Виктор Гросов – Ювелиръ. 1811 (страница 41)

Заметив повозку, князь приветственно вскинул руку, круто развернул жеребца и рысью направился к нам.

— Дождались! — весело крикнул он. — Я уж грешным делом решил, что забыл о нас!

— И в мыслях не было, — отозвался я, выбираясь из экипажа.

— Радостно. Кого привез?

Юсупов сходу срисовал моего спутника. Борис обладал поразительной хваткой на людей: его взгляд оценивал потенциал и внутренний стержень человека.

— Александр Самойлович Фигнер, — представил я офицера. — Имел удовольствие обещать ему транспорт до Москвы.

Александр Самойлович с достоинством обозначил себя. Хозяин усадьбы принял знакомство естественно и без снобизма.

— В таком случае — немедленно внутрь, — заявил князь. — Гостей, миновавших мои ворота, морозить на улице нельзя. Обедаем, восстанавливаем силы, а свежий экипаж я обеспечу.

Офицер замялся:

— Ваше сиятельство, премного благодарен. Однако смею ли я обременять…

— Никаких обременений, — улыбаясь перебил Юсупов. — Мои предложения всегда носят практический характер. Конюшни полны, особняк должен принимать гостей, так что пускать путников дальше без должного приема противоречит моим правилам.

Тон князя исключал препирательства. Фигнер вопросительно зыркнул в мою сторону. Я красноречиво развел руками и кивнул на гостеприимного хозяина, сопротивление бесполезно.

— Что ж, с благодарностью принимаю вашу опеку, — сдался он.

— Отлично, — подытожил Борис. — Идем! Чай для сугреву не помешает.

Пока мы направлялись к усадьбе, Борис придержал коня подле меня и, игнорируя шагающего поодаль Фигнера, тихо поинтересовался:

— Что за птица?

Князя совершенно не волновали чины, родословная или светские связи гостя. Борис прощупывал иное.

— Офицер, — коротко охарактеризовал я. — Обладает цепким умом. Попусту не болтает. Умеет смотреть в корень вещей.

— Насколько можно доверять?

Я взял секундную паузу. Никаких сомнений в Фигнере у меня не было

— Вполне достаточно, чтобы распахнуть перед ним двери нашего штаба.

Борис резко повернул голову к Фигнеру:

— Даже так.

Теперь князь оценивал офицера по другому. Юсупов смотрел на человека, получившего от меня личный пропуск в святая святых.

— Рискованно, — констатировал он.

— Отнюдь, — возразил я. — Риск — это тащить в штаб самовлюбленных болтунов. А этот умеет дело делать.

Князь криво усмехнулся:

— Уболтал. Посмотрим на его таланты.

Естественно, поначалу нас закрутила рутина гостеприимства: избавиться от тяжелых шуб, отогреться с дороги, распорядиться насчет горячего обеда, гостевых покоев и подготовки экипажа на Москву. Борис дирижировал прислугой, Фигнер держался с достоинством, обходился без жеманных отказов ради приличия и не глазел по сторонам. Он принимал ровно тот объем внимания, который диктовала ситуация.

Отличная выдержка. Покончив с чаем, Юсупов перевел взгляд с меня на Фигнера и произнес:

— Что ж, Александр Самойлович. Григорий Пантелеевич выдал вам очень щедрые авансы, поэтому позвольте продемонстрировать нашу скромную идею.

— Если ради этой самой идеи меня тащили под видом дорожного меценатства, — спокойно отозвался Фигнер, — я весь во внимании.

Борис расхохотался:

— Слыхал? А он и вправду парень не промах.

— Простаки в моем экипаже не ездят, — шутя заявил я.

Наш штаб базировался вдали от парадных коридоров.

Распахнув дверь, я пропустил гостя вперед. Фигнер замер на пороге, разглядывая пространство.

Интересная реакция. Профан сунулся бы внутрь, озираясь по сторонам. Светский фат принялся бы громко восхищаться габаритами комнаты или убранством. Этот же хранил молчание, изучая открывшуюся картину.

Центр помещения занимал Стол. Именно так, с большой буквы, сложнейший инженерный конструкт. Громадный каркас покоился на массивных опорах. Около трех метров в ширину и все семь в длину — чтобы охватить его взглядом от края до края, требовалось усилие. Всю его поверхность покрывала детальная, карта европейской части Империи. Она поражала маниакальной проработкой для своего времени: речные артерии, переправы, почтовые тракты, лесные массивы, болота, уезды и узловые склады снабжения. Эту карту можно было разглядывать часами. Не знаю где Юсупов ее нашел, но даже меня она впечатлила.

По периметру стола покоились длинные указки и тонкие деревянные штанги с вилочками на концах — специальное приспособление, позволяющее перемещать армейские соединения, не ложась на карту животом. Сами войска обозначались разноцветными фишками, деревянными брусками и маркированными флажками: пехота, кавалерия, артиллерийские батареи и тыловые обозы. Вдоль стен выстроились кофры с запасным инвентарем: циркулями, линейками, мерными шнурами и кипами чистой бумаги. А в самом чреве каркаса скрывался еще не доведенный до ума механизм. Скрытая система рычагов позволяла поднимать снизу фрагменты рельефа, имитируя складки местности и возвышенности. Пока этот механический зверь требовал доработки, насколько я помню из отчетов мастеров. И это не удивительно, ведь любая стоящая машина просто обязана на старте помотать нервы своему создателю. Кулибин не даст соврать.

Фигнер медленно зашел в комнату. Заложив руки за спину, он обошел стол по периметру, внимательно изучил углы, и склонился над картой:

— На барскую забаву не тянет.

Борис весело хмыкнул.

Офицер вопросительно поднял на него глаза:

— Спрашивайте, — позволил я, опираясь на трость.

Он кивнул на расстеленное полотно:

— Откуда такая точность карт?

— Собирали по крупицам, — пояснил Борис. — Скрещивали военные данные с гражданскими реестрами. Скупали частные архивы. Занимались перепиской, сверяли данные с дорожными дневниками. Внятной сводной карты в природе почти не существует. Пришлось создавать собственную.

Ответ удивил не только Фигнера, но и меня. Не думал, что с картами такая проблема.

— Собственную, — эхом отозвался он, проведя пальцем над линией тракта, бережно, не касаясь бумаги. — Давно практикуете?

— Достаточно давно, — ответил князь.

Взгляд Фигнера скользнул к указкам:

— А этот инвентарь зачем?

— Дабы не затирать карту локтями, — пояснил я. — Стоит собраться у стола троим-четверым офицерам, начинается толкотня. Работа с указкой здорово помогает.

Фигнер удовлетворенно кивнул:

— Интересно.

Юсупов потер ладони — верный признак того, что князь доволен.

— Отлично. Теперь можно переходить к сути.

Мы с князем заняли позиции вокруг стола, и атмосфера сразу изменилась. Светская беседа исчезла.

Борис оседлал свою излюбленную тему:

— Ответьте прямо, Александр Самойлович. Реально ли вообще сколотить команду людей способных приносить за этим столом не меньшую пользу, чем в полевых условиях? Либо мы с Григорием Пантелеевичем страдаем дурью?

Фигнер окинул взглядом карту и ящики с инвентарем.

— Реально. Однако придется отсеять любителей покрасоваться умом и оставить лишь тех, кто готов нести за свою идею такую же ответственность, как за боевой приказ.

— Совершенно верно, — поддержал я. — Только подобных людей мало.

— Их везде мало, — парировал он. — Армейская масса делится на исполнителей и ораторов. Первые полезны здесь, если обладают аналитическим складом ума. Вторые —бесполезны везде.