Виктор Гвор – Большая охота (страница 17)
— Ну, Митяюшка, — хором заныли девчонки. — Ну не обижайся. Это шутка была. Мы же ещё маленькие, глупые и шутки у нас дурацкие!
— Вот именно! — подобревшим голосом сказал водитель. — Только рассказывать гостьям сами будете. У меня голос слишком ворчливый.
Город был необычный. Широченные улицы, по которым машины могли ехать по три рядом в каждую сторону, отделялись от тротуаров зелёными газонами с растущими на них деревьями. Между тротуарами и жилыми дворами тоже деревья. Дома все вроде одинаковые, но очень разные. Все раскрашены рисунками, как комиксы только гораздо интереснее. Где-то корабли в океане нарисованы, где-то тайга с животными, где-то рыбы под водой.
— Рисунки с названиями улиц связаны, — сообщила Тика.
— То есть, если нужна улица Таёжная, надо деревья и медведей искать? — тут же влезла Светка.
Девушка была в печали: Итакшир, коварно бросил влюблённую поклонницу ещё в аэропорту, сразу улетев на Кунашир. А ей оставалось только со всеми, в приют. Правда, виду старалась не показывать.
— Нет, — покачала головой Тика. — Если тайга нарисована, это может быть и Лесная, и Медвежья. Но в океане Таёжной точно нет! Ну, что, насмотрелись? Тогда в приют!
А приют располагался в небольшом трёхэтажном здании на отшибе. Тоже разрисованном до самого конька крыши. Но тут явно сами дети разрисовывали. По сюжетам понятно. Вокруг бетонная ограда.
— Калитка всегда открыта. Забор, чтобы маленькие не могли уйти без ведома, — сообщила Тика и покосилась на Витька. — А то были прецеденты. Сейчас покажем вам, где что, кинем вещи, и все свободны. Можно походить по зданию, посмотреть, познакомиться. Шмотки у завхоза получить. В общем, пошли!
Глава 10
Минамото Ёсицунэ из рода Минамото, кайгун тайса Императорского флота божественного Тэнно, был доволен. Путешествие проходило весьма однообразно и без каких-либо происшествий, способных как развлечь, так и ужаснуть. Но океан не может утомить выросшего в провинции Сацума[1]! Имеющий глаза и умеющий видеть, способен разглядеть красоту даже в однообразии бесконечной вереницы волн. А еще ведь были закаты на половину неба и робкие рассветы; стаи косаток, подобно волчьей стаи, загоняющие рыбьи косяки; задумчивые альбатросы, которые, кажется, способны вечность парить меж облаков, не шевельнув и перышком! О, порою Ёсицунэ был готов назвать это путешествие лучшим временем своей жизни!
Везло и с погодой. Первую часть пути они прошли до начала затяжных дождей, чему Ёсицунэ искренне радовался. В дожде и шторме есть своя прелесть, но переживать их, тайса предпочитал под крышей настоящего дома — человек, четырежды тонувший в тайфун, имеет право на крохотную слабость, не так ли?
Везло и с экипажами. Личный состав подобрался опытный, сработались быстро. И шли, по большому счету, без происшествий. Ни столкновений, ни навалов, даже элементарного прогара клапанов — и то не было! Ёсицунэ частью души радовался, частью беспокоился. И время от времени, угощал камуев[2] океана дарами — то банкой кофе, то упаковкой сухариков…
Навербованные моряки, впрочем, выглядели и вели себя, порою весьма своеобразно. И назвать их добропорядочными людьми мог разве что очень наивный человек, каковым тайса не был со времён босоногого детства.
А потому, червячок сомнений то и дело вгрызался в яблоко спокойствия — вдруг что, и обе роты морской пехоты, рассредоточенных по эскадре, вмиг перережут. Все же нужны были изначально японские перегоночные команды, пусть и разбавленные франкскими техническими специалистами, способными объяснить множество нюансов, то и дело всплывающих в неосвоенных и не ставших привычными, механизмах.
Но день сменялся днем, и ничего не происходило. Даже косых взглядов не было! Люди славного Альче вели себя столь сдержано и дисциплинированно, что любой командир японского корабля, признал бы их образцовыми моряками. Нисколько не сравнимыми с распутными и никчемными оборванцами из Сухопутных Войск, не знающих даже самого понятия «дисциплина»! Шесть тысяч миль остались позади, и ни одного инцидента, даже обычных бытовых ссор не было! И Ёсицунэ понемногу успокоился. Хоть и начал подозревать, что Альче владеет каким-то тайным знанием, и вообще, великий волшебник, способный укрощать людские страсти. Жаль, заветным словом он с японским военмором не поделится. Не будем же мы уподобляться детям и верить в сказки с хорошим концом, нами же придуманные?
