Виктор Коллингвуд – Леонид. Время выбора (страница 20)
— Интересно, — пробормотал он себе под нос, — подвеска у этих кэбов явно рессорная, архаичная. А скорость держат неплохо. Дороги ровные…
Дороги, действительно, в основном либо имели асфальтовое покрытие — супер инновационный по нашим меркам материал, — либо были вымощены плоской гранитной плиткой, по которым машина катилась легко и ровно.
Устинов, хоть и был самым младшим из нас, больше молчал. Казалось, он мысленно сканировал этот огромный, чужой механизм, пытаясь понять принципы его работы.
Наконец, мы свернули в Кенсингтон. Шумный центр остался позади. Мы въехали в тихий, респектабельный мир аристократических особняков, утопающих в зелени. Здесь, в этом анклаве старых денег и вековых традиций, и находился островок нашей, советской территории, куда мы направлялись.
Наконец, мы свернули на Кенсингтон-Палас-Гарденс — тихую, утопающую в зелени частную улицу, у въезда на которую дежурил настоящий лондонский бобби в шлеме. По обеим сторонам тянулись роскошные, похожие на дворцы особняки, скрытые за высокими чугунными оградами. Здесь располагались посольства. Наш автомобиль плавно затормозил у дома номер тринадцать. Над массивным входом, рядом с гербом Соединенного Королевства, висел еще один, абсолютно чужеродный для этого подчеркнуто буржуазного мира флаг — красный, с серпом и молотом.
Возле ограды было на удивление тихо. Никаких пикетов, никаких демонстраций, которых я подсознательно ожидал. Лишь несколько скучающих репортеров с фотоаппаратами лениво курили в стороне, да неприметный джентльмен в котелке, читавший «Таймс» на скамейке напротив, проводил нашу кавалькаду слишком внимательным взглядом.
Распахнулись тяжелые чугунные ворота, автомобили заехали на территорию посольства. Мы все, разминая ноги, наконец-то вышли из машин. Тут только я смог познакомиться толком с нашим послом в Англии. Иван Михайлович Майский — невысокий, с живыми, умными глазами за стеклами круглых очков и аккуратной эспаньолкой, был полной противоположностью тяжеловесным партийным функционерам. Интеллектуал, эрудит, одетый в идеально сшитый английский костюм, он скорее походил на профессора университета, чем на полпреда пролетарского государства.
— Ну, добро пожаловать, товарищи, — сказал он с легкой, ироничной улыбкой, пожимая нам руки. — Рад видеть вас на нашем небольшом, но, надеюсь, гостеприимном острове советской земли посреди враждебного окружения.
Последние слова прозвучали с явной иронией. Да, не зря говорили в Москве, что посол Майский тут вконец «обангличанился».
Он провел нас внутрь. Обстановка была под стать внешнему виду здания: дубовые панели, ковры, картины. Все выглядело очень по-английски, говорило о старых деньгах и дореволюционной роскоши. Пока сотрудники посольства занимались нашим багажом, Майский обрисовал ситуацию с нашим размещением.
— К сожалению, товарищи, особняк, как говорится, не резиновый, — развел он руками. — Мы, конечно, уплотнились, но всех разместить здесь не сможем. Поэтому мы решили так: основная группа — Анастас Иванович, Михаил Моисеевич, и вы, Леонид Ильич, — с ближайшими помощниками разместится здесь. А для остальных членов делегации и части специалистов мы подготовили комнаты в здании нашего торгпредства «Аркос». Там условия, возможно, поскромнее, но для работы будет все необходимое. Ну а кто не поместится и там — снимем гостиничные номера!
Но в этот момент взбунтовался Михаил Каганович, который с мрачным видом оглядывал обстановку.
— «Вы решили»… — гневно пробасил он. — Мало ли что вы решили, товарищ посол! Тут кроме вас есть товарищи рангом постарше!
— Что вы имеете против, Михаил Моисеевич? — искренне изумился Майский.
— То и имею. Это что же получается, товарищи будут друг у друга на головах сидеть? Теснота, неудобства… Нет, так не пойдет. Я, как заместитель главы, не хочу стеснять товарищей и мешать рабочей обстановке.
Произнеся этот спич, Каганович вдруг принял величественную позу.
— Я как зам главы делегации решил так: раз в посольстве мало места, я поживу в гостинице. В этом вашем, как его… «Савое». И для дела, знаете ли, будет полезнее — ближе к народу, так сказать. К капиталистическому. Чтобы лучше изучить его изнутри. Вы ведь не против, Анастас Иванович?
— Ни в коем случае! — понимающе усмехнулся хитрый армянин. Впрочем, от него никто ничего другого и не ожидал. Не зря его в будущем прозовут «От Ильича до Ильича….»
В общем, никто с Кагановичем не стал спорить. Савой так Савой. Все всё поняли: никакая теснота его, конечно, не волновала. Этот демарш был чистой, неприкрытой демонстрацией собственного статуса и заодно — стремления к буржуазному комфорту. Майский лишь едва заметно усмехнулся в усы и отдал распоряжение своему помощнику забронировать люкс.
