Виктор Колесников – Пожиратели Миров (страница 17)

Хуго считал, что солдатам не до ловли предателей, и он, затесавшись в ряды ручьем стекавшихся людей в город, сможет пройти мимо испанских военных.

– Может, есть смысл отправиться в Пунта Алегре? Возможно, там ситуация иная?

– Посмотри на восток, Руис, – спокойным тоном бросил Хуго. Его соратник глянул на толпы идущих по широкой грунтовой дороге.

– Да, наверное, ты прав. – Руис понял, что толпы, вероятнее всего, пришли именно оттуда в надежде, что в порту Ягуахай будет меньше беженцев, а возможно, просто потому, что Пунта Алегре уже не существует…

– Что же, – поднимаясь из укрытия, начал Хуго, – я рад, что судьба свела нас! Торрес, Руис, Суарес, прощайте! Я отправляюсь в Испанию, надеюсь, мы еще встретимся! – после короткого прощания юноша поспешил к городским воротам.

Больше всего Хуго боялся, что солдаты у городских ворот схватят его, как только он попадется им на глаза, но, когда юноша подошел к ним, военные даже не обратили на него внимания. Их сержант постоянно кричал на своих подчиненных, чтобы те работали быстрее: «Подтяните повозки к воротам, нам нужно как можно больше препятствий! Нам нужно как можно больше соломы! Когда они появятся – здесь все должно пылать!» Сержант, раздающий указания, попутно глянул на проходящего мимо Хуго. Даже молодой, не нюхавший пороха солдат, не служивший в городском гарнизоне, обеспечивающем порядок, безопасность, поиск и арест дезертиров и беглых преступников, взглянув на юношу, легко узнал бы в нем просоленного морского волка. Если капитан Хосе Кабрера выполнил свой гражданский долг и заявил о мятеже на его корабле, то задержание можно считать ознаменованием скоропостижной смерти бунтаря.

– Эй! Парень! – крикнул сержант единственному в толпе мужчине. Хуго был так взволнован последними событиями, что не заметил, как оказался один среди женщин. Видимо, все, способные держать оружие и сражаться, были на передовой или прикрывали шествие с вершины городских стен. – Эй! Ты! – повторно обратился к юноше сержант, в этот раз его интонация была грубее.

Этот момент Хуго считал судьбоносным. Дальнейший исход зависел исключительно от него самого, и даже малейшая ошибка могла лишить жизни мгновенно. «Куда же бежать, Хуго?!» – спрашивал он себя беззвучно, не выдавая смертельного испуга, из-за которого ноги стали ватными, а голос – еще звонче. Ком подкатил к горлу. Он быстро осмотрел наблюдавших за происходящим солдат, вооруженных мушкетами, а еще обратил внимание на идущий по направлению к нему отряд из шестерых завербованных гражданских. Хуго осознал безысходность ситуации. Прорываться к порту бесполезно, как и вцепиться в глотку сержанта, а попытка скрыться от солдат, бросившись прочь от городских стен, по сути, являлась гарантом гибели от выстрела в спину. Хуго ничего не оставалось, как покорно сдаться и уповать на волю Иисуса, который, как надеялся парень, до сих пор был с ним и помогал выживать в море и джунглях.

– Да?! – неожиданно громко, уверенным ровным тоном произнес юноша.

– Скорее! Помоги парням перевернуть повозку! Вон там! – сержант указал рукой на раскачивающих повозку с сеном двух солдат. Юноша одарил сержанта широкой искренней улыбкой, присущей по-настоящему счастливому и довольному жизнью человеку.

– Сию минуту, сеньор! – сказал Хуго и метнулся к нуждающимся в помощи военным. Он светился от счастья, ведь на него никто не обращал внимания, солдаты не теряли время на поиски преступников и были заняты совершенно другими делами. Они занимались возведением защитных сооружений и готовились отбивать нападение на порт.

Внутри городских стен люди были объяты паникой еще больше, чем те, за воротами. «Они боятся огня и воды! Молитесь, люди! Просите Бога помиловать вас! И он услышит!» – звучал голос безумного проповедника. Хуго показалось, что этот молодой миссионер выжил из ума. Он был облачен в черную рясу, измазанную в грязи и крови. Волосы его были полностью седыми, а мечущиеся серые, почти бесцветные глаза источали безумие. Он был не единственным сумасшедшим в медленно продвигающейся к причалу толпе. Многие люди вели себя странно. Оглядывались в ожидании опасности, вздрагивали от любого шума, суеты и даже друг от друга. Страшнее самих людей были только их речи. «Они пришли из другого мира!» «Эти существа – порождение ада!» «Каждый может обернуться демоном! Я сама это видела». «Мой сын превратился в одного из них», «Мы еле спаслись!» – Слышал Хуго в продвигающейся к кораблям толпе. Выхватываемые ухом фразы до дрожи пугали его. Когда он добрался до стоящего у причала корабля, его с остальными беженцами военные любезно провели на борт.

