Виктор Гвор – Харза кусается (страница 1)
Харза кусается
Глава 1
После войны всегда наступает мир. Даже как-то обидно: убивал, взрывал, ровнял с землёй, словом уничтожал супостатов всеми доступными способами, и — раз, всё кончилось! Враг разбит, сдался на милость победителя, согласился на аннексию, приготовил сундуки с контрибуцией, выдал военных преступников. Словом, лежит, раздвинув ноги, и готовится расслабляться. И что теперь делать? Надругаться всеми возможными способами? Можно, конечно, а иногда, даже нужно! И ободрать, как липку, и три дня на разграбление, и всё такое. А потом? Мир же!
Мир! Убивать нельзя, взрывать нежелательно, ровнять с землёй — незачем. Все вопросы надо решать культурно и цивилизованно. Не так, как привык и хочется. В первую очередь, завершать конфликты и всякие недоразумения надо не пустив оппоненту пулю в лоб, а подписав с ним договор, где дотошно оговорить все свои и его действия по преодолению возникшего кризиса отношений… А если оппонент договор соблюдать не будет или нарушения совершать захочет, надо, опять же, не за пистолет с гранатометом хвататься, а подавать в суд, рискуя утонуть в трясине исков, заседаний и прочего сутяжничества. Путь не нормальных мужчин, а завзятых крючкотворов!
Конечно, можно плюнуть и шарахнуть гаду пулю в лоб! И снова получить войну. С другой стороны, дело уже понятное и привычное, личный состав знаком с местностью.
Если же контрагенты до крайностей не доводят, легче всё равно не будет. Потому что мир! Грабить нельзя, конфисковывать нежелательно, трофеи и те не трофеи, а чужое имущество. А жить на что? Надо что-то делать, как-то зарабатывать, пахать, строить, ловить рыбу, копать (или не копать). В общем, сплошной созидательный труд на пользу народного хозяйства. С тоски удавишься!
— Из всего, что ты сказал, — Надя, не поднимая головы с плеча Тимофея, провела ладонью по его груди, — я поняла только то, что мне надо ещё разок раздвинуть ноги. Хор-роший план, но следует поторопиться, а не разводить философию. Потом припрутся Хвощёвы, и придётся заниматься созидательным грабежом!
Естественно, оказалась права. Хвощёвы прибыли даже раньше, чем ожидалось. Еле-еле успели привести импровизированный план в исполнение.
Причиной спешки оказался князь Вяземский Афанасий Иванович, генерал, герой всех войн и прочая, прочая, прочая. Оказывается, давным-давно, когда от дружного рева «ура!» возглавляемого полковником Вяземским Улан-Баторского гвардейского бронекавалерийского, у хунхузов, а Афанасий Иванович всех китайцев считал хунхузами, расслаблялись сфинктеры во всех естественных отверстиях, капитан Акишка Хвощёв водил в атаку батальон отборных головорезов. А его спиногрыз Ванька считался «внуком полка» и называл князя не иначе, как «деда генерал».
С тех пор утекло много воды, поменьше, чем в Тихом океане, но побольше, чем в Байкале. Афанасий ушёл в отставку и возглавил Вяземских, лихой рубака Акишка стал уважаемым боярином Акинфеем Нефёдовичем, полковником в отставке и главой рода, а Ванька — двухметровым мужиком с пудовыми кулаками и характером каменной стены.
Вывести громилу из состояния душевного равновесия мог исключительно отец и только одним способом. Трезвенником Хвощёв не был никогда, но если Акишка после штофа водки только шашкой быстрее махал, то боярин Акинфей Нефёдович с пары рюмок шустовского коньячка шел в разнос, зачастую приводя окружающих в ступор. Последствия большинства решений отца Иван купировал своими силами. Но иногда Акинфей выкидывал такое, что срывающийся в истерику Ванька звонил командиру и, как в старые годы, рыдал в трубку:
— Выручай, деда генерал!
Гвардейцы своих не бросают, и Афанасий Иванович, бросив все дела, спешил на выручку. Чаще всего хватало одного звонка. Изредка приходилось выдавать пострадавшим преференции. Пару раз потребовалось выступить посредником на переговорах. Шутки пьяного Акишки отличались свежестью, разрушительностью и никогда не повторялись.
Но до того, чтобы отправить дружину сажать в кресло главы чужого рода своего претендента, Хвощев раньше не додумывался. Без объявления войны, предъявления претензий, просто — пойти и силой усадить на правление какого-то Гришку, которому и нужник доверить нельзя, если не хочешь, чтобы всё хозяйство в дерьме утонуло!
Тут парой слов по телефону не отделаешься! Спасибо, конечно, этой девочке, что ситуацию без крови разрулила. Но она теперь имеет полное право предъявлять самые серьёзные претензии Хвощёвым. Вплоть до войны. И, несмотря на боевой опыт полковника, война эта лёгкой не будет. Нашикские и сами не слабаки, а за Надежду ещё и Куницын непременно вмешается. А он — лошадка хоть и тёмная, но очень зубастая и копытистая. Тот еще мустанг курильский, чтоб его! Вот только глобальной войны родов сейчас Хабаровску и не хватает! Особенно родов, лично генералу Вяземскому симпатичных!
