Виктор Копылов – Окрик памяти. Книга первая (страница 6)
Жизнь постоянно пополняет сведения о связях М.В. Ломоносова с Сибирью. Сравнительно недавно мне довелось побывать в Иркутске. При посещении музея декабристов я с удивлением узнал, что жена декабриста Волконского М.Н. Волконская была правнучкой Ломоносова. Еще один маленький штрих в связке «Ломоносов – Сибирь».
Очень современны его слова, обращенные к нашему краю более двух веков назад: «Сибирь, пространие, горные дела, фабрики... – часть из сфер деятельности, где могла искать применение своим силам образованная молодежь».
Соперничество двух академиков
Говоря о связях М.В. Ломоносова с Сибирью, нельзя не остановиться на имени его современника академика Г.Ф. Миллера (1705–1783 гг.). Он, участник Второй Камчатской экспедиции, около 10 лет (1733–1743 гг.) безвыездно провел в сибирских краях, изучал архивы административных центров Западной и Восточной Сибири в более чем 20 сибирских городах от Якутска на востоке до Тюмени. Пелыма, Березова и Тобольска на западе. Благодаря его скрупулезным поискам, обобщенным в знаменитом своде сибирских документов «Портфели Миллера», удалось сохранить для последующих поколений многие бесценные архивные сведения, которые наверняка погибли бы в пожарах деревянных сибирских построек, не будь своевременной инициативы дотошного академика. Вряд ли дошли бы до нас и многие исторические материалы из жизни Тюмени и Тобольска, имеющие отношение к векам, предшествующим путешествиям Миллера, и включающие, среди прочего, знаменитую Сибирскую летопись С.У. Ремезова. В сибирской многолетней экспедиции Миллера сопровождали художники Беркман и Люрсениус. Гравюры с их рисунков сибирских городов дошли до нашего времени. Они хранятся в Иркутском художественном музее.
Миллер Герард Фридрих (Федор Иванович, илл. 7), будущий российский историк, этнограф и археограф, родился в Херфорде, что в Германии в земле Вестфалия (современное название – Северный Рейн-Вестфалия). Земля располагается в северо-западной части страны на границе с Голландией и в междуречье Рейна и Везера. Окончил Лейпцигский университет. В 1725 году Миллер в двадцатилетнем возрасте обосновался в России, сначала преподавателем латинского языка, истории и географии при гимназии Академии наук. Позже стал ее адъюнктом. Усердие, необыкновенная работоспособность и увлеченность тематикой академических исследований истории России не остались незамеченными: спустя шесть лет молодой ученый становится профессором истории, а после окончания сибирского путешествия академиком. Для укрепления академической карьеры в 1733 году он принимает предложение об участии в долговременной экспедиции в Сибирь, вряд ли сознавая первоначально, что поездка затянется на целое десятилетие.
Нерешенные проблемы Сибири захватили душу и ум ученого настолько, что невероятно длительное путешествие, более похожее на почетную ссылку, заставили Миллера обратить внимание не только на исторические материалы и документы, включающие рукописи на тюркских языках, но и на вопросы географии, картографии, археологии (урочища, городища), лингвистических изысканий (местные предания – русские и туземные). Все эти бесценные материалы вошли в текст капитального труда ученого «Описание Сибирского царства» (1750), позже переизданного в Германии на немецком языке (1763). В общей сложности по сибирским материалам Г.Ф. Миллер опубликовал более полутора десятков научных работ, в основном монографий.
В музее истории науки и техники Зауралья при нефтегазовом университете хранится одна из фундаментальных работ ученого «Географический лексикон российского государства...», изданный совместно с Ф.А. Полуниным прижизненно в 1771 году. Книга – словарь географических названий России – интересна подробнейшими сведениями о Тюмени и Тобольске тех лет, о Туринске и Таре, Абацкой слободе и о других «достопамятных» местах нашего края. В пространном и чрезвычайно интересном введении к «Лексикону...» Г.Ф. Миллер излагает свои мысли о том, каким должен быть энциклопедический словарь России. Предупреждая заранее критику в свой адрес, академик обращается к «Почтенному Читателю» (Читатель – с большой буквы!) со следующими словами: «Отъ словаря не требуется при первом издаши совершенства, да и недостатки онаго не всякому приметны... Весьма желать надлежитъ, чтобъ статьи ныне, за неимениемъ довольныхъ известий, коротко, недостаточно и неисправно описанныя, впредь при новомъ тиснении, помопию другихъ исправлены и дополнены быть могли».
