Виктор Колесников – Пожиратели Миров (страница 16)
– Сюда! – крикнул он своим из последних сил и поднял руку вверх. На шлюпке капитана увидели не сразу, но он все же был спасен.
– Демоны острова… демоны острова… демоны острова, – шептал он, когда оказался в шлюпке. – Демоны… демоны… демоны… они ждут в трюме галеона, – бормотал капитан, но моряки, укутав его в плед, не обращали внимания на слова. Они принялись поить его ромом и осматривать на наличие ран.
Из пяти шлюпок только одна развернулась обратно к фрегату, а другие направились к галеону, чтобы отбить корабль от английских захватчиков, ведь словам обезумевшего капитана никто не поверил. Сантьяго терял сознание и плохо соображал. Вскоре сознание покинуло его, и он провалился в бесконечную темную бездну.
Глава 9
Путь к южной оконечности Кубы был опаснее, чем думали бежавшие с галеона мятежники. По пути к кубинской земле самым страшным исходом для моряков, бросаемых жестокими водами Карибского моря, был плен, а заклятыми врагами являлись их собственные братья – испанцы. Хуго, одушевленный блестящим побегом, молил Бога о том, чтобы ему сопутствовала удача и под покровом ночи его с подельниками не схватили военные. Оказаться в темнице – означало быть казненными на рассвете. Хуго поклялся себе, что будет сражаться с доблестью льва с каждым, кто посягнет на его свободу или жизнь. Он считал, что его поступок – бегство от безумия правителей и самого ужасного исхода на проклятом острове – правое дело. В первую очередь думал он о жизни своего немощного отца, а не как другие его соратники – о сохранении собственных шкур. «Нет! Я прошел слишком многое, чтобы в итоге попасть в лапы солдатам короля в песках кубинского берега. Нужно во что бы то ни стало затеряться в джунглях и следовать своей цели под покровом ночи», – размышлял он, всматриваясь в черный берег Кубы. В ту ночь моряки не могли определить свое месторасположение, так как с воды не было видно ни единого огня. Остров как будто был не рад беглецам и не хотел принимать изможденных людей на своих берегах. На рассвете шверт шлюпки наконец-то уткнулся в песчаную кубинскую твердь.
Обессиленные и гонимые страхом смерти, они спешно скрылись в нависавших над водой джунглях. Этот путь оказался сложным, ведь бегство в Испанию изначально планировалось по водам реки Саса на шлюпках до самого поселения Санкти-Спиритус, но мятежники отвергли план еще в море неспроста. Неизвестные на шлюпках в кубинской глубинке посреди реки будут тут же замечены и досмотрены. Нарваться на военный конвой было равносильно смерти, и это понимал каждый. А в годы военного соперничества с Англией количество патрулирующих отрядов увеличили во всех провинциях Испанской колониальной империи. Разумеется, передвигаться на лодках было куда легче, чем пробираться сквозь непролазные и опасные джунгли. Побывавшим в них и выжившим казалось, что даже растения жаждут сожрать любого, кто посягнет на их зеленое царство, не говоря уже об агрессивных представителях местной фауны. Начиная от огненных муравьев, змей и ядовитых растений, заканчивая ягуарами и крокодилами – в зарослях могло убить абсолютно все, но фауна острова не так сильно пугала путников, как отсутствие съестного и воды.
Жажда могла прикончить их гораздо быстрее, чем испанские солдаты. Беглецы пробирались сквозь растительность смешанного леса, в зелени которого мелькали диковинные птицы. Они пестрыми пятнами перелетали с ветки на ветку, создавая яркий контраст. Звуки и запахи, ранее не знакомые путникам, окружили и создали неповторимую атмосферу другого, не похожего на их земли мира.
После первого дня пути сквозь кубинскую флору, где они не встретили ни единой души, им открылся вид на Санкти-Спиритус. Поселение даже издалека виделось мертвым. Городишко был сожжен дотла. Обугленные строения одинокого городка огонь оставил давным-давно. Было сложно представить, что произошло на провинциальных и ранее пустынных улицах, но живых в Санкти-Спиритус больше не было. На улицах поселения обитал лишь ветер и души тех, кто навеки остался лежать в местной церквушке. Именно в ней, разбитой и скошенной набок, сквозь многочисленные бреши в обугленных стенах мятежники увидели будоражащую разум картину: сотни сгоревших тел, рассыпающихся от ветра.
От увиденного мятежники забыли об осторожности. Они, наплевав на скрытность, в открытую бродили от одного сгоревшего до основания дома – к другому. В смятении они внимали весь ужас происходящего, рассматривая место великой трагедии. Не все сгоревшие в пожаре тела были человеческими. На пепелище встречались останки неизвестных существ. Увековеченные огнем, превратившиеся в черные угольные изваяния, мертвые имели множество конечностей. Их тела были вытянутыми. Хуго в них пугали больше всего пасти, походившие на челюсти крокодила. После пожара, превратившись в скульптуры из пепла и угля, образ созданий потерял детали, но мятежники отчетливо видели, как неизвестные создания застыли, протянув множество конечностей к укрывшимся в церкви людям. Неизвестные, разинув пасть, застыли в своей последней атаке. Эти твари следовали своей цели, невзирая на огонь, объявший здание. Даже этим утром, когда пожар закончился несколько дней назад, морякам было понятно, что существа не убоялись пламени и следовали объятым огнем коридором христианской святыни, пока не погибли сами.
