Виктор Климов – По ту сторону границы (страница 92)

В чём-то ему было их даже жаль. Но лишь в чём-то. В остальном он понимал, что дайхедды – враги, которые не признают ничего, кроме силы. Но когда они её признают, они, как правило, умирают. Такой у них кодекс. Историки связывают это с событиями времён, которые у нас назвали бы ранним средневековьем, хотя в этом мире шаблоны земной истории не всегда работают корректно. То, что здесь принято называть средневековьем у нас вполне бы сошло за эпоху возрождения.

Что могло на них так повлиять? То самое сражение, что произошло более тысячи лет назад? То, что последовало за ним? На Земле люди переживали и более серьёзные катастрофы, а тут... Впрочем, кто мы такие, чтобы мерить их по себе. Они такие, какие есть.

В чём-то ты даже восхищаешься дайхеддами.

С сайхетами можно вести дела, даже после всего, что между вами произошло, а дайхедды – принципиальные. Кто-то из твоих людей назвал их заложниками своих принципов, и отчасти это было верно. Пожалуй, в большей части.

Дайхедды – что-то вроде японских самураев, замешанных на культуре викингов, и приправленных кочевыми устоями.

Они могут признать поражение, и даже воспевать его, но это должно было быть воистину поражение героическое.

Как то, что случилось в их истории тысячу лет назад? Когда они выступили против сайхетов на стороне…

Впрочем, какая сейчас разница, на чьей стороне сражались предки этих пленников?

Зверь насытился. Ему сейчас не до еды, если только поиграть, но вроде, как и этого не хочется. Он ушёл, здесь и сейчас только ты, только твои мысли, только твои желания, только твои действия.

И ты стоишь весь в крови врагов, и с металлическим привкусом во рту.

- Ну что, будешь говорить? - слова, произнесённые на языке дайхеддов, заставляют пленников встрепенуться, они явно не ожидали того, что услышат от иномирцев звуки собственного языка. - Подумайте, есть ли смысл молчать.

- Ты - пришелец! Ты - зло! Говорить с тобой - грех!- словно выплюнул один дайхеддов и закашлялся кровавым кашлем. Ещё бы, с его-то травмами.

- Но ты говоришь, - спокойно ответил ты и сделал пару шагов в его направлении. - Зачем вы здесь? Кто вас отправил?

- Это - наша земля! - процедил сквозь зубы другой. - У нас нет нужды спрашивать у кого-то разрешения!

- Это Сайхет-Дейтем, - спокойно произнёс полковник. - Вы здесь находитесь только потому, что вам позволяют здесь находиться.

- Сайхеты не могут что-то нам позволять! – выкрикнул первый дайхедд, - Никогда! Они для нас никто!

Почему он так смотрит на него? С вызовом! Даже улыбается? Как будто что-то знает.

Нет, он ничего не знает, просто борзой. Он не нужен.

Рука с пистолетом поднимается, раздаётся выстрел. Дайхедд заваливается на бок. Пули в этом мире действуют ровно так же, как и в твоём собственном. Никакой магии, исключительно законы физики и работа сжатых газов, выталкивающих кусок металла из гильзы сквозь ствол.

Осталось ещё четверо.

Оставшиеся почти никак не реагируют. Как и ожидалось.

Твои люди стоят в стороне, контролируя окружающее пространство. Они стараются не смотреть на то, что происходит, да и от того, что творилось здесь какие-то полчаса назад, они тоже постараются абстрагироваться. Иначе очень сложно.

- Ты? – ты как будто слышишь свой голос со стороны. – Кто направил вас сюда?

- Сдохни, тварь! – выплёвывает очередной.

- Неверный ответ.

Сухой выстрел и дайхедд падает замертво с простреленной головой.

Иногда тебе кажется, что тебе нравится то, что ты делаешь. Не вообще, а именно сейчас. Кто-то скажет, что ты растерял в себе всё человеческое – вон, как на тебя поглядывают твои же люди, словно им стыдно – кто-то скажет, что ты возомнил себя богом, раз решаешь, кому жить, а кому нет.

Но разе тот, кто отдаёт приказ о применении ядерного оружия – не бог? Так чем ты отличаешься от него?

А, он ещё ни разу не нажимал на пресловутую красную кнопку? Ну да – ну да… А Трумэн, который приказал бомбить Хиросиму и Нагасаки? Разве он не был для японских язычников разящим Богом?

Ты моргнул, чтобы сбросить морок и прийти в себя. Чтобы думать, как человек.

Почему дайхедд улыбается? Он смотрит на тебя, словно что-то поняв, будто что-то уловив, что даже ты не можешь до конца осознать.

Что же, тебя оставят в живых, но ты этому точно не будешь рад. Ты выдал себя и заплатишь за свою оплошность. Не стоило так смотреть. Всё-таки иногда следовать кодексу – не самый правильный выбор. Надо быть умнее.

Даже, когда ты лежишь на дне воронки. А твоя нога болтается на одном уцелевшем сухожилии, от чего становится лишь хуже и тебя начинает мутить. А над тобой по краю проходят немцы. Один смотрит вниз, решает, что ты мёртв и не делает контрольную очередь из своего МП-40.

