Виктор Колесников – На осколках мира (страница 18)

Взяв девочку за плечи, Марти посмотрел ей в глаза и сказал, что придется прыгать. Агата едва заметно кивнула. Конечно, она была напугана и не отдавала себе отчет о высоте борта. В этой экстремальной ситуации она даже не задумывалась о том, что по высоте борт «Норд стар» был не меньше многоэтажного дома. Капитан бросил канистру, а потом, схватив девочку, бросился за борт…

Глава четырнадцатая

«Освобождение»

Джессика находилась в забвении. В кромешной тьме, в безмолвии, среди грез она наконец-то чувствовала себя хорошо, ведь пребывала в одиночестве. То и дело девушку наведывали близкие ей люди — мама, отец, даже старые подруги, которые никогда не были ей близки. На самом деле Джесс их искренне ненавидела. «А как иначе относиться к конкуренткам, полным зависти и злобы?», — неоднократно говорила она своей маме. Бестии из прошлого навещали ее редко, как и отец, а вот мама регулярно нарушала тишину бескрайней пустоты. Все гости появлялись из неоткуда, разговаривали с Джессикой, а потом исчезали также внезапно, как и появлялись — растворялись в пустой бескрайней тьме. Справа от Джесси послышался шум. Звук был похож на едва слышные легкие шаги. Она повернула голову в сторону шагов, но никого не увидела. Стук каблуков, темп и шарканье показались ей знакомыми, а когда гость подошел настолько близко, что она сумела уловить аромат его парфюма, Джессика узнала своего бывшего мужа. Стэнли она была не рада. Нет, она не испытывала неловкости, будучи инициатором разрыва отношений. Стэнли Харрис ее раздражал настолько, что будь у Джесси возможность вцепиться в супруга, миссис Харрис непременно вонзила бы в его лицо ногти.

— Что тебе нужно от меня? Все кончено, я уже тебе сказала! — прорычала девушка, но Стэнли ничего не ответил. — Чего молчишь? Уходи! — Эту фразу Джессика произнесла с надрывом. Голос надломился и вместо злобного звериного рыка дрогнул. Теперь девушка изображала жертву — всхлипывала и, тяжело, прерывисто дыша, шептала: «Оставь меня! Оставь… Не мучай…», но Стэнли, скрытый мраком, беззвучно наблюдал за бывшей женой, и когда Джесс поняла, что его разжалобить не удалось и мужчина не собирается уходить, вновь изменила поведение.

— Стэн… Милый… Я такая дура. Прости… Прости меня… Он не оставил мне выбора!

— Не оставил? — внезапно заговорил Стэн, — разве? — На его вопрос бывшая супруга лишь шмыгнула носом. — А мне кажется, ты могла остаться верной мне! Разве нет?

— Я не знаю! А как бы ты поступил в ситуации, когда к горлу приставлен нож и толпа дикарей, окружившая тебя, только и ждет команды разорвать тебя на части? Что в этой ситуации сделал бы ты? — Джессика опять стала грубой, обращаясь к Харрису с нескрываемой злобой и презрением.

— Что бы сделал я… — задумчиво произнес Стэнли, — думаю, что ничего и был бы убит на месте.

— Вот так? Легко тебе говорить! Ты же ничтожество. Идиот! Где бы ты взял столько решимости? Не смеши… — Она залилась безумным хохотом. — Нет Стэн, я скажу, что было бы, если бы ты попал в ту ситуацию, в которой оказалась я! Слушай… Ты стал бы маленькой послушной шлюхой жестокого, но справедливого Крула, — имя предводителя народа Цаво девушка произнесла шепотом, — и все Стэн. Все…

— Милая… Моя родная Джесс… — произнес он нежно, — Я был убит, а потом съеден ими. Ты тоже ела меня, дорогая… И в той ситуации я бы не стал той, кем являешься ты и всю жизнь была. Я выбрал бы смерть… — Сказал он, но ответа не последовало. Джессика тихонько плакала. Эти слезы были искренними.

— Прости, — произнесла она шепотом сквозь слезы, — я ненавижу себя. Мне омерзительно осознавать то, кто я, противно вспоминать свою жизнь, стыдно перед папой и я хочу, чтобы ты простил меня за все.

— Я… — начал Стэнли Харрис, но Джессика перебила его.

— Я хочу, чтобы ты простил меня за то, что я ни разу не захотела тебя. О боже, да я даже не любила тебя никогда! Прости меня! Стэн, прости…

— Конечно! Я прощаю тебя и по-прежнему люблю. И я хочу вновь быть с тобой!

— Правда? Я тоже хочу быть с тобой. Хочу начать с чистого листа. Забыть все, что было.

— И я! Давай начнем все с начала! Вот увидишь, у нас получится. Встань и иди на мой голос! Утони в моих объятиях…

— Хорошо! Я согласна… — В голосе Джессики слышалась надежда. Она подскочила и уверенным шагом пошла сквозь тьму на голос своего бывшего мужа. Девушка хотела начать все заново, хоть и уверенности в том, что ей удастся найти в себе силы полюбить человека, которого она ненавидела всей душой, не было. Сейчас она хотела выжить. Вернуть то время, когда она была счастлива настолько, насколько это было возможно для Джессики — в мир богатства, комфорта и терпения к мужу.

— Вот так… Молодец! — произнес Стэнли, когда Джесс оказалась на расстоянии вытянутой руки.