Исследовав поселение, команда отыскала два заряженных мушкета и побывавшие в огне сабли. Их моряки вытащили из обгоревшего тела жуткого существа, одного из окруживших людей в зале для богослужения. Мушкеты лежали в траве чуть поодаль от эпицентра пожара. Скорее всего, отступая, мушкеты просто бросили. Вопросов у беглецов было много, но кто мог на них ответить? Несмотря на то, что день только начинался, команда торопилась к северному побережью. Чем дальше они уходили от сгоревшего городка, тем страх все сильнее поселялся в них, вытесняя отвагу. Моряки не знали, что произошло в городе, кем были ввергающие в ужас обугленные фигуры и почему люди скрывались в горящем здании от этих существ. Но страшнее всего для моряков была мысль о том, что где-то на их пути встретятся такие же твари.
На севере, среди песчаных пляжей, расположились три порта. Самым близким для команды был Ягуахай. Из порта отправлялись торговые и грузовые суда в Испанию. Однажды Хуго и сам отплыл из Пунта Алегре, чтобы увидеть отца. Когда юноша вспоминал эти времена – обыденные серые будни обретали теплые краски. Мысли о единственном дорогом человеке и надежда вновь увидеть отца не позволяли силам Хуго иссякнуть до самого порта Ягуахай.
Небольшой город с раскинувшимся на несколько сотен метров причалом порта издалека напоминал муравейник. Люди, слившиеся в одну пеструю массу, с холма, где устроились мятежники, походили на вязкую, тягучую темную жидкость, медленно затекавшую в недра кораблей. Каравеллы, каракки, галеоны, шхуны и бриги стояли на рейде в ожидании, пока освободится место у причала для погрузки прибывающих в порт людей.
Даже издалека Хуго видел сотни испанских солдат, но они не стояли на пропускных постах: людей, отовсюду прибывавших в город, они не обыскивали и не занимались поиском преступников. Военные плотным кольцом заняли места на частоколе, сторожевых башнях. По-видимому, блокгауз был набит солдатами, запасами провизии и боеприпасами для боя в изнурительной осаде. Вход в укрепление был закрыт, а в бойницах мелькали темные фигуры с мушкетами. «Военные ждут атаки. Возможно, городок у реки Саса был сожжен англичанами». Хуго еще раз осмотрел оборонительный вал Ягуахай и городскую стражу. Посреди поселения испанские конкистадоры выдавали мушкеты и сабли гражданским. Защитники города метались по улицам, выполняли поручения руководства, а некоторые помогали гражданским, чем могли.
– Что делать теперь? Есть мысли на этот счет? – фраза Руиса прозвучала так внезапно, что Хуго от неожиданности вздрогнул.
– Нет. Теперь я не знаю, как будет лучше поступить для всех нас. В одном я уверен. Обратно в джунгли я не вернусь. Мы можем попасть на корабли, если разделимся и затеряемся в толпе, – Хорхе указал на стягивающихся со всех сторон в порт людей. Их было так много, что вереницу из повозок и пеших групп было видно до самого горизонта.
– Что происходит? Англичане все же решили присвоить остров себе? – спросил Руис.
– Англичане? Ты серьезно думаешь, что те создания, погибшие в огне, были англичанами?
– Ну тогда кем? Голландцев и французов я что-то поблизости не встречал! Может быть, это мятежные матросы, сбежавшие с такого же галеона, как «Святой Себастьян», подожгли жителей и себя? – Руис привстал из укрытия, чтобы получше рассмотреть происходящее у холма, служившего морякам наблюдательным пунктом, в надежде, что хоть где-то найдется лазейка и беглецы смогут убраться подальше или хотя бы укрыться до лучших времен.
– Я, конечно, не могу утверждать, что именно мы видели на руинах Санкти-Спиритус, но допускаю, что «Святой Себастьян» все же достиг своей цели, и что-то, что находилось на Пиносе, выбралось на свободу! – мятежник смотрел, как люди спешно грузились на ожидающие их суда.
Погрузка на корабли, возведение фортификационных сооружений и вербовка добровольцев в ряды испанской армии – все происходило сумбурно: в спешке и панике. Солдаты метались от стены к стене, устанавливали укрепления, подносили мушкеты к укреплениям и подкатывали пушки. Даже с приличного расстояния складывалось впечатление, что люди напуганы до смерти. Матросам казалось, что, если кораблей для беженцев не останется – гражданские скорее бросятся с пристани в воду и вплавь пересекут Атлантику, но ни за что не останутся на берегу.