Виктор Колесников – Пожиратели Миров (страница 19)

– Есть ли испанцы на острове, капитан? – спокойно и вежливо произнес главарь банды, на что Сантьяго молча покачал головой, не отводя глаз от тени, отбрасываемой пальмами. – Если обманешь… – Пират не договорил, чтобы тот сам додумал, что с ним случится, если они вдруг попадут в засаду.

Сантьяго прекрасно понимал, что он уже мертвец. Ему грозила смерть как от шайки морских разбойников, которые не собирались сохранять ему жизнь, так и от чудовищ, обитавших на берегу. Одно он знал наверняка: живым ему не уйти.

Когда шлюпка врезалась в песчаное дно, сидящий рядом верзила ударил его в плечо, и он упал в воду. Эта унизительная выходка нисколько его не задела, он был занят гораздо более насущными проблемами, нежели рассуждениями. И уж тем более не собирался затаивать обиду на чернь. Сантьяго выбрался на берег, где его ждали разбойники. Они смеялись и что-то ему говорили, но он только и делал, что озирался по сторонам и всматривался в заросли папоротников и банановых пальм. Его странное поведение заметили пираты. Сопровождавший его верзила хорошенько приложился кулаком в скулу по приказу главаря, после чего Сантьяго упал на землю.

– Что-то ты, капитан, больно тревожный. Уверен, что, кроме тебя, на острове не осталось ни одного испанца? – Поставив сапог на грудь пленного и наклонившись к его лицу, произнес главный разбойник.

– В этих землях бродит смерть и демоны, поэтому ни испанцев, ни англичан мы не встретим.

– Точно, – злобно оскалился главарь банды и направился вдоль небольшой тропы прямо к скале.

Сантьяго получил пару пинков в бок, после чего его поднял верзила и принялся толкать вперед. Несмотря на промокшие насквозь одежду и сапоги, в которых хлюпала вода, капитан изнемогал от жары. Когда отряд приблизился к открытой зловещей пасти грота пещеры, в сознании Сантьяго внезапно начали всплывать образы тех жутких созданий, напавших на него в чертогах галеона.

– Это же то самое место? Место, где вы складировали золотишко после кораблекрушения? – обратился главарь к капитану, на что тот робко кивнул и остановился.

Пираты, заметив, что он не следует за ними, тоже остановились. Кто-то держал пистолеты наготове, кто-то просто положил руку на оружие и молча смотрел на Сантьяго, а кто-то – зловеще улыбался в предвкушении крови. И Сантьяго, и головорезы отлично понимали, что отказ двигаться дальше означал смерть на месте, ведь пираты не будут церемониться с противником, ставшим им бесполезным. Капитан привел бандитов к золоту. Теперь он был им не нужен, а возможно, даже опасен. Сантьяго бросил взгляд на главаря, доставшего свой искривленный нож. Бандит уверенно, не спеша подошел к моряку. Не пряча глаз, а напротив, пристально смотря прямо в глаза своей жертве, с размаху вонзил нож в шею. Удар был очень сильным. Сантьяго почувствовал тупую боль, а потом удушье, слабость, быстро овладевавшую его телом. Он медленно опустился на землю. Капитан судорожно глотал воздух, но легкие заливало кровью. Лежа на боку, под стихающие удары сердца он видел, как бандиты исчезают в темноте недр пещеры.

Филипп Диккенс шел вперед с единственным факелом, найденным под ногами в узком проходе пещеры. Он сильно прогорел, но бандиты все же умудрились его поджечь, это был единственный источник света. Без снаряжения и подготовки моряки спешили по тоннелю в надежде, что в конце пути их ждет долгожданное вознаграждение – несметные сокровища. Диккенс Безжалостный размышлял над тем, как бы ему аккуратно перебить команду, если золото окажется в пещере, и не попасть под нож своих головорезов. Убить идущих рядом – только половина дела, еще нужно было как-то объяснить пропажу людей ожидающим на корабле. Конечно, капитан мог сказать, что они попали в засаду. Рассказать, как он храбро сражался, но все-таки численное превосходство испанцев не оставило ни единого шанса. В этом случае нужно будет сыграть отчаяние, боль утраты и гнев, а затем отомстить врагу и демонстративно казнить пленных испанцев. Но поверят ли ему в очередной раз?

Убивать своих Филиппу было не впервой, и те счастливчики, которые знали капитана дольше, чем длится эта экспедиция, поймут, что на самом деле произошло с командой. Если ему не поверят – придется делить награбленное между всеми, кто выжил. «А если сказать, что отряд попал в засаду, я едва остался жив, а золота в пещере не оказалось? Это неплохой вариант. Риск того, что золото достанется следующей экспедиции, немалый», – размышлял Диккенс, пока следовал темными тоннелями.

