Виктор Гросов – Коновал (страница 17)

— Слюны много?

— Бывает. Лекари говорят, это от хвори.

Так тоже могло быть. Человек Бельского слушал внимательно. Иван буркнул:

— Теперь довольно?

— Про вашу френчь я ничего не скажу. Живое серебро мне понятнее. Долго им пользоваться опасно.

— Лекарские люди меру знают.

— Хорошо, если знают. Я пытаюсь понять, отчего вам худо именно сегодня. Старая хворь была раньше, живым серебром вас пользовали раньше. После удара болел висок. Живот прихватило после чаши.

Иван медленно потер бок. Он спросил, зачем я велел оставить первую чашу.

— Посмотреть, что на дне. Может, запах что-нибудь даст. Скорее всего, ничего. Выбросить все равно успеют.

— Что ты хочешь за эту заботу?

О, стадия торговли началась? При дворе за такие старания редко довольствуются благодарностью.

— Сейчас хочу остаться живым.

— А после?

— Дожить бы до этого «после». Тогда и подумаю.

Царевич хмыкнул.

— На Сухого похоже.

Иван устало провел пальцами по повязке.

— Все равно чудной ты стал.

До конца он мне не поверил.

— Раз уж про раны столько знаешь, глянь.

Иван повернул голову к свету. Я подошел ближе, Матвей сразу выставил ладонь.

— Тут стой. Из поруба тебя никто не выпускал.

— Света мало.

Царевич велел принести свечу. Через минуту пришла Аксинья с подсвечником. Матвей при ее появлении снова расправил плечи. Аксинья подняла свечу возле виска. Родинка у губы на миг отвлекла, потом я занялся раной.

Рассечение выглядело терпимо: длинное, неглубокое, края уже подсохли. Кожа вокруг покраснела там, где оставалась серая мазь.

— Здесь жжет?

— Да.

По цвету было бессмысленно гадать о составе.

— Сам порез терпимый. Лекарство кожу дерет. Я бы смыл чистой водой и прикрыл чистым полотном.

Он задумчиво кивнул.

— Рот покажите, — сказал я.

— Зачем?

— После питья язык и горло жгло же.

— Смотри уж, коневал…

Аксинья тихо сказала:

— С конями он всегда ладил.

Иван открыл рот. Слизистая была раздражена, десны местами красные, воспалены. Причину по этому не назовешь.

В этот момент царевича скрутило и он ухватился за косяк.

Глава 7

Матвей подхватил его под плечо. Помощник дернулся к ним.

Человек Бельского велел позвать лекаря. Пожилой мужчина появился быстро, подошел к Ивану. Я всматривался в него, но тот никак не походил на какого-то злодея. Царевича увели. Аксинья стрельнула глазками и ушла, виляя юбками.

Ладно, допустим все же, что лекарь отравитель, хотя и не похож. Не сам же он затеял такое дело? Кому это выгодно? Кто там был на очереди за престолом.

Борис Годунов? Да вроде бы нет, рано ему появляться. После смерти Ивана наследником станет Федор, муж Ирины Годуновой. Потом на престоле окажется сам Борис. В принципе, удобная цепочка.

Если Борис действительно затеял убрать царевича, то нужно больше улик.

Тьфу, в детектива я не нанимался. Я ветеринар. Могу лошадь вылечить, а мне тут царевичей и царевн подсовывают.

Я сел на лавку. С Годуновым все оставалось мутно. Выгода у него имелась, и именно это мешало. Зная будущую историю, я легко мог принять любую мелочь за доказательство.

Матвей снаружи кашлянул.

— Арсений.

— Чего?

— Аксинья передала: Елена Ивановна уснула. Живот почти отпустил. Ивану Ивановичу тоже лучше.

— Хорошо.

Он помолчал.

— И чего ты на нее все смотришь?

— Матвей, мне поутру голову с плеч могут снести, чего волнуешься?

Он поворчал и отошел.

Я устроил больную руку на груди. Со старой хворью Ивана я ничего сделать не мог. Если френчь и вправду означала сифилис, лечить ее было нечем. Можно перестать давать ему вредные лекарства. Из-за отсутствия антибиотиков надо выбирать между медленным разрушением организма сифилисом и высоким риском смертельного отравления ртутью.

Не повело все же Ивану. История странная, все вдруг перестало противоречить друг другу. Удар действительно был. Френчь тоже существовала, ртутью Ивана лечили. И высока вероятность того, что еще и травили.

Через несколько минут Матвей сообщил, что первую чашу нашли. Ее успели вымыть, в трещине на дне все же что-то осталось. Яков Михайлович забрал ее себе.

Лекарей расспрашивают.

Я лег на лавку. Спать все равно не получилось бы. Где-то за несколькими стенами лежал человек, который по известной мне истории должен был вскоре умереть.

И причин для этой смерти слишком много. Удар видели все. Старую болезнь знали лекари. Живое серебро Иван получал давно. Еще и ядом небось травят.

Я понятия не имел, что именно подсыпали царевичу. По осадку вещество не определить… До настоящей токсикологии здесь не хватало примерно всего, начиная с посуды и заканчивая лабораторией.

В двадцать первом веке я бы отправил кровь на анализ и узнал бы все. Заодно проверил бы почки, потому что после многократной рвоты и сильной жажды они начинали интересовать меня не меньше живота.

Я потёр здоровой рукой подбородок. Узнать вещество по боли в животе и жажде невозможно. Тем более Иван одновременно получил травму головы и годами терпел «лечение».

Если Иван удержит воду, шанс есть. Если рвота станет реже, ещё лучше. Если Иван начнёт путаться или одна сторона тела заметно ослабеет, придётся больше думать о голове.