Виктор Климов – По ту сторону границы (страница 90)
Тем не менее, песня напомнила ему про незаконченный космодром, на который они возлагали столько надежд, но который, учитывая политическую ситуацию в стране, вряд ли получится достроить.
Хотя бы один спутник, ну два, и можно было бы составить подробную карту планеты, можно было бы заглянуть в космос и попытаться понять, где они вообще сейчас находятся. Хотя, во втором случае, это всё вилами по воде, несбыточные надежды и сплошные гипотезы. А вот сделать карту, понять, что здесь где, что происходит на противоположной стороне планеты – было бы чрезвычайно полезно.
Сайхеты молчат, как рыба об лёд, и напрочь отказываются обсуждать вопросы картографии. Боятся – это понятно. Точнее, опасаются, боятся – это не про них. Народ довольно горячий и рисковый, готовый в массе своей на всякие авантюры.
Кроме космоса. Почему-то это направление у них заглохло давно и прочно. Не то чтобы у них имелся какой-то запрет, но потребности запустить какой-нибудь пикающий металлический мячик на орбиту они не испытывали. Понять, что и как делается на спутниках и прочих планетах системы, им тоже было не шибко неинтересно, они довольствовались наблюдением их в телескопы, но оставить собственный следы на пыльных тропинках…а зачем? С другой стороны, много ли можно изучить, просто наблюдая за небесными телами через стекляшки?
И от этого желание понять, чем и как живут сайхеты и другие народы этого мира разгоралось только сильнее. Может, им действительно есть, что скрывать от нас? Что-то, что однажды заставило построить здесь, по эту сторону границы, самую настоящую базу и организовать её снабжение, придумав такие схемы, которые никому до этого и в голову не приходили.
А ещё загнать сюда не только военных, но и их семьи, чтобы если что, они бы стояли до последнего, ну и вообще, в качестве подопытных кроликов.
Или мышей. Мышей на опыты, должно быть, извели гораздо больше, чем косых. Однако, это не важно, да и глупо пенять кому-то, что ты для них всего лишь подопытный грызун, учитывая, что ты сам относился к другим людям, как к объектам для исследования.
С другой стороны, может не стоит так уж глубоко зарываться в философию, а жить, как живётся и делать то, что нужно? Делай, что должен, и будь, что будет. Так кажется? В конце концов, трудно сказать, что его как-то обделили или обидели в этой жизни. Ему вообще в каком-то смысле крупно повезло.
Он ловко выскочил из автомобиля, дав указание водителю прибыть за ним завтра в семь утра. Посмотрел на начавшее темнеть небо, где с небосвод не спеша пересекала маленькая яркая звёздочка. Не спеша? На самом деле она неслась со скоростью порядка тридцати километров в час. И сам факт её наличия наводил на очень нехорошие мысли, отчего лишь ещё сильнее хотелось запустить собственный спутник.
Пройдя мимо покрашенный яркой голубой краской скамеек, полковник вошёл в чистый и даже прохладный на контрасте с улицей подъезд и быстрым шагом, несмотря на протез, поднялся на свой этаж.
Дверь ожидаемо оказалась не закрытой, здесь редко закрывались на замок, просто не было необходимости.
- Дорогая, - позвал он, сбрасывая осточертевшие за день сапоги (может, стоит всё-таки начать носить кроссовки и чёрт с ним с уставом, генерал точно не будет против). – Ты дома?
Ну а где ей ещё быть, если подумать? Рабочий день в геологической лаборатории закончился, образцы породы взвешены, изучены, результаты записаны. Теперь надо заняться делами домашними.
- Да, здесь! – она показалась из кухни с полотенцем на руках.
- Мелкий тоже дома?
- Да, я забрала его из садика, как ты и просил. Играл у себя в комнате в солдатиков, потом уснул.
- В солдатиков – это хорошо, - он подошёл и обнял жену. Они поцеловались.
Они прошли на кухню, полковник Смирнов вымыл руки, ополоснул от уличной пыли лицо и сел за стол в ожидании ужина. Судя по запаху, сегодня на ужин был борщ со сметаной, котлеты и картофельное пюре. Намытые фрукты лежали аккуратной горкой в плетёной корзинке, распространяя аромат цитрусовых, яблок и груш.
Жена стала суетиться, раскладывая еду по тарелкам.
- Сына позвать? – поинтересовалась она.
- Да пусть спит, устал, наверное, за сегодня. Захочет есть – прибежит.
Поставив готовую еду на стол, супруга присела за стол и серьёзно посмотрела на полковника, который с аппетитом стал уплетать свежий борщ, знатно сдобрив его сметаной.
Ну вот, опять, подумал полковник, откусывая кусок хлеба.
- Стёпа, что с ним делают на этих твоих занятиях? Он сегодня был какой-то сонный после общения с твоими подчинёнными. Все эти твои специалисты…
Смирнов отложил ложку и ласково посмотрел в глаза своей половинке.
