Виктор Гюго – Человек, который смеется (страница 90)
– Вы у себя дома, милорд.
Гуинплен озирался. Когда человек изумлен, он сперва оглядывается, чтобы удостовериться, что все по-прежнему стоит на месте, затем ощупывает себя, чтобы убедиться в собственном существовании. Да, действительно обращались к нему, но он уже был не он. На нем уже не было его рабочего костюма, его кожаного нагрудника. На нем был камзол из серебряной парчи и, судя по ощущению, атласный, расшитый золотом кафтан, в кармане камзола туго набитый кошелек; поверх узкого, в обтяжку, трико клоуна – широкие бархатные панталоны, а на ногах башмаки с высокими красными каблуками. Его не только перенесли во дворец, его переодели с головы до ног.
Неизвестный продолжал:
– Соблаговолите запомнить, ваша милость, что меня зовут Баркильфедро. Я чиновник адмиралтейства. Это я вскрыл флягу Хардкванона и извлек из нее вашу судьбу. Так в арабских сказках рыбак выпускает из бутылки великана.
Гуинплен устремил взгляд на улыбающееся лицо говорившего.
Баркильфедро продолжал:
– Кроме дворца, где вы находитесь, милорд, вам принадлежит Генкервилл-Хауз – дворец еще роскошнее этого. Вам принадлежит Кленчарли-Касл, дающий вам титул пэра и представляющий собою крепость времен Эдуарда Старого. Вы владеете девятнадцатью округами со всеми входящими в них деревнями и поселянами. Это даст вам возможность собрать под вашим знаменем лорда и дворянина около восьмидесяти тысяч вассалов и тяглых людей. В Кленчарли вы – полновластный судья и господин над всем – над имуществом и над людьми; там вы можете править свой баронский суд. У короля только то преимущество перед вами, что он чеканит монету. Король, который в нормандских законах именуется
Пока Баркильфедро говорил, изумление Гуинплена все росло, и он припоминал многое. Воспоминание – пучина, которую одно слово может всколыхнуть до дна. Все названия замков и поместий, которые перечислил Баркильфедро, были знакомы Гуинплену. Они занимали несколько строк под двумя надписями, украшавшими стены возка, в котором протекло его детство; долгие годы взор его машинально скользил по ним – он невольно заучил их наизусть. Придя покинутым сиротою в передвижной балаган Урсуса, он нашел в нем опись ожидавшего его наследства; просыпаясь по утрам, бедный мальчик первым делом устремлял свой беспечный и рассеянный взгляд на перечень своих владений и титулов. Удивительное совпадение, присоединившееся ко всем неожиданностям, уготованным ему судьбою: в течение пятнадцати лет он, клоун бродячей труппы, кочевавшей с места на место, он, с трудом зарабатывавший себе на пропитание, собиравший гроши и живший впроголодь, имел перед глазами во время странствий перечень своих богатств.
Баркильфедро дотронулся указательным пальцем до шкатулки, стоявшей на столе.
– Милорд! В этой шкатулке две тысячи гиней, которые ее величество, всемилостивейшая королева, посылает вам на первые расходы.
Гуинплен сделал движение.
– Это будет для моего отца Урсуса, – сказал он.
– Хорошо, милорд, – произнес Баркильфедро. – Для Урсуса, что живет в Тедкастерской гостинице. Присяжный законовед, сопровождавший нас сюда, вскоре отправляется обратно: он и отвезет ему эти деньги. Быть может, и я поеду в Лондон. В таком случае я возьму это поручение на себя.
– Я сам отвезу их, – возразил Гуинплен.
Баркильфедро перестал улыбаться и сказал:
– Это невозможно.
Есть интонации, которые подчеркивают слова. Баркильфедро прибегнул именно к такой интонации. Он умолк, как будто для того, чтобы поставить точку. Потом продолжал тем почтительным тоном, каким говорят слуги, чувствующие себя господами:
– Милорд! Вы находитесь в двадцати трех милях от Лондона, в Корлеон-Лодже, вашей придворной резиденции, смежной с Виндзорским королевским замком. Никому не известно, что вы здесь. Вы прибыли сюда в закрытой карете, которая ждала вас у ворот Саутворкской тюрьмы. Люди, доставившие вас в этот дворец, не знают, кто вы, но они знают меня, и этого довольно. Мы проникли в это помещение лишь благодаря тому, что у меня есть секретный ключ. Весь дом спит, сейчас неудобно будить слуг. Поэтому я успею дать вам некоторые объяснения, тем более что сказать мне остается немного. Изложу суть дела. У меня есть поручение от ее величества.