Пока Каганович, довольный собой, отбывал в отель, мы с Микояном последовали за Майским в его просторный, заставленный книгами кабинет. Пришло время для настоящего, серьезного разговора.
— Располагайтесь, товарищи, — сказал посол, усаживая нас в глубокие кожаные кресла. — Надеюсь, здешние туманы не слишком испортили вам настроение.
Анастас Иванович кратко изложил официальные цели нашего визита — переговоры с «Роллс-Ройс», «Виккерс», изучение передового опыта. Майский слушал, задумчиво кивая, а затем откинулся на спинку кресла и дал нам свой краткий, но бесценный инструктаж.
— Запомните, товарищи, политически Англия — это в первую очередь клуб, где все «свои». А большая политика — это их закрытая игра со своими, веками установленными правилами. С бизнесменами говорите прямо и по делу, они уважают цифры и прибыль, а не лозунги. С лордами и членами правительства будьте готовы к долгим паузам, намекам и недомолвкам. Они никогда не говорят прямо. Они говорят, например, «это крайне интересная точка зрения», что означает «нет». Или «мы должны тщательно изучить этот вопрос», что означает «нет, и не спрашивайте больше». В основном вы будете слышать вариации двух этих ответов. Будьте готовы. И главное, — тут он хитро улыбнулся в усы, — не теряйте чувства юмора, даже если их шутки кажутся вам плоскими. Они могут закрыть глаза на вашу приверженность коммунизму, но никогда не простят отсутствия самоиронии.
— То есть, другими словами, ожидать нам тут нечего? — уточнил Анастас Иванович у Майского.
Тот окинул помрачневших членов делегации проницательным взглядом.
— Боюсь, добиться чего-либо будет сложно. Обстановка сейчас непростая, и, я бы сказал, шизофреническая. Наверху — «правительство национального единства», но правят бал в нем консерваторы. Для них Гитлер — это, конечно, неприятный выскочка, но он полезный барьер против коммунизма. Цепной пес, которого можно будет натравить на нас. Часть их аристократии, вроде лорда Лондондерри или леди Астор, от фюрера и вовсе в восторге. Они видят в нем спасителя европейской цивилизации от «красной чумы».
— Значит, враги, — коротко и мрачно бросил Микоян.
— Не спешите, Анастас Иванович, — мягко возразил Майский. — Не все так просто. Есть и другой фланг консерваторов, во главе с Черчиллем. Эти — старые имперцы. Они ненавидят коммунизм, но Германию они ненавидят и боятся еще больше. Для них сильная Германия — это прямая угроза Британской империи. Сейчас они в меньшинстве, но к их голосу прислушиваются.
Он сделал глоток чая.
— На другом полюсе — лейбористы. Эти — наши ситуативные друзья, или, скорее сказать, «попутчики». На словах они за мир, дружбу, разоружение и осуждают фашизм. Их лидеры, вроде Эттли или Лэнсбери, — убежденные пацифисты. Проблема в том, что они настолько боятся новой войны, что готовы скармливать Гитлеру кого угодно — Рейнскую область, Саар, Австрию, Судеты — лишь бы он не трогал их остров. Так что на реальную помощь от них в случае конфликта я бы не рассчитывал.
— Так на кого же опираться? — спросил я.
— На наших настоящих, идейных союзников, — ответил Майский. — Это левая интеллигенция. Профессура в Кембридже и Оксфорде, писатели, журналисты. Для них, разочарованных в капитализме и напуганных фашизмом, Советский Союз — это маяк надежды. Они — наши главные проводники в британском обществе. Через них мы влияем на умы и создаем нужное нам общественное мнение. Так что поле для работы у вас огромное.
Встреча подходила к концу. Прощаясь со мной в дверях, когда Микоян и его помощники уже вышли, Майский на мгновение задержал мою руку. Его умные глаза смотрели серьезно и с легким любопытством.
— Удачи вам, Леонид Ильич, — тихо сказал он. — Здесь, в Англии, есть поговорка: «Дьявол кроется в деталях». Судя по тому неофициальному списку задач, который мне передали из Центра, вы приехали именно за ними. Будьте осторожны. Деталями здесь интересуется не только дьявол, но и служба безопасности Его Величества.
Выйдя из кабинета Майского, я застал свою «молодую гвардию» — Устинова, Яковлева и Артема Микояна — в холле. Они явно томились от безделья и сгорали от нетерпения увидеть город. И я их прекрасно понимал. Все они были молодыми людьми: Яковлеву и Артему по двадцать восемь, а Устинову так и вовсе двадцать пять!
— Ну что, старики, сидеть в четырех стенах будем? — я хлопнул в ладоши, решив, что небольшой экскурс в самое сердце капитализма будет для них полезнее любых инструктажей. — Поехали, посмотрим на их знаменитую площадь Пикадилли.