лишь на узкой полоске земли между стенами монастыря и началом крутого спуска к реке в стороне, как я полагаю, приближенной к долине и устью речки Бабарынки. Присутствие на похоронах священника свидетельствует о подобающем обряде похорон: служитель церкви не допустил бы похороны усопшего где попало. Правильное восприятие слов «на склоне берега» снимает также предмет спора о якобы недостаточном для захоронения размере площадки между стенами монастыря и обрывом. Площадка и в те времена была узкой, поэтому могила была вынужденно сооружена на склоне: обстоятельство, сыгравшее роковую роль в судьбе захоронения.
Как следует из американских публикаций, в ночь после похорон могила Стеллера была осквернена вандалами с целью обладания дорогостоящей красной мантией... Тело Стеллера было оставлено голым на снегу: судьба не благоволила ученому даже после его кончины. Местные жители, относившиеся к Стеллеру с симпатией, снова закопали тело ученого в том же месте. На могилу положили тяжелую каменную плиту с тем, чтобы печальное событие по вскрытию могилы больше не повторялось.
Спустя 24 года памятное захоронение посетил, как уже упоминалось, знаменитый Петр Симон Паллас, путешествовавший по Западной Сибири и почтивший своего соотечественника. Камень на могиле Стеллера. как следует из описаний Палласа, еще был в сохранности. По возвращении в Германию Паллас отредактировал и опубликовал на немецком языке записки Г.В. Стеллера. Они вышли отдельным изданием во Франкфурте в 1774 году.
На илл. 6, заимствованной из американских публикаций, запечатлен скелет знаменитой стеллеровой коровы. Фотография сделана в 1940-м году в Музее естественной истории Соединенных Штатов. Скелет был обнаружен в 1882 году на острове Беринга. Имя Стеллера носят и другие впервые обнаруженные им птицы и растения. Его именем на о. Беринга названа гора, а на Таймыре мыс в заливе Фаддея.
В заключение приношу глубокую благодарность В. В. Полищуку и выражаю ему искреннее восхищение скрупулезно выполненной в США работой. Достаточно сказать, что в поисках публикаций с именем Маргарет Белл Владимиру Владимировичу пришлось выбрать в библиотеке Питсбургского университета имена многих однофамильцев (все – Маргарет!) аж с 1912 года. Надеюсь, что аналогичную признательность выразят В.В. Полищуку и все тюменские любители местной истории.
Г.В. Стеллер в своей короткой жизни многое пережил. Он испытал, может быть, самую большую трагедию ученого: при жизни ни разу не видел опубликованными плоды своих многолетних трудов. Он был мучеником науки, жизнь, образно говоря, поднимала его на дыбу и четвертовала не однажды. Спустя полвека печальную судьбу Г.В. Стеллера в наших краях и при сходных обстоятельствах повторил другой русский исследователь Э.Г. Лаксман. Но о нем – несколько позже.