Виктор Кашкевич – Мифология «Ведьмака» (страница 12)

<…>

Они умирали с ее именем на устах… Повторяя ее призыв, ее клич. Они погибали за Шаэрраведд. Потому что Шаэрраведд был символом. Они погибали в борьбе за камень и мрамор. И за Аэлирэнн. Как она и обещала, они умирали достойно, геройски, с честью. Они сберегли честь, но обрекли на гибель собственную расу. Собственный народ. <…> Эльфы долговечны, но плодовита только их молодежь, только молодые могут иметь потомство, а почти вся молодежь пошла тогда за Элиреной. За Аэлирэнн, за Белой Розой из Шаэрраведда.

Шаэрраведд разрушили сами эльфы, чтобы не допустить надругательства людей над этой святыней. Теперь дворец представляет собой лишь груду камней:

…Вздымались гладко отесанные гранитные и мраморные блоки с притупленными, скругленными ветром краями, покрытые промытыми дождями рисунками, растрескавшиеся от морозов, разорванные корнями деревьев. Меж деревьями проглядывали поломанные колонны, арки, остатки фризов, оплетенные плющом, окутанные плотным ковром зеленого мха.

На свою беду, Аэлирэнн выжила и смогла вернуться к старейшинам. Она вынуждена была смотреть в глаза старикам, чьих детей увела на верную гибель. Вынуждена была смотреть, как народ, который она так горячо любила, медленно вымирает, лишенный молодых — последней надежды на выживание. В глубокой скорби и раскаянии поняла она свою главную ошибку. Этому миру никогда не суждено стать прежним.

^{«Всадники Сидхе». Дж. Дункан, 1911 г. Коллекция художественной галереи и музея Данди.}

^{Duncan, John. The Riders of the Sidhe, 1911 / The McManus: Dundee’s Art Gallery and Museum (Museum Number: 178–1912)}

А теперь некрасивая реальность. Восстание Аэлирэнн, или Белой Розы Шаэрраведда, в романе фигурирует как элемент длительного противостояния людей и эльфов. Аэлирэнн и ее последователи кажутся чрезвычайно восторженными, полными ненависти к человечеству и как будто бы презирающими стратегию как область знания.

Сапковский не дает точного соотношения сил в этом конфликте, но перекос был немыслимо большим. Допустим, изначально на одного эльфа приходилось десять людей; около половины представителей Старшего народа предпочли уйти в параллельный мир, а значит, соотношение изменилось до двадцати к одному. И среди этого и так небольшого числа эльфов едва ли четверть решила вступить в борьбу с человечеством. И это мы еще не учитывали, что, пока Аэлирэнн и ее сторонники решались на борьбу, человечество не стояло на месте и только приумножило численность своих армий.

Конечно, даже при таком перекосе можно вести партизанскую войну — собственно, этим эльфы и занимались. Но и здесь мечта о красивой борьбе сталкивается с жестокой действительностью. Ни один партизанский отряд не может действовать автономно: ему жизненно необходима поддержка местного, «гражданского» населения. Еда, медикаменты, новости из тыла врага. Вот только кто окажет стоящую поддержку эльфам, если ближайшие представители их «гражданского населения» на другом краю света? Позднее наследники Аэлирэнн, скоя’таэли, будут добиваться помощи от краснолюдов, низушков, оседлых эльфов угрозами и силой, но ни к чему хорошему это их не приведет.

Аэлирэнн и ее последователи словно бы этого не понимали — или не хотели понимать, закрывали на это глаза, считая, что огня сердца и праведности намерений хватит для победы. Увы, в реальности — иногда даже фэнтезийной — за невежество приходится расплачиваться. И цена порой оказывается чересчур высока. Устами того же Ярпена, краснолюда, автор говорит:

Ежели Элирена была героиней, ежели то, что она сделала, называется геройством, то ничего не попишешь, пусть меня обзывают предателем и трусом. Потому что я, Ярпен Зигрин, трус, предатель и ренегат, утверждаю, что мы не должны истреблять друг друга. Я утверждаю, что мы должны жить. Жить так, чтобы позже ни у кого не пришлось просить прощения. Героическая Элирена… Ей пришлось. Простите меня, умоляла она, простите. Сто дьяволов! Лучше сгинуть, чем жить с сознанием, что ты сделал что-то такое, за что приходится просить прощения.

Если резюмировать оценку Аэлирэнн как военно-политического деятеля, Роза из Шаэрраведда — восторженная, но недалекая революционерка с даром красноречия. Потакая ненависти молодых, она завлекла тех, кто ей доверился, в мясорубку и в итоге оставила целый народ без будущего. Ведь Aen Seidhe только в возрасте до ста лет могут иметь потомство. А дальше — незримое увядание под неизменной внешностью.

