Виктор Гросов – Ювелиръ. 1810. Екатерина (страница 35)

Теплый воздух полнился стрекотанием насекомых с дальнего склона, белые мишени заливало солнцем, а сухую траву шевелил ветерок. В самом центре этой пасторали двое великих князей, изначально настроенных на веселую потеху, корпели над латунью, постигая науку укрощения собственного нрава.

Мария Федоровна бережно подняла мой эталонный образец. Она повертела деталь на свету, осязая гладкость среза с пониманием истинного знатока. Отсутствие необходимости напускать на себя таинственный ореол великого мастера существенно облегчало задачу. Императрица прекрасно разбиралась в этом ремесле.

Николай первым завершил обработку второй полоски. Далеко от идеала — воспитать виртуоза за полчаса невозможно, — однако честно, гладко и без повторения фатальной ошибки. Посадив накладку в паз, он принялся критически изучать результат собственных трудов. Именно эта деталь больше всего порадовала меня.

— Достойный результат, — резюмировал я. — Весьма похоже на настоящую работу.

После этой похвалы юноша позволил себе выдохнуть.

Михаилу процесс давался тяжелее. Очередная мелкая оплошность вызвала вспышку раздражения, однако на сей раз мальчишка вовремя взял себя в руки и хладнокровно приступил к правке дефекта.

Потребность в длинных наставлениях отпала. Основной посыл дошел до адресатов, остальное завершит мышечная память. Чрезмерное давление на этом этапе грозило превратить полезное испытание в бессмысленную каторгу.

— На сегодня достаточно, — скомандовал я, останавливая процесс.

Оба брата оторвались от верстаков. Уставшие, перепачканные металлической пылью, они разительно отличались от тех беззаботных юношей, которыми они были в начале урока.

Переведя взгляд с Николая на Михаила, я поинтересовался:

— Изложите главную мысль сегодняшнего занятия.

Младший брат выпалил ответ с торопливостью, которая и подвела его при работе с металлом:

— Запрещается спешить.

— Есть такое, — кивнул я. — Дополнения?

Мальчишка нахмурился, подбирая слова:

— Требуется следить за риской. Выполнять действия последовательно.

— Принимается. Ваша версия? — обратился я к старшему.

Николай не торопился. Усвоил урок?

— Допущенная в самом начале малая небрежность, — медленно произнес он, — искривляет весь последующий процесс. Исправление такого требует колоссальных усилий.

Старший брат явно копнул глубже. До истинной житейской мудрости обоим предстояло взрослеть еще долгие годы, однако направление мысли было выбрано абсолютно верно.

— Достойный вывод, — подытожил я. — Запомните ключевую деталь: само по себе ювелирное искусство вам совершенно ни к чему.

Оба вскинули головы. Лицо Михаила исказило почти детское возмущение — вполне закономерная реакция после получасового потения над верстаком ради обесценивания результата.

— Превращаться в ремесленников вам не грозит, — продолжил я. — Всю оставшуюся жизнь вы проведете вдали от напильников и шкатулочных замков. Статус великих князей готовит вам совершенно иные дела. Наш сегодняшний урок касался мышления.

Теперь Николай ловил каждое слово.

— Масштабная катастрофа практически всегда вырастает из крошечной оплошности, — чеканил я. — Из губительного «и так сойдет». Из лихорадочной спешки. Из самоуверенного нежелания дослушать. Из барского пренебрежения к деталям. Расплата за подобное всегда сложна.

Михаил хмуро разглядывал носки сапог. Николай сформулировал окончательную мысль:

— Ценность представляет сам подход к работе, независимо от материала.

— Именно, — подтвердил я. — Неспособность контролировать руки и разум в сложных ситуациях, может быть губительной для самой Империи.

Мария Федоровна тихо произнесла:

— Эти слова надлежит высечь в памяти.

Ламсдорф окаменел, лишившись последней надежды свести инцидент к милой педагогической забаве. Императрица поняла подоплеку.