- Поверь, ничего плохого с ним там не делают. Но дальше ему будет легче. Если хочешь откровенно, то я пользуюсь своим служебным положением, чтобы дать ему преимущества во взрослой жизни.
- Какие?
- Например, он будет лучше учиться. А учиться он будет лучше, потому как будет лучше всё запоминать. Ты же помнишь, что ему скоро пять лет и его, в любом случае, надо будет вывозить отсюда.
- Вместе со мной, я так понимаю? – в её глазах отразилась грусть, и она тут же добавила. – А ты останешься здесь?
- Там видно будет, - не стал прямо отвечать Смирнов. – Не исключено, что я здесь задержусь ненадолго. Пока об этом рано думать.
Супруга вздохнула. Было видно, что объяснения её не устраивают.
- Мне всегда кажется, что ты мне что-то недоговариваешь, - сказала она.
- Например? – он удивлённо приподнял бровь и произнёс заговорщицким тоном. – Хотя, я догадываюсь: я забыл тебе сообщить, что мы живём на другой планете!
Ну вот, он опять перевёл всё в шутку. Хорошо, так будет лучше.
Хороший борщ, наваристый, впрочем, как всегда.
***
Зайдя в свой домашний кабинет, полковник сел в кресло и закрыл глаза. День был насыщенный и воспоминания не заставили себя долго ждать, тем более, для их появления были все основания.
Пара вертолётов отстрелялась по колонне и уходила на север. Вертолёты сайхетов отличались рубленными линиями фюзеляжа, но при этом имели стандартную для таких винтокрылых машин конструкцию из двух винтов, несущего и рулевого на хвосте. Короткие крылья с узлами подвески, пулемёты, установки с НУРСами. Всё, как и должно быть. Но при этом их профиль ни с каким другим не спутаешь.
Группа разведчиков укрылась в скалах. Белая полоса выпущенного стингера, протянувшаяся от земли, и закрутившийся в дымной спирали ведомый вертолёт круто пошёл вниз. Ведущий не стал делать разворот для ответного удара, а ушёл в сторону пустыни. Видимо был пустой БК, или решил, что у врага на земле есть ещё один переносной ЗРК в заначке.
И он действительно был, только не здесь, а на базе, где было ещё несколько единиц этого оружия, которое советские воины-интернационалисты смогли отбить у каравана афганских моджахедов. Часть была отправлена в Москву на разборку и изучение, а часть, неучтённая, сюда. Стоит признать, хорошее оружие, от него сплошные проблемы для наших вертушек в Афгане. Пока американцы не стали их поставлять душманам, всё складывалось более-менее хорошо, но сейчас пришлось менять тактику борьбы с их отрядами.
Скорее всего, сайхеты тоже приспособятся, в конце концов, придумают тепловые ловушки или будут наносить удары с кабрирования, не входя в зону поражения. Но это потом. Пока мы их вертолёты кладём успешно при помощи даже отечественной «Стрелы».
Они подобрались к нещадно чадившему вертолёту. Очевидно, сайхеты раскупорили свои стратегические запасы углеводородов, ибо на солнечных панелях так не полетаешь, даже с учётом их успехов в солнечной энергетике.
Начали вести огонь из засады, значит, кто-то выжил при крушении. Ничего, сейчас их из СВД снимут ребята, тем более, как минимум один серьёзно ранен. Можно ещё из подствольников добавить. Да, так и сделали.
Всё, наступила тишина. Только трещит горящий вертолёт, вокруг разбросаны обломки.
Они подошли поближе, опасаясь, что он всё-таки может рвануть, но всё обошлось. Зато в кабине, забрызганной кровью, был ещё один сайхет. Явно весь переломан, да ещё какой-то штырь из груди торчит. Но веки дёргаются. Значит, жив.
Вытащить или оставить как есть? Ведь наверняка не одного нашего положил.
Нет, как-то не по-человечески.
Разбить остатки фонаря, схватить раненого, оттащить подальше от горящей машины, пока та чего доброго не взорвалась.
Народ смотрит неодобрительно, но перечить не стал. Тащить на себе врага, который только что по тебе стрелял, не самый логичный поступок, тем более оказывать ему первую помощь. Но приказ есть приказ.
***
Полковник открыл глаза. За окном была уже глубокая ночь, и на иссиня-чёрном небе сияли мириады звёзд. Он даже не заметил, как уснул, сидя в кресле. Наверное, жена не стала его будить. Она вообще редко заходила в его кабинет.
Несмотря на открытое окно снаружи ни доносилось привычных звуков, присущих летней ночи где-нибудь на Земле. Ни пели птицы, ни жужжали насекомые, ни раздавались звуки запоздало едущих по дорогам автомобилей.
Посмотрев на часы, он обнаружил, что уже два часа ночи, разрыв с Москвой, как бы это странно ни звучало, примерно четыре часа. В Москве сейчас около десяти вечера. А время, за которое этот мир делает оборот вокруг оси, не слишком отличается от привычного, но всё равно приходится подводить часы каждый месяц.