Виктор Гросов – Ювелиръ. 1810. Екатерина (страница 33)

Она рассмеялась.

— Звучит удивительно убедительно.

— Чистая правда. Когда врач жалуется на избыток оптимизма у больного, значит все хорошо.

Отложив письмо, я мысленно переключился на производство. Удачный образец требовал немедленного перевода в нормальную работу. После завтрака следовало отправить чертежи в «Саламандру» — пусть собирают по макету. При этом походные, бумажные материалы необходимо заменить на плотные аналоги. Вещь должна служить долго. Естественно, я передал Варваре ряд поручений на эту тему.

— Вот за что я вас люблю, — заметила Варвара. — Вы еще письма не дочитали, а мануфактура в голове уже заработала.

— Иначе зачем вообще браться за дело?

Покачав головой и отпив чая, она сменила тон:

— Кстати, Алексей Кириллович велел передать: пришлет конвой, если вы снова пообещаете заехать и пропадете.

— Уже угрозы пошли, — хмыкнул я.

— Это просьба, — улыбнулась Варвара.

— Передайте ему, что я не виноват. Жизнь подкидывает задачи без очереди.

— Я так и сказала. Он резонно ответил, что это не освобождает вас от приличного поведения.

— Какой он у вас строгий.

— Да, за ним такое водится.

Я примирительно развел руками.

— Хорошо. Сдаюсь. Заеду.

— Вот и прекрасно. Иначе он уже начал поговаривать, будто вы зазнались.

— Я не зазнался. Я занят.

— Мужчины всегда так говорят, избегая визитов к обеду.

Спорить с Варварой в подобных вопросах — занятие непродуктивное.

Вскрыв следующее послание, от Кулибина, я окончательно расслабился. Старик уверенно шел на поправку, привычно ругал врачей и грозился к концу месяца удивить. Вдаваться в детали он благоразумно не стал — в этом заключался весь Иван Петрович. От таких новостей даже утренний чай показался вкуснее.

— Кулибин? — сразу угадала Варвара.

— Он самый. Жив, зол и явно что-то затеял.

Последний конверт с имперскими печатями вскрывать совершенно не хотелось. Удобные известия с подобных адресов приходят крайне редко.

Пробежав глазами строчки, я перечитал их еще раз. Императрица Мария Федоровна извещала о своем сегодняшнем визите на урок вместе с великими князьями.

Я положил письмо на стол.

— Плохо? — напряглась Варвара.

— Почетно. А это всегда означает максимальную степень неудобства.

Ее озабоченность имела под собой все основания. Пускать двор в лабораторию — затея изначально гиблая. Рабочее нутро мастера предназначено исключительно для дела, исключая любые светские экскурсии или демонстрацию чудес. Требовался иной подход.

Стрельбище.

Мой полигон отлично поглощал шальные пули и давно перестал быть тайной. Ключевое преимущество скрывалось в другом: сама локация блестяще провоцировала ошибку восприятия. Увидев стрельбище, мальчишки настроятся на громкие залпы и мужские забавы. Тем сильнее сработает урок, посвященный совершенно иным вещам.

Поднявшись из-за стола, я заговорил уже с полной уверенностью:

— Императрица едет, чтобы я дал урок князьям. Я решил, что занятие пройдет у полигона.

— На стрельбище? — переспросила Варвара.

— Да. Пусть заранее вкусят ложной радости. Велим вынести туда столы, стулья, заготовки и ящики с инструментами. Визуально всё должно напоминать подготовку к шумному развлечению. Заодно проверим, кто умеет слушать, а кто явился исключительно ради зрелищ.

Варвара посмотрела на меня тем особенным взглядом, которым заранее жалела людей, попавших под каток моих воспитательных мер.

— Мне уже не по себе за великих князей, — вздохнула она.

— Трудности закаляют, — ответил я ухмыляясь.

Спустя четверть часа во дворе зашумело. Дворовые волокли к полигону верстаки и инвентарь, сооружая на открытом месте странную полевую мастерскую.

Императрица приехала в полдень. Воздух уже успел прогреться, и светлая трава на склонах полигона склонилась под лучами солнца. Подобная погода таит особую коварность: окружающая безмятежность расслабляет, усыпляет бдительность, подталкивая людей к опрометчивым поступкам.

Поглаживая большим пальцем саламандру на набалдашнике, я стоял у длинных столов. Площадку перед стрельбищем обустроили точно по моему указанию. Холсты натянуты ровно, шкатулки с заготовками раскрыты. Пилки, надфили, щипцы, крошечные молоточки и разметочные иглы лежали в строгом порядке, рука мастера должна находить инструмент вслепую. Торчащие поодаль мишени служили идеальной приманкой, блестяще выполняя свою функцию. Их немой призыв гарантировал мальчишкам предвкушение шумной забавы, подготавливая почву для моего урока сосредоточенности.