Здесь нам видится параллель с польскими националистическими восстаниями против Российской империи. Судя по всему, через отношение автора к фэнтезийному конфликту раскрывается его отношение к конфликту реальному. Что хотел сказать Сапковский, акцентируя внимание на обреченности восстания Аэлирэнн и подчеркивая его преступность в первую очередь по отношению к самому эльфийскому народу? Преступность действий Аэлирэнн в том, что она увела на бойню молодых — забрала у своего народа лучшее, его надежду на будущее. Если проводить аналогию с реальной историей, получается, что преступниками можно назвать предводителей всех этих заранее обреченных польских восстаний.

По некоторым оговоркам в романе можно предположить, что именно краснолюды появились в Витчерленде раньше всех. Не исключено, что они и есть подлинные хозяева этой земли, обитавшие на ней задолго до Сопряжения Сфер.

— …Когда-то это была ваша земля, краснолюдов, и эльфов, и этих, как их, низушков, гномов и других… А теперь тут поселились люди, вот эльфы и…

— Эльфы! — фыркнул Ярпен. — Уж если быть точным, как раз они-то тут такие не пришей кобыле хвост, как и вы, люди, хоть и прибыли на своих белых кораблях за добрых тысячу лет до вас. Теперь-то они наперебой лезут со своей дружбой, теперь-то мы братья, теперь-то лыбятся, болтают: «Мы сородичи, побратимы, мы Старшие народы». А раньше ети их… хм, хм… Раньше-то у нас мимо ушей свистели их стрелы, когда мы…

— Так первыми в мире были краснолюды?

— Если быть точными — гномы. В этой части света. Потому что мир невообразимо велик…

Однако краснолюды тем и отличаются от эльфов и людей, что обладают исключительно прагматичным взглядом на жизнь. Они не видят смысла отстаивать какое-то старшинство или главенство в мире. Раз уж эльфы высадились на континент и им угодно назвать эту землю своей, ну и пусть. В Махакам — горный массив, родину и основное место обитания краснолюдов и гномов — они все равно не пройдут, а остальные земли бородачам и даром не нужны. Так зачем воевать, если можно сотрудничать? Зачем лить кровь, если можно делать деньги? Именно этим краснолюды и занимаются.

Они добывают драгоценные камни и руду, изготавливают металлы, ювелирные украшения, оружие, чем и торгуют с соседними народами. Также краснолюды успешны в организации финансовых потоков: им принадлежат крупнейшие банки Витчерленда. Ну и, конечно, как поставщики лучшего оружия, они знают о своем товаре все, из чего проистекает высокий спрос на краснолюдских наемников.

В сочетании с прагматичным умом и колоссальным опытом боевое мастерство обеспечивает краснолюдам постоянную занятость. При этом даже на войне они придерживаются разумного подхода: не льют кровь зря. Это важно для понимания коллективного образа. На протяжении всего романа мы видим жестокость в поведении людей (резня в Цинтре, бесчинства мародеров, карательные рейды) и в поведении эльфов (нападение на войсковой лазарет, убийства случайных путников). Краснолюды же, хоть и активно участвуют в боевых действиях, ни разу не были замечены в подобных поступках. Более того, при всей своей внешней грубости и прагматичной жестокости они иногда вызывают наибольшее сочувствие.

^{Традиционное представление гномов на картине М. Мюлиха «Охотничья процессия гномов», 1873 г.}

^{Частная коллекция / Wikimedia Commons}

В романе «Кровь эльфов», в последней сцене четвертой главы, краснолюды, защищая королевский груз, выдержали бой со скоя’таэлями, среди которых был и представитель их расы. Но груз оказался поддельным — наживкой для «белок» и проверкой на верность самой краснолюдской охраны. Ярпен Зигрин, потерявший в этом бою двоих, не выдержал.

Краснолюд медленно повернул голову, взглянул на него. На Геральта. На Цири. На всех. Людей.

— Что вы с нами сделали? — проговорил он с горечью в голосе. — Что вы сделали с нами? Что вы сделали… из нас?

Отталкиваясь от этого тезиса, хочется подчеркнуть, что именно этот народ изображен в романе с наибольшей авторской симпатией. Золтан Хивай, Ярпен Зигрин, Деннис Кранмер, Шелдон Скаггс, Вимме Вивальди — даже в эпизодических появлениях краснолюды являют собой образец здорового прагматизма и строгого профессионализма.

В одном из интервью писатель признался, что из всех личностных качеств превыше всего ценит профессионализм. Это отразилось и в характерах героев «Ведьмака»: самое жалкое впечатление производят неумехи и дилетанты. Краснолюды же во главу угла ставят как раз доскональное владение ремеслом — будь то металлургия, ювелирное, банковское дело или же война, — что явно указывает на симпатии писателя. Отсюда можно сделать вывод: создавая коллективный образ бородачей, пан Сапковский хотел подчеркнуть важность и продуктивность именно краснолюдского мировоззрения.