Наконец команда разбойников вышла в большой зал. Это было огромное круглое помещение. В дальней части пещеры мерцали и переливались золотые монеты. Даже в свете единственного факела пираты видели сундуки и кувшины, под завязку набитые золотом. Филипп перекрестился и уже было бросился к сундукам, как на его затылок обрушился тяжелый кулак верзилы. Бугая звали Мэйсон. Он наступил на спину своего капитана, пока оружие – пистолеты, саблю и нож – не забрали остальные. Затем бандиты разули капитана, и кто-то в полумраке перерезал ахиллесовы сухожилия его же изогнутым ножом. Казалось, что свод пещеры вот-вот обрушится от неимоверно сильных воплей преданного главаря. В этом крике вмещался и страх, и злость, и обида.

– За что?! – сквозь слезы орал капитан, пока кто-то из команды обыскивал его карманы в поисках ценных вещей. – Где ваша честь? – вопил он, ощущая, как кровь хлещет из ран. Тело дрожало, как и голос.

Моряки не разговаривали с Филиппом, будто его уже не было в живых, словно он – призрак. Пираты оставили капитана во мраке пещеры, а сами приближались к сокровищам. Они о чем-то радостно говорили и смеялись, а Диккенс рыдал, как ребенок, то ли от обиды, то ли от резкой, нестерпимой боли в ранах, до тех пор, пока не услышал: «Филипп, мы знаем, чего ты хочешь… Ты хочешь мести… Больше всего ты хочешь мести…»

– Да, черт возьми! – произнес он, захлебываясь слюной, не переставая рыдать и корчиться от боли. – Кем бы ты ни был, я хочу мести. «Тогда подчинись нам, сынам Шан-Гаста», – слышал он, пока был в сознании.

Глава 11

Бросаемые водами могучего атлантического океана, братья днем и ночью боролись за свою жизнь. Они в своем естественном обличии – черной маслянистой субстанции – скользили по поверхности дрейфующих остатков конструкции шхуны. Доски, парусина, рангоут и всевозможная утварь сгруппировались вместе и хлипким островком суши держались на поверхности разъяренного океана. На клочке спасительной суши, уклоняясь от брызг морской воды, являющейся для них не менее опасной, чем лава для людей, братья неумолимо искали безопасное место. Посреди Атлантики для них не было безопасного места, и посланники небес это прекрасно понимали.

Черная субстанция шмыгнула в щель между повисшей парусиной и деталью корабля – сбитых вместе досок. Под парусом они были закрыты от шквала брызг. В укрытии было много вещей. Все мокрое и сломанное. Внеземной организм осторожно прощупывал предметы и просачивался между ними своим бесформенным телом в поисках лучшего убежища, способного сохранить в этой ситуации хрупкие жизни сынов Шан-Гаста. Среди хлама братья наткнулись на что-то холодное и твердое. Они обхватили предмет и вытащили из-под сваленного тряпья и досок темный сосуд. Он был герметичен. Узкое отверстие закрывала деревянная цилиндрическая деталь. Сыны вытащили деревяшку и опасливо проникли внутрь.

В сосуде было абсолютно темно. Сильный сладкий аромат с нотками фруктов и карамели не останавливал их. Братья медленно двигались по изогнутой поверхности, пока волна не ударила в стихийно созданный плот. Сосуд из черного стекла отлетел в сторону и сильно ударился о ящик. Пришельцы скользнули в его глубину и погрузились в жидкость. «Морская вода!» – единственное, о чем подумали братья, пытаясь прилипнуть к стенкам емкости. Но, несмотря на попытки спастись, сыны попали в содержимое бутыли. Это была не соленая вода, ведь от соли сыны Шан-Гаста моментально бы погибли. Этот состав абсолютно не причинил им вреда. Сосуд с неизвестной ароматной жидкостью был лучшим местом, где они могли двигаться многие месяцы без риска к своей единственной цели – людям.

Берег крутым обрывом уходил в воду. Здесь, неподалеку от рыбацкой деревушки, которую местные прозвали «Хау-лбус-самаки», поблизости города Сафи, нечасто можно было встретить людей. Обычно людьми, появляющимися на берегу, были пираты, которым Марокко служило пристанищем, и даже деспотичный правитель Мулай Исмаил ибн Шериф ничего не мог поделать с головорезами, орудующими десятилетиями на его земле.

Этот африканский берег, омываемый водами атлантического океана, частенько одаривал ищущих наживу местных, порой изможденных нищих, но не теряющих надежду на благополучный исход. Хассан – мальчишка из Сафи – иногда подходил к крутому обрыву береговой линии, чтобы осмотреть берег до самого горизонта в поисках морских даров. С севера берег не был обрывистым и для наблюдателя со скал был как на ладони. Хассан пришел не один. Мальчик прихватил с собой верных и смелых сверстников. Разведывать отрядом было не так страшно, да и в случае стоящей находки – сокровища – можно было унести ее с берега и не оставлять на виду. Обычно мальчишки довольствовались выброшенным на берег потерянным грузом из кораблей. Конечно, он был никуда не годным после пребывания в соленой воде, но иногда им попадались ценные вещи. Например, парусина, за которую друзья смогли выручить денег на еду. А еще им попалась шлюпка с иссохшим моряком. В карманах его куртки они нашли отсыревший табак и курительную трубку. Еще в лодке лежал мушкет.