Сверкнув под солнцем упряжью и спицами колес, кареты свернули к полигону. Едва покинув экипажи, Николай и Михаил синхронно повернули головы к дальнему концу стрельбища. Вполне ожидаемая реакция. В их возрасте я бы смотрел туда же.

Любопытно обстояли дела с Ламсдорфом.

К этому времени мы с Матвеем Ивановичем притерлись друг к другу настолько, насколько вообще способны сосуществовать два человека, признающие обоюдную полезность, однако считающие взгляды оппонента в корне ошибочными. Его манера была мне прекрасно знакома: внешняя безукоризненность, педантичность и недоверие ко всему, выходящему за рамки привычной воспитательной доктрины. Обычно на моих гатчинских уроках он просто терпел происходящее. Правда сегодня, выбравшись из кареты и окинув взглядом холмы с мишенями, Матвей Иванович вдруг посмотрел на все это с неподдельным интересом.

Подобная перемена настораживала.

Скучающий Ламсдорф предсказуем — он стоически ждет финала. Заинтересованный наставник питает определенные надежды, крушение которых неминуемо делает его желчнее. Очевидно, пейзаж полигона пообещал ему понятное, истинно мужское развлечение. Предстоящее разочарование обещало стать весьма болезненным. Не везет мне с ним. Что ни сделаю — все ему не так.

Впрочем, меня мало заботило его душевное равновесие. Я выстраивал эту декорацию ради других зрителей.

Мария Федоровна покинула карету легко и без суеты. Ее лицо выражало глубокое внимание.

Я отвесил поклон. Великие князья поздоровались живо, пренебрегая строгим дворцовым протоколом. Летний воздух и простор полигона уже настроили их на праздничный лад. Николай держался собраннее, старательно пряча нетерпение. Михаилу контроль давался хуже — он то и дело косился на мишени с видом человека, теряющего драгоценное время.

— Вы перенесли занятие из помещения на стрельбище, — произнесла императрица, внимательно осматривая площадку. — Весьма неожиданно.

— Здесь значительно просторнее, ваше величество, — отозвался я. — К тому же, сама обстановка полигона диктует определенные ожидания. А это создает превосходный контраст для нашего сегодняшнего дела.

Уголок ее рта едва заметно дрогнул. Неужели раскусила уловку?

Ламсдорф тоже заподозрил подвох, судя по его нахмурившемуся лицу.

Князья приблизились к столам. Николай покрутил в руках маленькие щипцы, Михаил заглянул в шкатулку с металлом, бросил очередной тоскливый взгляд на мишени и окончательно сдался:

— Сегодня предстоят стрельбы?

Я пожал плечами:

— Все зависит от успехов на уроке.

Ответ прозвучал достаточно честно, сохраняя интригу. Михаил упрямо сжал губы, Николай одарил меня цепким взглядом.

Открыв первую шкатулку, я извлек заготовку.

— Сегодняшняя задача — создание накладки для шкатулочного замка, — объявил я. — Этому крошечному куску металла предстоит сесть на место. Никаких зазоров, никаких перекосов и малейшего насилия над материалом. Сугубо точная работа.

Оба брата продемонстрировали одинаковую степень разочарования. Николай попытался замаскировать досаду, Михаил же выдал эмоции целиком.

За моей спиной едва заметно шевельнулся Ламсдорф. Кажется, наставник счел возмутительным перенос занятия на природу ради банальной ремесленной возни. Проблема заключалась в его снисходительном отношении к ювелирному делу как к занятию абсолютно второстепенному. Подобный скрытый скепсис вредит процессу.

Я положил на стол узкую латунную полоску с намеченной риской, поместив рядом деревянную пластину с готовым пазом.

— Алгоритм действий прост, — продолжил я инструктаж. — Берете полоску. Избегаете лишних касаний, фиксируете взгляд на риске. Ведете пилку строго по линии, сохраняя ровный нажим и темп. Заусенец снимается надфилем, — я указал на названный инструмент. — Затем следует подгонка края. Изгиб дается после этого этапа. Финальный шаг — посадка детали в паз. Нарушение последовательности приведет к неминуемой порче металла.

Демонстрация заняла минимум времени. Без лишней суеты и пространных комментариев я закрепил деталь, провел пилкой точно по разметке, убрал лишнее надфилем, подогнал край, задал щипцами нужный угол и опустил накладку в деревянный паз. Металл вошел плотно, не потребовав ни малейшего усилия.