– Что происходит? – спросил Хуго у идущей рядом молодой девы. Она удивленно глянула на него и, не промолвив ни слова, склонив взор, продолжила подниматься по трапу.

– Ад, сынок! – услышал мятежник голос позади. – Врата в преисподнюю открылись, и демоны вышли из глубин, объятых пламенем, чтобы забрать наши души! И они это сделают! Непременно! Вот увидишь!

– Да иди уже! – с крайним раздражением прервал проповедь старика из толпы матрос, служивший на транспортном корабле.

Кораблем была торговая шхуна «Кармелита». Старой двухмачтовой посудине уже давным-давно нужно было идти на покой, но ситуация на Кубе требовала использования всех судов, даже находившихся в откровенно плачевном состоянии, как это корыто. Гафельную шхуну успели законопатить и сменить часть такелажа. Хуго прошел на ее корму и разместился среди пассажиров, которых было так много, что команда с трудом управлялась с парусами и палубными работами. На палубе он видел в основном женщин, детей и стариков, но были и мужчины. Они следовали вместе со своими семьями.

– Когда отходим? – послышался голос на палубе «Кармелиты». Кто-то, не в состоянии терпеть задержку, уже не первый раз подгонял команду.

– Мы покинем порт только тогда, когда ветер задует с юга, а пока – он привальный, так что ждем! – на удивление вежливо ответил вахтенный на вопрос, задаваемый неоднократно.

– Нам нужно убраться из этого проклятого места как можно скорее! Вы что, не слышали: все, кто ждал ветра в порту Пунта Алегре, были обращены. Никто не спасся! – парировали слова моряка пассажиры. – Дайте нам весла! Мы отойдем от берега и без нужного направления ветра! – не унималась толпа.

– Сейчас дует северо-западный ветер! Куда вы собираетесь грести? Одурели совсем! – вступился в дискуссию боцман, но люди не собирались отступать, и возмущенных стало больше.

– Где капитан? Давайте его сюда! – послышались крики паникующих. Беспорядок продолжался еще долго, пока из открытого брандерщита не появился капитан.

– Я и сам был бы рад убраться из порта как можно скорее, но без припасов мы погибнем в море! – капитан указал на шесть забитых до отвала провиантом повозок. Они едва втискивались на пристань. Солдаты безжалостно расталкивали толпы людей.

– Лучше сдохнуть с голоду в море, чем от лап тварей, появившихся на острове!

– Нет, так ведь не будет! Вы первые, потеряв рассудок от жажды и голода, начнете пожирать беспомощных и раненых, которыми забит лазарет! У меня достаточно опыта, я и сам видел подобное! – продолжал капитан.

– Кто эти раненые? Вы их видели? Они могут быть опасны! Через раны злой дух проникает в людей! Я знаю, о чем говорю! Я видела это! – в центре палубы, где было свободное место, показалась скрюченная, ежившаяся, дрожащая женская фигура. Босая женщина в изодранной одежде как можно громче начала требовать, чтобы раненых оставили на берегу, но ее никто не стал слушать, а один из сидевших рядом мужчин врезал ей как следует, и от удара женщина свалилась с ног. Держась за щеку, сгорбившись и шатаясь, она заняла свое место в толпе, тихо приговаривая: «Попомните вы еще мои слова». Капитан был тверд в своих решениях, и попытки толпы повлиять на отход шхуны были тщетны.

Только когда солнце начало исчезать за крышами возведенных зданий, швартовы, свободно лежавшие на деревянном причале, натянулись, свидетельствуя о смене ветра. Теперь ветер благоволил отчалить и убраться из этого проклятого места восвояси. Когда подвезли оставшиеся бочки с солониной и сухарями, на окраинах города раздались выстрелы. Огонь велся во всех направлениях. Чуть позже послышались крики, и люди толпами повалились на причал. Ведомые невиданным ужасом, они смели баррикады и солдат, умудрявшихся до этого момента сдерживать натиск толпы. Трап на шхуну уже был убран, и обезумевшая толпа не могла попасть на корабль. Они с разбегу пытались запрыгнуть на борт «Кармелиты», но срывались и падали в воду. Вдали показались солдаты. Они в толпе спешили на пристань. Капитан заметил четверых изувеченных солдат. Поддерживая друг друга, они продвигались к кораблю. Солдаты были тяжело ранены. Один из них лишился кисти, другой прикрывал рваную кровоточащую рану на животе. Солдаты что-то кричали, сложно было разобрать слова в канонаде выстрелов и потоке шума, создаваемого толпой. Лица военных источали страх и боль, а в глазах теплился огонек надежды, что им удастся добраться до кораблей.

– Поднимите солдат на борт при помощи шлюпки! – отдал приказ капитан. – А после рубите швартовы! – когда едва живых солдат подняли на борт, пассажиры проводили их в лазарет.