Часто не соглашаясь с официальной патриотической схемой русской истории, Миллер нажил себе немало недоброжелателей. В их числе, к сожалению, оказался и М.В. Ломоносов, с которым у академика сложились крайне напряженные, если не сказать более – враждебные отношения еще со времени защиты Миллером своей диссертации в 1749 году. Разгромная критика работы со стороны Ломоносова едва не стала причиной провала итогов диссертационных исследований Миллера. Только чрезвычайное упрямство и нежелание отказываться от своего мнения из карьеристских соображений спасло Миллера от фиаско. В дискуссии по диссертации, например, соискатель следующим образом и небезосновательно возражал Ломоносову: «Он хочет, чтобы писалось только то, что способствует прославлению. Неужели он думает, это зависит от воли историка, что он станет писать?»
С другой стороны, и справедливо М.В. Ломоносов обвинял Миллера в том, что тот всецело находился во власти деталей, а когда возникала необходимость обобщений, то он не развивал их самостоятельно, заимствуя материал из других работ. Неслучайно уже после кончины М.В. Ломоносова честолюбивый Миллер мстительно скажет о нём: «Ломоносов сохранит на долгие времена свои огромные заслуги перед русской литературой, хотя он и не показал себя знающим и надежным историком». Впрочем, в пылу полемики найти правого и виноватого не всегда возможно. Не отличился в лучшую сторону и знаменитый Ломоносов. Судите сами, читатель.
В 1740 году Г. Миллер посетил Пелым – старинный русский форпост-поселение в верховьях притоков реки Тавды. Там он собрал ценные исторические документы, относящиеся к эпохе Бориса Годунова, и, в частности, сведения о первом буровике Сибири пушкаре-тобольчанине Ворошилко Власьеве. О нем у нас еще будет возможность поговорить более подробно (см. главу 16). Пелымские материалы Миллер включил в рукопись своей книги «История Сибири». Рукопись оказалась на рецензии у М.В. Ломоносова. В отзыве много места было уделено критике Миллера за его подробные описания деятельности Власьева по изысканию с помощью бурения скважин соляных растворов – стратегически важного по тем временам сырья для жителей Сибири. Ломоносов считал, что в исторических описаниях нет необходимости уделять внимание различного рода подробностям. «Много Миллеров надобно и тысячи лет, чтобы все мелочи описать», – заключает рецензент. Не ознакомившись с подлинными документами, он упрекает Миллера в том, что в число «вещей, печати недостойных», он включил сообщение о «худых поступках некоего пушкаря Ворошилки, посланного для опробования рассола...», «ибо по сему примеру всех в Сибири бездельников (?) описывать было бы должно, что весьма неприлично, когда сочинитель довольно других знатных дел и приключений иметь может».
Критические замечания рецензента с определенной очевидностью отражали требования идеологии исторического периода, современником которого был Ломоносов: простым людям и третьестепенным событиям нет места в истории. Миллер внес в рукопись исправления, в результате чего подробности эпизода с Ворошилкой Власьевым были исключены. Книга, таким образом, лишилась небезынтересных фактов. На этом примере читатель может убедиться, что даже великие ученые, каким был М.В. Ломоносов, не избавлены от субъективизма и ошибочных заключений. Впрочем, для истории важно другое: благодаря Г.Ф. Миллеру имя первого буровика Сибири оказалось навеки связанным с М. В. Ломоносовым. Что касается личных симпатий автора, то в этих событиях они целиком принадлежат позиции Миллера: в исторических описаниях важно все, в том числе отдельные факты, имена и события.
О Г.Ф. Миллере – человеке и ученом, в России написано мало, несравненно меньше, чем о М.В. Ломоносове. Возможно, причиной тому стало упомянутое противостояние двух замечательных ученых. Между тем в Германии, например, имя Г.Ф. Миллера высоко ценится. Наиболее полным биографическим изложением судьбы академика стало издание в США (увы, не в России): Black I.L., Muller G.F. and the Imperial Russian Akademy. Kingston, Ont, 1986. Еще хуже обстоят дела с мемориалом в честь ученого.
У нас в Сибири наиболее значительным памятником Г.Ф. Миллеру стало размещение его имени на фризе одной из угловых башен здания краеведческого музея в Иркутске (1891 г., архитектор Т. В. Розен) рядом с другими известными исследователями обширного пространства от Урала до Камчатки: Берингом, Стеллером, Палласом, Крашенинниковым, Лаксманом, Георги, Гмелиным, Гумбольдтом, Миддендорфом. Мессершмидтом, Врангелем и др. Кроме того, в тюменском облархиве хранится Указ Сибирской губернской канцелярии, направленный в Тюменскую воеводскую канцелярию, о выдаче подорожной служительнице профессора Миллера Анне Вастиновой (д. 4956, л. 121, 1739 г.).