Виктор Гюго – Том 2. Драмы (страница 101)

Как адмирал морской. Но кровь во мне вскипела —

И я его убил.

А в шестьдесят шестом

Граф Кастехон посмел прислать письмо с рабом

Моей возлюбленной. Записку Анхелика

Мне тотчас отдала. Той дерзости великой

Я не простил ему — велел своим рабам

Убить его раба. Его ж убил я сам.

Сеньор!

Еще поздней — уже в восьмидесятом —

Моя любовница сошлась с блестящим фатом.

Дон Тирсо Гамональ был истый Аполлон.

Я помню как сейчас: божественно сложен,

Прекрасные черты полны высокомерья...

Как шли к нему и плащ и на сомбреро перья!

Соперник славный был дон Тирсо Гамональ.

И я его убил. Мне было очень жаль.

Что значит это все, сеньор?

А так ведется,

Что воду доставать нам нужно из колодца,

Что солнце над землей восходит по утрам,

Что за часовнею местечко есть — и там

В уединении удобно, непременно,

По добрым правилам, с учтивостью отменной,

Суметь соперника отправить на тот свет.

Сеньор, я буду там.

Дуэль! Сомненья нет!

Скорей предупредить мне королеву нужно.

Вам к сведенью, сеньор: коль будет вам досужно

И пожелаете узнать мой вкус и нрав,

Я откровенно вам скажу, любезный граф,

Что я не жалую красавчиков, которых

Так любят женщины, — что, с томностью во взорах,

Готовы в обморок упасть — ах, боже мой! —

Из-за какой-нибудь царапины пустой.

Не понимаю вас.

Поймете все чудесно.

Здесь, во дворце, вдвоем нам будет слишком тесно.

Обоим должности придворные даны,

Права равны у нас, но силы не равны:

Мне — право старшинства, вам — молодости право.

И за себя теперь я опасаюсь, право.

Мне страшны смелый взгляд и жадные уста.

Я должен соблюдать умеренность поста,

И потому, сказать по правде, за обедом

Я вовсе не люблю сидеть с таким соседом,

Чей славный, молодой, здоровый аппетит

Всю трапезу мою испортить мне грозит.

На почве же любви, неверной и зыбучей,

Бороться — мне грозит бедою неминучей.

На щегольскую речь всегда бывал я скуп.

Подагра у меня. Я не настолько глуп,

Чтобы соперничать с подобным кавалером,

Неподражаемым по тону и манерам,

Который в обществе к тому ж всегда готов

В глубокий обморок упасть от пустяков.

И потому, что вы изящны, и прелестны,

И очень вежливы, и очень интересны, —

Я должен вас убить.

Попробуйте.

Итак,

Едва рассеяться успеет ночи мрак,

Мы за часовнею сойдемся с вами вместе,

И без свидетелей, по всем законам чести,

С учтивостью — как нам велит наш знатный род —