Продолжая говорить, Баркильфедро принялся перелистывать пачку бумаг, лежавших рядом со шкатулкой.
– Милорд! Вот ваша грамота на звание пэра. Вот другая грамота – на титул сицилийского маркиза. Вот документы ваших восьми баронств, с печатями одиннадцати королей, начиная с Бальдрета, короля Кентского, и до Иакова Шестого и Первого, короля Англии и Шотландии. Вот документ на право председательствования в разных учреждениях. Вот арендные договоры на получение доходов, акты на право владения и подробные описания ваших ленов, поместий, земель и вотчин. На щите над вашей головой изображены две короны: баронская с жемчугами и зубчатая корона маркиза. Рядом с этой комнатой, в гардеробной, висит ваша пурпурная, отороченная горностаем, бархатная мантия пэра. Сегодня, всего лишь несколько часов тому назад, лорд-канцлер и депутат граф-маршал Англии, узнав о результате вашей очной ставки с компрачикосом Хардкваноном, получили распоряжения ее величества. Королева Анна соизволила своей подписью скрепить соответствующий приказ, что равносильно закону. Все формальности соблюдены. Не позднее чем завтра вы вступите в качестве полноправного члена в палату лордов; там уже несколько дней идет обсуждение представленного короною билля об увеличении на сто тысяч фунтов стерлингов, то есть на два с половиной миллиона французских ливров, годичного содержания герцогу Кемберлендскому, супругу королевы; вы можете принять участие в прениях.
Баркильфедро остановился, медленно перевел дух и продолжал:
– Однако дело еще не доведено до конца. Нельзя стать пэром Англии помимо своего желания. Если вы не захотите понять, что от вас требуется, все может рухнуть, погибнуть безвозвратно. В политике бывают случаи, когда назревающее событие не происходит. Милорд! О перемене в вашем положении пока еще никому не известно. Палата лордов узнает об этом только завтра. Ваше дело хранилось в тайне по государственным соображениям, и соображения эти настолько серьезны, что те немногие высокопоставленные лица, которые в настоящее время осведомлены о вашем существовании и ваших правах, немедленно забудут о них, если того потребуют государственные интересы. То, что ныне хранится в тайне, может остаться скрытым навсегда. Устранить вас ничего не стоит. Тем более что у вас есть брат, побочный сын вашего отца и женщины, которая впоследствии, во время его изгнания, стала любовницей короля Карла Второго, благодаря чему ваш брат занимает при дворе видное положение; ваше пэрство может перейти к нему, хотя он и незаконный сын. Хотите вы этого? Не думаю. Итак, все зависит от вас. Надо повиноваться королеве. Вы покинете этот дворец только завтра и отправитесь в карете ее величества прямо в палату лордов. Милорд! Желаете вы быть пэром Англии? Да или нет? Королева имеет на вас виды. Она намерена сочетать вас браком с особой почти королевской крови. Лорд Фермен Кленчарли! Настала решительная минута в вашей жизни. Судьба никогда не открывает дверь, не захлопнув при этом другую. Сделав несколько шагов вперед, уже нельзя отступить ни на шаг! Перевоплощение неизбежно предполагает исчезновение прежней личности. Милорд! Гуинплен умер. Вы все поняли?
Гуинплен задрожал всем телом, потом овладел собой.
– Да, – сказал он.
Баркильфедро улыбнулся, поклонился и, спрятав шкатулку под плащ, вышел.
V
Человеку кажется, что он вспоминает, между тем как он забывает
Что за странные перемены совершаются порою в человеческой душе!
Гуинплен был вознесен на вершину и в то же время низвергнут в пропасть.
У него кружилась голова.
Кружилась вдвойне.
Кружилась от взлета и от падения.
Роковое сочетание.
Он чувствовал, как подымается, но не ощущал своего падения.
Новый горизонт всегда пугает нас.
Перспектива помогает найти направление. Не всегда верное.