Виктор Колесников – На осколках мира (страница 19)
Фок, кливера, марселя и грот заполаскивали, словно шхуна стояла в левентик относительно к ветру, хотя Нона, находясь в кубрике, ощущала движение парусника, гонимого ветром.
— Ну, давай! Чего застыла? — послышалось сзади и женщина испугано повернулась на голос. С леерного ограждения юта на женщину с яростным воплем прыгнул Дарси Уолш. В руке он сжимал нож. Уилкинс отпрыгнула в сторону, упала и попятилась назад, а капитан буксира рухнул на палубу, вонзив в доски клинок. Он, неистовый, с перекошенным от нечеловеческой злобы лицом бросился на женщину, выставив нож, но она и в этот раз увернулась. Нападавший с силой врезался в мачту, разбив лицо, а Нона перекатилась к фальшборту. От удара напор безумца спал и Уолш вытер рукавом кровь с рассеченного лба, взял паузу.
— Чего это ты? Разве смерть не будет для тебя спасением? — мужчина облизал губы, а потом, тяжело кряхтя, поднялся и не спеша побрел к своей жертве.
Нона встала на ноги и, не спуская с Дарси взгляд, нащупав такелаж, принялась карабкаться на грот-мачту.
Безумец бросился к ней, но Нона ловко поднималась на марсовую площадку по выбленкам и уже была так высоко, что мужчина едва дотянулся до ее щиколотки. Нона с силой ударила свободной ногой по руке Уолша и тот, злобно выругавшись, отпустил ее. Уилкинс добралась до гафеля, выше которого располагалась марсовая площадка, и обернулась. Она осмотрелась. На палубе и такелаже его не было, также она не слышала стука его обуви на трапе или какой-либо шум из кают-компании. «Значит, он не спускался в помещения, тогда где же он? И где Джесс?». Она еще раз осмотрела палубу, в этот раз с целью увидеть тело подруги, но не смогла обнаружить даже следов борьбы. Тогда Нона решила обезопасить себя и подняться еще выше на марс-рею. Когда она задрала голову вверх, кто-то схватил женщину за волосы. По ее горлу скользнуло лезвие, на грудь хлынула кровь. Это произошло мгновенно и неожиданно для Ноны. Ее убийца был искусным мастером своего дела.
— Я заберу ваши грешные души… Все до одной… — ей шепнул кто-то на ухо, но это был не Уолш, а потом легонько толкнул ее вперед. Тело быстро теряло жизненную силу, и женщина сначала падала на палубу, но приблизившись, доски будто бы растворились и перед ней разверзлась беспроглядная чернота, в которую Уилкинс проваливалась до тех пор, пока не услышала встревоженный голос Олдриджа. «Нона, мать твою! Проснись! Джесси…».
«Все это было дьявольски реалистичным сном!», — она стремительно приходила в себя и гнетущее чувство безысходности, ужас и отчаяние сменились надеждой и каким-то слабым, но реально ощутимым счастьем, осознанием того, что она все еще жива, что снова увидит близких ей людей и вновь насладится бескрайним серым морем.
— Что случилось? — спросила она у Олдриджа и невольно улыбнулась, увидев родного человека, спасшего их из лап смерти.
— Идем… — бросил он и поспешил к двери. Итан впервые видел улыбку Ноны, во всяком случае, искреннюю улыбку, без негативного подтекста, которой одаривают друг друга близкие люди, каковыми выжившие никогда и не являлись. Возможно, Олдридж в другой ситуации обратил бы внимание на дружественное выражение, но обстоятельства не позволили заметить улыбку и весьма странное поведение той, которую еще вчера он не мог терпеть.
— Ее нигде нет, — Итан обратился к Ноне, когда она появилась на палубе, где уже собрался весь экипаж.
— Джесси! — крикнула Уилкинс и принялась осматривать палубу, — Джесс! — продолжала она звать подругу. — Когда вы обнаружили ее пропажу? — спросила Нона, всматриваясь в тревожное море у борта шхуны.
— С момента ее пропажи не прошло и получаса. На вахте всегда был я, — сказал Олдридж.
— Так как же ты упустил ее?
— Я хотел попросить Брайана, чтобы он подменил меня на час-другой, это заняло пару минут, а когда мы вместе поднялись на палубу — ее уже не было.
— Куда она могла запропаститься… — тихо сказала Нона.
— На «Лилит» нет такого места, в котором можно было спрятаться настолько хорошо, чтобы я не нашел, — бросил Итан, когда подошел к фальшборту, на который оперлась Нона.
— Тогда куда же она могла пойти? — Нона посмотрела на Олдриджа полными отчаяния глазами, но товарищ, ничего не ответив, направился в каюту. И он, и Нона, и все остальные прекрасно понимали, что Миссис Харрис больше нет. Все понимали, что бесследно исчезнуть в новом мире, ограниченном лишь корпусом шхуны, можно только во всепоглощающем, всевластном море. Все понимали, что со временем вода заберет и их.
Глава шестнадцатая
«Бедный Дин Такер»
Для Дина Такера — самого богатого американца, до катастрофы жившего в Норвегии, «Шайни эсс» — суперяхта, длиной 200 метров — была оплеухой другим миллиардерам. Даже яхта эмира Абу-Даби, именуемая «Аззам», была меньше на целых двадцать метров. Несомненно, все богатеи мира плевать хотели на столь ничтожное превосходство, как размер судна, ведь визуально, на отдалении от берега, разница в длине была незаметна. К тому же, помимо размера были и достоинства не менее важные, а именно: ее оснащение, материалы отделки и дизайн. Одержимый погоней за званием обладателя самой роскошной яхты, Такер и в этом превзошел всех. Тик для верхних палуб он заказывал на Суматре или Бирме, где древесина имела плавный переход от желтого до темно-коричневого цвета с коричневыми или оливковыми полосам. Деревья, имеющие такую структуру и цветовую гамму, произрастали исключительно в лесах Суматры и Бирмы. Тик из этих регионов содержал кремния больше, нежели древесина из других мест. Также в состав дерева входило нужное количество тектохинона. Подобный тик являлся редчайшим материалом и заказать его для настила всех палуб «Шайни эсс» было невозможно. Чтобы достать столько подходящей древесины, сколько нужно для самой роскошной частной яхты, владельцу пришлось выкупить производство в республике Бирма и на острове Суматра, где произрастал тик. Такого же подхода он придерживался и в остальном. Если миллиардер подбирал кожу для обивки мебели, тогда его выбор пал на производителей лучшей в Соединенных Штатах Америки, а выбирая фарфор для бара, он останавливался на антикварных изделиях «Розенталь». И пусть все богачи стремились оснастить свои яхты как можно лучше, ни один мультимиллионер не уделял столько внимания оснастке лично, и его подход не был столь принципиальным и скрупулезным, как решения Дина. К большому сожалению Такера, его детищу и гордости так и не удалось выйти из купленной им гавани до потопа. Капитан «Шайни эсс» не сумел добраться до яхты и, как считал сам владелец суперяхты, банально утонул по дороге, а вот ему удалось прибыть на судно на личном вертолете и, наверняка, эта возможность спасла ему жизнь. Благо он с молодости тяготел к небу и его дед, а потом и отец, дали ему возможность стать первоклассным пилотом.
Первые дни катастрофы он вспоминал слова отца: «Стремись к тому, чтобы у тебя была возможность», и искренне радовался, что у него действительно была возможность добраться до собственного «ковчега» по воздуху, глядя вниз на тысячи беспомощных, гибнущих в потоке людей. Его яхту сорвало с места стоянки и она медленно разворачивалась в тесной гавани, так что садить «Робенсон» пришлось на смещающуюся в бок вертолетную площадку. В тот роковой день «Шайни эсс» была готова к первому запланированному походу. Емкости с пресной водой были заполнены, как и топливные танки. Двадцать квадратных метров холодильной камеры, которую повара яхты называли северным полюсом, были забиты доверху, как и бар в трапезной на девяносто персон. Первые часы катастрофы Дин наблюдал за гибелью людей, попивая двенадцатилетний виски под звуки «Сонаты №14 Бетховена». Он видел, как вода стаскивала уцелевших людей с крыш коттеджей, разбросанных по горным склонам. Он наблюдал за тем, как волны сметали транспорт, муниципальное имущество и топили одноэтажные здания. Мобильная связь исчезла в первый же день, а спутниковая еще немного работала, но и она вскоре предала его, дозвониться по спутниковому телефону Дину так и не удалось. Спасатели были не в сети, а полиция не отвечала на звонок. Первые несколько дней уцелевшие курсировали мимо «Шайни эсс» на небольших корабликах, парусных яхтах и даже надувных лодках. Некоторые сумевшие выжить дрейфовали вдалеке, а на одном из перевернутых вверх дном тонущем судне, уходившем под воду в каких-то семидесяти метрах от его суперяхты, миллиардер видел моливших о помощи. Люди, осознав свое безнадежное положение, пытались привлечь к себе внимание. Они размахивали руками, звали на помощь, но Дин, в распоряжении которого был собственный пятидесятифутовый катер, несколько гидроциклов и спасательный РИБ, даже не думал их спасать. Расположившись у стеклянного фальшборта на мягком шезлонге из белого винила, он, потягивая Шато Лафит под аккомпанемент Анатолия Лядова, без сожаления наблюдал за последними минутами жизни тех, кто, как он считал, сам был виновен в гибели, ведь не позаботился о собственной безопасности, не сумел купить собственную небольшую крепость на воде, как «Шайни эсс». Когда миллионеру наскучило шоу, в котором артистами были утопающие, он улыбнулся погибающим на тонущем судне, помахал терпящим бедствие рукой и скрылся за тонированным стеклом надстройки верхней палубы.