Завершение лекции прервало шевеление у края площадки. Поначалу силуэт казался заскучавшим дворовым, ожидающим финала занятий. Секундой позже из-за пригорка показалась корзина, увенчанная вихрастой макушкой.

Прошка?

Залпов нет, грохот отсутствует, высокие гости кучкуются у верстаков — самое время подобраться поближе ради удовлетворения собственного любопытства. Мальчишка действовал весьма осмотрительно, закрепившись на безопасном фланге у холма, строго в пределах дозволенной зоны. Жгучий интерес победил предписанный постельный режим. Ох и всыплет ему Анисья. А ей за это еще и премию выпишу.

Поймав на себе мой взгляд, Прошка врос в землю, судорожно показывая содержимое корзины. Это он показывает, что выгуливает их? Вот же паршивец!

Михаил обернулся первым. Напускная взрослость испарилась в доли секунды. Вид корзины с пушистым содержимым обладал магической властью над двенадцатилетним разумом, стирая из памяти все проблемы мироздания.

— Там котята? — выдохнул он.

Проследив за его взглядом, Николай не смог проконтролировать свой порыв. Лицо старшего брата дрогнуло.

Понимая, что так просто от Прошки уже не отвертеться, я махнул лазутчику:

— Подойди.

Пацан приблизился неуверенным шагом. Тем временем из-под шали уже высунулась одна любопытная морда, рядом завозилась вторая. Третий обитатель корзины демонстрировал чудеса благоразумия, продолжая беспробудно дрыхнуть.

— Дозволите взглянуть? — голос Михаила сорвался на просительный шепот.

— Изучайте, — разрешил я вздыхая.

Корзина опустилась на край верстака. Младший брат немедленно потянулся к серому комку, старший выбрал темного. Разница темпераментов и тут проявилась. Михаил сгреб животное с пылкой, безоглядной жадностью, а Николай подхватил свой экземпляр нарочито медленно, тщательно контролируя каждое движение пальцев.

— Серая масть горластая, — со знанием дела прокомментировал Прошка. — Глаза дерет раньше всех. Темный смирный.

— Ваши собственные? — поинтересовался Николай, глядя на дворового мальчишку.

Покосившись на меня для страховки, пацан осмелел:

— Подкидыши. Наш кот, Доходяга, расстарался. Забросил первого, потом остальных дотащил.

— Умное животное, — восхитился Михаил.

— Выдающийся стратег, — уточнил я. — Провел разведку боем. Оценив пансион с обогревом и бесплатным питанием, хвостатый интендант благополучно притащил к нам остальных.

Лицо Марии Федоровны излучало умиление. Неужели и ее сердце покорили эти доходягины отпрыски?

— Дозволите забрать этого? — с мольбой выдохнул Михаил, прижимая серого к груди. Опомнившись и вспомнив о дворцовом этикете, он стрельнул глазами на мать.

Николай подошел к вопросу взвешеннее:

— При наличии высочайшего позволения, я готов принять опеку над темным.

Мой взгляд скрестился с глазами императрицы. Живое существо обязывает владельца к ежедневной рутине кормления и заботы. Перепоручение питомца лакеям означало бы провал моей сегодняшней педагогики.

Мария Федоровна тоже уловила напрашивающиеся мысли.

— Придется лично ухаживать за зверьками, — строго произнесла она.

Михаил вспыхнул от избытка чувств:

— Клянусь ухаживать лично!

Николай воздержался от громких клятв:

— Буду содержать бережно.

— Решено, — постановила Мария Федоровна. — Забирайте и принимайте на себя бремя полной ответственности.

В результате дипломатических переговоров серый ушел к Михаилу, темный достался Николаю. Третий котенок закрепился за Прошкой.

Юноши прижимали к себе пушистые комки совершенно иначе, нежели латунные заготовки. В их движениях была плавная, осмысленная бережность — именно тот уровень концентрации, ради которого и затевалась вся игра с надфилями.

Спустя полчаса экипажи покинули поместье, увозя новоиспеченных владельцев живности. Оставшийся со своим единственным сокровищем Прошка сиял так, словно успешно ратифицировал международный мирный договор.