Но сейчас не об этом.

Жестом ты показываешь, что вот этого надо оттащить и доставить на базу. Твои люди споро подходят подхватывают кочевника и оттаскивают его в сторону – ждать вертушку.

Что касается остальных…

Этот ничего не знает. Выстрел.

Этот тоже бесполезен. Выстрел.

Остался один. Впал в транс, чтобы призвать Сехнет. Дурачок, не знает, что Сехнет его не слышит. Ей всё равно. Она, можно сказать, мертва. Но разве не в этом суть веры – верить в то, чего нет? В то, чему ты не можешь найти материального подтверждения?

Да он даже не понимает, что для Сехнет он всего лишь – мясо! Тупое, не всегда вкусное мясо!

Но вера делает своё дело. И Странники.

Странники стали умнее.

Нет, тут точно без них не обошлось.

Ты улавливаешь еле заметные нотки страха, исходящие от последнего дайхедда. Это хорошо. Не для дайхедда, конечно, для тебя.

Страх подавленный, но реальный. Его можно развить и использовать. Нет, братец, тебя Сехнет не примет в свои чертоги, это точно.

Зверь сыт, но ему интересно. Сейчас он может играть, а это, бывает, ещё хуже, чем то, когда он просто утоляет свой голод. Зверь, забавляющийся со своей жертвой – зрелище не для слабонервных.

Твои люди видели и не такое, но всё-таки стараются не смотреть.

Тяжёлая лапа, возникшая из неоткуда, ложится на плечо кочевника.

- И что ты скажешь перед лицом Сехнет? – слышит от тебя дайхедд, когда острые когти начинают не спеша впиваться в его плоть, а за его спиной раздаётся тихий рык и гортанное пощёлкивание. Ни с чем ни сравнимый запах доносится до ноздрей.

- Сехнет ждёт от тебя ответов, брат, - произносишь ты, наклонившись над пленником. Ты сам становишься перед ним на колени, берёшь рукой его за затылок и притягиваешь его к себе. Ваши лбы соприкасаются. – ответь, перед лицом Сехнет, брат, кто тебя сюда отправил?

Когти медленно, но верно впиваются в плоть кочевника. Он явственно ощущает дыхание Зверя.

- Говори, - произносишь ты, глядя ему в глаза.

Но что-то проблёскивает во взгляде дайхедда. Больше нет страха, есть только желание воссоединиться с Сехнет. Желание попасть в её чертоги и увидеть павших в боях товарищей, отцов и дедов.

Вера. Фанатичная вера. Без каких-либо компромиссов. Страх, который ты ощутил, был лишь мимолётной слабостью, которую пленник тут же успешно поборол. И сейчас он в полной мере гордиться тем, что он смог победить свою слабость, уверен в том, что его бог примет его без раздумий!

Когти уже глубоко вошли в мясо, кровь уже пропитала тёмно-жёлтую ткань. Зверь тоже понял, что всё бес толку – клыки резко смыкаются на шее пленника, но его глаза всё так же продолжают смотреть на тебя, ты просто не можешь их забыть.

Для Зверя – десерт. Для тебя – очередной вопрос.

Обезглавленное тело падает на песок, орошая его пульсирующей пока ещё кровью.

И всё бы ничего, если бы не это привкус во рту. Словно это ты рвал зубами сырое мясо, а не кто-то другой.

Глава 36. Памир

Пять громоздких фигур в костюмах РХБЗ с автоматами и рюкзаками за спиной на фоне этого пейзажа выглядели нелепо и одновременно пугающе. Словно они попали куда-то, где их не должно было быть, словно они были здесь лишними. Зачем беспокоить этот мир? Зачем здесь оставлять свои следы?

Ледяные заснеженные пустоши. Чистое ясное небо. Такое ласковое, но холодное зимнее солнце. Ты словно находишься на каком-то горнолыжном курорте, только без гор. Верее, горы были, но далеко на горизонте по левую руку. И ещё позади, сразу за спиной, возвышался горный хребет. Оттуда они пришли. А прямо впереди виднелся частокол небоскрёбов, таких же замёрзших, как и всё вокруг. Будто огромные поломанные зубы великана.

В воздухе явственно чувствовалась нехватка кислорода, хотя люди находились явно на равнине. Оно и понятно, если нет растений и фитопланктона, которые бы его вырабатывали, то рано или поздно он совсем пропадёт из атмосферы. Пучки засохшей ломкой травы, торчащей из-под снега, явно не годились на роль источника жизненного газа, так как были давно мертвы. Скорее всего, и корни промерзли, без вариантов.

Хотя, не исключено, что где-то там за горизонтом могли простираться живые леса и незамерзшие моря и реки, которые до сих пор поддерживают жизнь в этом холодном мире.

Быстрый взгляд на небо. Нет, положение солнца говорит о том, что они находятся в средних широтах, а то и южнее, а строить за полярным кругом такие города было бы нерационально со всех точек зрения. По крайне мере, сейчас им так кажется. Значит, скорее всего, и там, за горизонтом тоже всё покрыто льдом и снегом, и над настовыми полями метёт белая позёмка.