Виктор Гюго – Том 2. Драмы (страница 24)
И в час, когда к тебе я шел, не ожидал
Найти в руках твоих сверкающий кинжал!
Дон Руй Гомес хочет говорить; король продолжает, сделав повелительный жест.
Не странно ли гореть столь юношеским пылом?
В тюрбанах, что ли, мы? Зовусь я Боабдилом
Иль Магометом, да? Зачем, скажи мне, ты
Решетку опустил и поднял все мосты?
Сеньор...
Забрав ключи, займите все проходы!
А! Воскресили вы былых восстаний годы?
Так, герцог мой, себя ведете вы со мной?
Ну что ж, я как король ответ вам дам прямой.
Я горы перейду и сам, закован в латы,
Дворянство задушу средь гнезд его зубчатых.
Король, тебе верны все Сильва...
Что хитрить?
Ответь, иль башни я велю — все десять — срыть.
Костер погашен — да, но искра догорает.
Бандиты умерли — вождь жив. Его скрывает
Де Сильва, герцог мой. Эрнани, дерзкий вор,
Мятежник, — у тебя, здесь, в замке?
О сеньор,
То правда.
Хорошо. И головой своею
Ответит он иль ты!
Я возражать не смею.
Пусть будет так.
Готов на жертву ты? Вперед!
Ищите пленника.
Из рода Сильва вот —
Старейший, пращур мой, герой, большое имя.
Дон Сильвий, тот, что был три раза консул в Риме.
Вот здесь дон Гальсеран де Сильва — Сид второй!
В соборе Торо он, в гробнице золотой;
Средь тысячи свечей горит над ним корона.
От подати в сто дев он спас народ Леона.
Дон Блас, что сам себя изгнал во цвете лет
За то, что королю неправый дал совет.
Кристобаль. В битвы час, когда под Эскалоной
Дон Санчо, наш король, чей шлем, столь оперенный,
Приманкой был врагам, сказал: «Спаси меня!» —
Он шлем его надел и дал ему коня.
Дон Хорхе. Выкупил когда-то из неволи
Рамиро-короля.
Дивлюсь я вам все боле,
Дон Руй!
Вот Гомес Руй. В делах он вознесен.
Сант-Яго был магистр и Калатравы[20] он.
Кто тяжесть вынес бы его вооружений?
Он триста взял знамен, он триста вел сражений.
Он трону подарил Монтриль, Хаэн, Суэц
И умер в нищете. Склонитесь, наконец!
Хиль, сын его, с душой и верной и суровой:
Всех королевских слов его надежней слово.
Гаспар! Мендосы кровь и Сильвы слились в нем.
Со всем дворянством мы соседствуем родством.
Страшась нас, Сандоваль не раз роднился с нами;
Манрике, Лара нам завидуют веками,
И враг наш Аленкастр. Наш род пятой своей
Уперся в герцогов, главою — в королей.
Вы насмехаетесь...
Дон Васкес, прозван — «Умный».
Дон Хайме — «Сильный»; тот, что в храбрости безумной
Замета с маврами сдержал своей рукой.
Но я иду к другим, и лучшим.