— Я люблю тебя дорогой! — воодушевленно произнесла девушка, протягивая руки к нему, но пальцы коснулись чего-то холодного, и не успев она отдернуть руки, как в ее кисти вцепились грубые, будто бы сделанные из камня, руки. Их она тоже сразу узнала.

— Я прощаю тебя, Джесси, — где-то в стороне послышался голос Стэнли, а перед лицом Джесс показалась злобная физиономия Крула. Он сжал ее руки с такой силой, что девушка не смогла сдержать полный отчаяния и страха крик. Ей казалось, что Крул был способен распознать ложь даже по запаху, поэтому супруга не стала оправдываться перед мужем, как бы сделала в случае, если бы ей нужно было выкрутиться из очередной сомнительной ситуации со Стэнли. Мощные кисти предводителя народа Цаво до боли сжали ее шею, перекрыв доступ кислорода, пока Джессика медленно не растворилась во тьме.

Глава пятнадцатая

«Уныние»

Первая ночь на свободе для Ноны Уилкинс оказалась мучительной. Побывавшая в аду, боялась закрыть глаза, ведь первыми возникшими образами была жестокая расправа над товарищами. Она наблюдала за убийством через ржавые прутья своей конуры — клетки, в которой ее держали как ягненка на заклание. Даже болтаясь в своем, когда-то ненавистном, гамаке, полюбившимся этой ночью, Нона ощущала трюмные холод и сырость. Переживания неистовыми порывами доламывали разрушенные стены некогда несокрушимой крепости — ее нервной системы. Нона боялась за обезумевшую в плену Джесс. Миссис Харрис так и не захотела спуститься в кают-компанию и вместо относительно сухого и теплого кубрика в компании друзей предпочла одиночество на продуваемой и захлестываемой холодной водой палубе, вцепившись за грот так сильно, что даже Итан и Брайан не смогли оторвать хрупкую истощенную девушку от мачты. Также Уилкинс переживала за старика Лэйна. Он так и не пришел в себя и, как она считала, больше никогда их не навестит. Но больше всего Нона боялась за Агату, которой не оказалось на шхуне.

Где в данный момент могла быть девочка, и вообще, жива ли она — Нона не знала. Скорее всего, ее нашли головорезы и поместили в одну из многочисленных клеток в другой стороне судна. Нона прекрасно понимала, что спасти дитя им не удалось бы, ведь команда чудом сумела выбраться. И даже сейчас, едва оправившись от шока, выжившая не верила в свою удачу, не понимала, как им удалось улизнуть от рыщущих вооруженных, обезумевших зверей, большинство из которых когда-то были людьми. Теперь Нона была уверена, что в людях-зверях не осталось ничего человеческого. Эти создания каким-то образом обезумели за каких-то пару месяцев. Причина массового сумасшествия ей тоже была не известна. «Возможно Лэйн оказался прав. И потоп, и массовое безумие — не что иное, как дела Господни. А возможно, людьми играют какие-то иные высшие силы. Только им плевать на мораль и справедливость, плевать на наши грехи и благочестие, потому что „Они“ явились насладиться апокалипсисом».

Подобные мысли стали закрадываться в ее голову все чаще, хотя еще недавно Нона не скупилась в выражениях, браня Лэйна за религиозные или научно-фантастические бредни, над которыми мужчина любил поразмышлять и искренне верил. Раскачиваясь в гамаке, Уилкинс думала об убитых в темных сырых чертогах «Норд стар». «За что им такая участь? За что Агате такая судьба? Почему мы все еще живы и что нас ждет впереди?», — женщина перевернулась на другой бок в надежде, что смена положения изменит направление мыслей на оптимистическое, но мечтать она перестала после того, как потеряла дочь. «Хорошо бы удаче наградить и нас… Удача… Существует ли она в этом — новом мире?».

Нона уставилась на облака в крошечный круглый иллюминатор. Пелена по-прежнему скрывала небо, звезды и луну. Скупое бледное мерцание ночного светила едва пробивалось через серую толщу. «Кто бы ни был там, за облаками, Бог или внеземной разум, что по мне одно и то же, он чудовищно жесток и несправедлив к нам! Ни тогда, до потопа, ни тем более сейчас, он, все же, не хочет нас спасти».

Вдруг она вскочила и бросилась на палубу, позабыв обо всем. «Кто на вахте⁉» — повторяла она себе, поднимаясь на палубу. Команда после плена была настолько обессилена, что как только паруса были поставлены, а руль зафиксирован на нужном курсе, выжившие скрылись в каютах и не появлялись на палубе уже много часов. Впередсмотрящего и рулевого не было, а это значило, что обстановку по курсу никто не отслеживал и некому было отвернуть в случае возникшего препятствия. От этой мысли стало дурно, Нону бросило в пот, а перед глазами мелькали все новые и новые сюжеты гибели шхуны. Конечно, в бескрайнем постапокалиптическом море шанс обо что-то разодрать брюхо «Лилит» был ничтожен, и она это понимала, куда реальнее было сбиться с нужного курса или подпустить к борту каннибалов. Нона остановилась у трапа на палубу и прислушалась. Грот, потерявший ветер, заполаскивало, а его гик поскрипывал, двигаясь в такт качке. Джессика сидела тихо, возможно спала, посторонних, пугающих ее звуков Уилкинс не слышала. Тогда она, стараясь не шуметь, чтобы скрипучие ступени не выдали ее, осторожно поднялась на палубу.