Впрочем, при желании, поводов для волнений хватало. К примеру — где-то впереди, обгоняя на несколько дней, шел Курильский флот. Но шел ли? Или может, затаился где-нибудь в предутреннем тумане, чтобы неожиданной атакой расстрелять не подозревающего о коварной засаде противника. И Минамото прикрикивал на сигнальщиков, чтобы внимательнее смотрели по сторонам, не вспенят ли воду буруны десятков «длинных копий»[3], не заходят ли в атаку по-над самой водой штурмовики, захлебываясь соленой водой срезанных гребней волн…
Успокаивал Альче, в который раз объяснял, что у курильчан иная задача в приоритете. Им важнее привести свои комки ржавчины в свои порты, чем пытаться поцарапать непробиваемую броню новеньких кораблей Императора. Генеральное же сражение в открытом океане, вдалеке от баз, не в прямой видимости берега? Нонсенс, герр капитан цур зее, совершеннейший нонсенс! Как они будут спасаться в случае неминуемого разгрома?
Кайгун тайса ломал язык, пытаясь повторить свое звание на франкском, кивал в такт убаюкивающим словам… И сам шел на бак, сжимая верный бинокль «Ниппон Когаку»[4] с просветлённой оптикой
Сигнал тревоги оторвал Ёсицунэ от наблюдения за стаей тонкоклювых буревестников, ловящих анчоусов. Со стороны материка к ордеру кораблей приближалась пятёрка вертолётов без опознавательных знаков.
— «Адзума», — ожила рация, — говорит борт ноль-ноль один. Просим посадки. Имеем для вас приватное предложение.
Минамото забыв о птицах, взлетел на мостик. Там уже был Альче. Они обменялись взглядами, тот пожал плечами.
— Это «Адзума», — сказал тайса в микрофон, — назовите себя, иначе буду вынужден рассматривать вас как агрессора, и открою огонь.
— Не горячитесь, умоляю вас! Я всё объясню в личном разговоре. Эту информацию не стоит доверять эфиру. Даже у стен есть уши!
Альче постучал по рации, предназначенной для связи в пределах эскадры.
— У вас есть локальная рация? Выйдете с неё на волну три один два.
Через несколько секунд в рации наёмника раздался тот же голос:
— «Адзума», это ноль первый. Ответьте!
Альче передал рацию Ёсицунэ.
— Слушаю вас, ноль первый.
— Герцог Георг Лундберг, Скандинавия. Я хочу предложить Вам временный союз против курильского флота, что идёт впереди вас. Прошу посадки, у нас горючее на исходе!
Это могло быть провокацией, но и упускать такой шанс тайса не имел права! К тому же, сколько человек поместиться в тесную стрекозу? Пять-шесть? Одна пулеметная очередь сметет их вместе с вертолетом. Лундсберг маг, но и очередь будет не одна.
— Ожидайте.
Быстро определил, какие корабли могут принять вертолёты, передал командирам морпехов краткие указания. Вернул Альче рацию:
— Организуй встречу. Всё может быть…
Через несколько минут, небо над эсминцем загудело, и на кормовую площадку, чудом не зацепив лопастями растяжки антенн, плюхнулся вертолет. Из которого, опасливо посматривая на палубную команду, выбрался светловолосый крепкий мужчина лет сорока. Действительно, герцог Лундберг. Всю верхушку европейских империй Минамото держал в памяти. Иначе что он за атташе?
Вскоре нежданный гость уже был на мостике. Расположились в штурманском уголке, подальше от любопытных взглядов.
— Ваша Светлость!
— Бросьте, герр Минамото! Давайте без формальностей! Перед вами идёт Курильский флот. Вижу, знаете! Как и то, что даже ваше с ним взаимное уничтожение на пользу Вашей стране! Будем объективы, вы не справитесь! Даже без учета того, что на борту одного из их кораблей сам князь Куницын. Сейчас у него в заложниках принцесса Скандинавии и мой младший сын.
Я предлагаю следующее. Мы помогаем Вам уничтожить или захватить этот флот и убить Куницина. У нас пять магов близкой к нему силы. После этого мы забираем заложников и на одном из захваченных кораблей, уходим в Европу. Остальные трофеи и вертолёты остаются у вас.
— Мы отстаём на восемь дней, — задумчиво произнёс Минамото. — Это много. Что скажешь, Альче?
— Заливаем цистерны под жвак, — пожал плечами Альче, — бросаем танкер, пусть ползет себе. И вперед! Без плавучего бака на ногах, мы быстрее эскадры князя почти в три раза. Догоним и перегоним. Как по мне, задача стоит усилий.
— Экипажи согласятся?
— Мы же оговаривали такую вероятность, — нехорошо улыбнулся Альче, — а я хозяин своего слова, майне либих кляйне капитан цур зее!
Что может быть хуже утра после пьянки? Только утро после пятидневной пьянки!
Половину декады туземцы таскали алмазы. В джутовых мешках и плетёных коробах. В глиняных посудинах, весивших больше, чем влезающие в них камни. В бочках, выдолбленных из цельных стволов. В кожах антилоп, примотанных к волокушам. И просто россыпью в лодках.