Потому и примчался Афанасий Иванович, захватив с собой и Ивана, и его воеводу, и всё ещё не пришедшего в себя Акинфея.
Хозяева, конечно, удивились, но виду не показали. Ну прибыл генерал за штрафников заступаться. Обычное дело! С воеводой уже знакомы, наследник производит неплохое впечатление. А вот глава не просто в состоянии тяжкого похмелья, а близок к алкогольной коме. Если не в медицинском смысле, то в бытовом точно. Тоже, в общем, ничего выдающегося, будем честны.
Тимофей глянул на мешком сгруженного в кресло боярина, переглянулся с Надей, и спросил:
— При всём уважении, Ваша светлость, а зачем Вы это привезли?
Вяземскому оставалось только руками развести. Что тут скажешь? Толку от присутствия Акинфея никакого, но без него легитимности не хватает. Как договариваться?
Куницын ещё раз переглянулся с хозяйкой, и бросил на Хвощёва пару плетений. Надя щедро добавила лечилку. А то помрёт боярин, как слепень на Кунашире, доказывай потом, что он прибыл в состоянии надышавшегося дихлофосом таракана! Харя болящего сменила зеленоватую серость на серую зеленоватость. Чуть позже появились лицо, а на нем проблески розового и бордового. Через минуту Хвощёв побагровел, но, получив ещё две лечилки, начал бледнеть. Пройдя через естественный цвет уроженцев Юга Америки (новая порция лечения), скатился до мраморной белизны (плюс два, а то сдохнет!), и только после этого вернулся в условно естественное состояние. Встрепенулся, поднял голову, открывшиеся глаза приобрели осмысленное выражение. Акинфей обвёл присутствующих взглядом. При виде генерала попытался встать по стойке «смирно», но не сумел оторваться от кресла.
— Где это я, — просипел Хвощёв.- Что случилось? Никто не погиб⁈
— Какой ты добрый, Акишка, — хмыкнул генерал, — когда трезвый!
Вяземский упер взгляд в подчинённого, помолчал, разглядывая выражение ужаса, появившееся на лице бывшего сослуживца, и, вздохнув, продолжил:
— Вчера, полковник, ты послал Ходоту с дружиной штурмовать усадьбу Нашикских, чтобы поставить на род Гришку Отрепьева. Не помнишь?
— Какого Гришку? — простонал Акинфей.
— Отпрыска по женской линии внучатого зятя твоего троюродного брата.
Хвощёв мучительно соображал:
— Это который Настьки сын от этого, как его, Закира, да? — боярин никак не мог сосредоточиться и остановить взгляд на ком-то одном. — А почему Отрепьев? Вроде, Нашикский он.
— Потому что самозванец! — сообщил генерал. — Если хозяева будут так добры, введут тебя в курс дела прежде, чем претензии предъявлять. Хотя я тебе, дураку, даже стакан рассола пожалел бы!
Хозяева оказались добры. И про трагедию рода Нашикских рассказали, и про новую должность Надежды Николаевны, и про ночное происшествие, и про пока оформленный не де-юре, но де-факто существующий тесный союз между родами…
«Обычно подобный союз скрепляется браком» — подумал Вяземский, но тактично промолчал. А прямолинейный Хвощёв, конечно, спросил в лоб.
— Вы забываете, Акинфей Нефёдович, что род Нашикских в трауре, — со скучным выражением на лице ответила Надя. — А до «потом» надо дожить. Но если Вы имеете в виду, что, выйдя замуж, я освобожу место главы или передам его мужу, не надейтесь. Возможно, в роду Нашикских, вообще, будет введено наследование по женской линии.
— Рушите устои, — улыбнулся Вяземский.
— Почему бы и не да? — вернул улыбку Тимофей.
И перевел разговор на будущие отношения Нашикских и Хвощёвых.
Однако первое предложение внёс генерал:
— Знаешь, Акинфей, у тебя два выхода. Либо спиртное в рот не брать, либо снять с себя обязанности главы, и пусть Ванька командует! Он парень умный и совета у тебя спросить не постесняется. Зато сможет твои пьяные бредни отменять на стадии разговоров! А не как сейчас.
— Прав ты, Афанасий Иванович, — вздохнул Хвощёв. — Совсем не пить не выйдет, даже если Тимофей Матвеевич может не только похмелье лечить, но и отвращение к водке с коньяком прививать. Приёмы, праздники всякие, обижаться будут. Принимай, сын, бразды! Теперь боярином будешь. Домой вернёмся, оформим, как положено…
— И родственников заберёте, — улыбнулась Надя.
— Каких родственников? — не понял Иван.
— Общих, боярин, общих! Отдать их вам хочу. Настьку с мужем и вдову Велимира.
— Уже вдову? — нахмурился Акинфей.