Виктор Харебов – Часы равновесия. Сборник фантастических историй о времени и границах возможного (страница 12)
На миг все застыло.
– Все может измениться, – сказала она почти шепотом. – Или остаться прежним.
– Может быть, свобода – это не знать заранее, что будет дальше.
Она сделала выбор.
Потому что надежда – это последнее, что умирает.
Эффект Бабочки
Дождь стучал по крыше лаборатории, когда профессор Картер впервые заметил несоответствие.
– Ты уверен, что не менял расположение приборов? – спросил он, оглядывая стол.
Ассистентка Элен Вейс подняла брови:
– Нет. Все стоит как всегда.
Картер покачал головой. Он помнил, что микроскоп стоял слева. Теперь он был справа.
– Проверь журнал наблюдений, – сказал он. – За последние три дня.
Элен Вейс открыла файл, затем нахмурилась:
– Здесь запись, которую я не делала. Вчера в 14:30… наблюдение за лабораторией Эйнштейна, 1921 год.
Картер почувствовал, как по спине пробежал холод.
– Но мы не наблюдали Эйнштейна вчера.
Элен Вейс медленно повернулась к нему:
– Я тоже так думала.
За окном грянул гром.
Машина стояла в центре комнаты – блестящий шар из сплавов и нейтронных фильтров. «ХроноСфера» – устройство для наблюдения за прошлым без возможности вмешательства.
Теоретически.
Картер запустил запись последнего сеанса. На экране появился молодой Эйнштейн, склонившийся над бумагами.
– Смотри, – прошептала Элен Вейс. – Он…
Эйнштейн поднял голову. Прямо в камеру.
– Он видит нас? – Элен Вейс схватила Картера за руку.
– Не может быть.
Но на экране Эйнштейн встал, подошел к тому месту, где должен был находиться «объектив», и… помахал рукой.
Затем запись прервалась.
– Это невозможно, – бормотал техник Грег, проверяя систему в пятый раз. – Мы не передаем сигнал в прошлое, только принимаем.
Картер смотрел на свои записи.
– А если наблюдение само по себе влияет на прошлое? Если акт измерения изменяет измеряемое?
Элен Вейс побледнела:
– Квантовая физика в макромасштабе.
– Именно.
Грег нервно засмеялся:
– То есть каждый раз, когда мы смотрим в прошлое, мы его меняем?
Тишину нарушил звук упавшего стакана.
Картер обернулся.
На полу лежали осколки.
Но он не помнил, чтобы кто-то держал стакан.
Они собрали данные за месяц.
Изменения были незначительными:
– Я точно помнил, что у нас было три лаборанта, а не два.
– Этот плакат висел на другой стене.
– Вы говорите, мы поженились в 2015? А я помню 2014…
Но затем Элен Вейс обнаружила нечто худшее:
– Картер… посмотри.
На экране был список сеансов наблюдения.
Тысячи записей.
Ни одну из которых они не делали.
– Кто-то другой использует машину, – прошептал Картер.
– И меняет наше прошлое.
Они нашли его в подвале университета – старую, заброшенную лабораторию.
Молодой человек в очках сидел перед копией «ХроноСферы».
– Доктор Райс? – Элен Вейс узнала бывшего коллегу, уволенного год назад.
Он обернулся и улыбнулся:
– Я ждал вас.
Картер шагнул вперед:
– Что ты наделал?
– Исправлял ошибки, – ответил Райс. – Моя дочь умерла в автокатастрофе. Теперь – нет.
Элен Вейс ахнула:
– Ты наблюдал момент аварии снова и снова, пока реальность не изменилась?
Райс кивнул:
– Каждое наблюдение – новая версия мира. Я просто нашел ту, где она жива.
Картер посмотрел на устройство: