Виктор Громов – Жизнь (страница 8)

– Сложно сказать, эти русские всегда умеют пустить пыль в глаза. Они преследуют свои цели.

Джузеппе фыркнул:

– Спасибо за очевидность. Вот было бы странно, если бы они преследовали наши. Ну я серьезно.

– Видно, что деньги у них есть. Уж не знаю, это последствия удачной сделки в проекте «Жизнь» или они сами такие плодовитые, но, могу сказать, все очень достойно.

– Согласен. Так, через четверть часа у нас начало, ты уже понял, как начнешь беседу? Мы же тут не с… – Джузеппе запнулся. – С необычной миссией. Никакого редакционного задания нет.

– Да, но он все-таки согласился нас принять. Второй, мистер Авенос, сильно болен и давно отошел от дел, но мистер Милнер еще очень даже в строю, хотя и тоже крайне немолод.

– Насколько я понимаю, в той компании, первоначально было два друга-однокурсника, Милнер и Авенос. Только разделение их функций не вполне ясно. Информации об этом очень мало, потому что, когда происходили важнейшие события, они были еще никому не нужны и неизвестны, а когда «Цимис», их текущая корпорация, стала серьезным игроком на рынке рекламы, то они не очень любили вспомнить свою предыдущую деятельность. И так очень мало кто знает даже среди историков, что компания, в которой мы сейчас находимся, когда-то внесла самый значительный вклад в проект «Жизнь». Из крайне немногочисленных источников не очень понятно, кто-то пишет, что Авенос был мозгом программы и отвечал за техническую часть, а Милнер просто придаток при нем, бизнесмен, организатор, ничего выдающегося, кто-то пишет, что все было наоборот. Но поскольку они закончили оба один из лучших университетов по курсу искусственного интеллекта, можно сказать определенно, что и тот, и другой неплохо разбирались в том, что делали.

Спустя час они сидели уже в другом помещении, гораздо более приятном и неформальном, на турецких диванчиках с многочисленными подушками и кальяном.

Господин Милнер или просто Вадим, как он просил себя называть, оказался крайне обаятельным человеком, и оба журналиста тотчас почувствовали, будто его знают уже всю жизнь.

– Вадим, не боитесь курить эту дрянь? Скоро ваш медальон запищит.

Красивый человек, который выглядел намного младше своего возраста, только весело рассмеялся. Он при первой встрече показался настолько молодым, что Джузеппе украдкой проверил фото. Да, все верно, это он.

– И да, и нет, молодые люди. Скорее даже три ответа есть на это. Первый ответ – нет, не боюсь. Табак и некоторые другие травы самого высокого качества. Да еще и подобраны таким образом, чтобы активировать и ускорить некоторые процессы в легких и пищеводе. Можете считать это лекарством или профилактикой болезней легких. Второй ответ – да, боюсь. Потому что все последствия до сих пор не изучены и никогда не будут изучены, и, вполне возможно, смотря на один аспект, мы упускаем из вида десяток других. Ну и третий – если жить не так много, то почему бы не провести этот остаток в удовольствии?

– Почему вы считаете, что вам осталось не так много?

Вадим с укоризной посмотрел на них:

– Здесь нет никакого секрета или чего-то такого. Я очень немолод и мне не нужно никакой информации из медальона, чтобы знать, что время стремительно иссякает.

– Кстати, о медальоне…

– Вы пришли поговорить о докторе О’Харе, – задумчиво произнес Вадим, и его жизнерадостная и лукавая улыбка хоть и осталась на месте, несколько потускнела. – Я читал не так давно о его смерти и сразу подумал, что кто-то должен взять интервью у меня. Даже немного был удивлен, что никто и не вспомнил в итоге, ведь мы стояли у самых истоков и точно внесли огромный вклад в проект.

– Вас это задело?

Он усмехнулся:

– Мне уже столько лет, что я практически забыл, что значит тратить время на обиды и ревность. Нет, просто был удивлен. Казалось бы, биография доктора и история проекта должны быть изучены очень тщательно, но, похоже, это не так.

– У вас вообще часто брали интервью за прошедшие десятилетия? Я имею в виду о проекте «Жизнь». То, что вас знают как основателя и идеолога «Цимис» и что по поводу своей компании вы сотни раз общались с журналистами, это ясно.

– Интервью… – Вадим задумался. – Я не очень помню, мне уже гораздо больше ста лет… Раз пять, может, или чуть больше. Но тут я вам не очень помогу тоже, это было все настолько давно, что я сам ничего не помню, мне иногда приходится читать или смотреть видеозаписи, где еще молодой О’Хара и я, чтобы вспомнить, о чем вообще идет речь.

– Вы с ним общались? Дружили?

– С доктором? Нет. Вернее, я не помню, повторюсь, это все было слишком давно. Но не общались с тех пор точно. Я следил за его жизнью, но не так, конечно, что был завистником или обиженным, просто когда попадалась новость о нем, то читал, но только как о человеке, с которым общался и сотрудничал очень много лет назад.

– Вам не показалась его смерть странной? – выпалил неугомонный Джузеппе.

– Странной? – удивился Вадим. – Мне его жизнь казалась очень странной, а вот смерть, наоборот, кажется вполне обычной. Он умер от старости, насколько я понимаю. Я не врач, но официальное заключение говорит об этом.

– Может, вы вспомните что-то интересное? Я имею в виду, из той жизни. О гиганте рекламной сферы, конгломерате «Цимис» знают многие.

– Что можно рассказать… – Вадим втянул в себя большую порцию дыма и постепенно ее выпустил через нос. – Не обижайтесь, молодые люди, но я почти ничего не помню. Это сотрудничество было очень коротким, мы приспособили один из наших собственных проектов к задаче, и она заработала. Я имею в виду «Жизнь».

– А вы получили, наверное, неплохие лицензионные отчисления.

– Тут я с вашего позволения промолчу, – улыбнулся Вадим и сделал особо глубокий вдох дыма.

– Можно нескромный вопрос? – осторожно поинтересовался Марко.

Вадим кивнул.

– Почему ни вы, ни мистер Авенос, ни доктор О’Хара никогда особо не рассказывали о своем сотрудничестве, а ведь оно, если подумать, оказалось ключевым в проекте «Жизнь»?

Вадим будто ждал этот вопрос и, похоже, репетировал ответ перед встречей. По крайней мере, так показалось обоим журналистам, что человек, не привыкший врать, сейчас просто читает заготовленный текст.

– Здесь не надо никаких тайных смыслов. Нет никакой жареной сенсации. Все очень просто. Для нас с Авеносом это был один из десятков молодых бизнесов и идей, и мы разбрасывались проектами на все стороны. Мы вкладывались повсюду, почти ничего не выстрелило, поэтому чего вспоминать. Жалели ли мы, что вышли из проекта на самом старте, по сути, даже когда он не начался? Мы заложили фундамент и ушли дальше по своим делам, а на этом фундаменте вырос собор Святого Павла. Безусловно, немного жалели, и из-за денег, что получили сущие гроши от того, что могли в итоге, ведь, как ходит шутка, все деньги мира так или иначе в конечном счете приходят в Корпорацию, и от осмысления, что отдали тот продукт, в который не особо и вкладывали силы, а он получился таким замечательным в итоге. И что, если бы мы дальше смогли с ним работать? Уверяю, это было бы еще лучше и гораздо. Так что, молодые люди, не надо искать черную кошку в темной комнате. Доктор О’Хара – лицо и создатель проекта «Жизнь», и неважно, сколько людей стояло у истоков и кто был истинным двигателем всего дело. Если ведь так и подумать, то и он придумывал и организовывал свою часть не один.

– А он почему ничего не рассказывал?

– Мы не можем говорить за умершего человека. Мы не знаем. Но если немного пофантазируем, то, как мне кажется, он боялся некого размытия образа. Ведь для всех есть один великий и ужасный доктор О’Хара, он единственный создал «Жизнь», а если широкие массы узнают, что действительно создали это все другие люди, будет очень нехорошо. Да, если вы посмотрите старые выпуски новостей или печать, то роль доктора оценивается совсем иначе и гораздо скромнее. Там другие люди были в фокусе. А потом все постепенно вымарывалось, лепился образ гениального ученого и озарения посреди бессонной ночи.

– Подождите, вы хотите сказать, что никто за все время не пытался разобраться в истоках «Жизни»?

– Почему? Пытались. Это как для историков религии самое интересное в христианстве – это первые три века после смерти Иисуса. Ну, – Вадим помялся, – или воскрешения, кто во что верит. Так вот, первые три века были самые интересные, потому что канон и основы только формировались, не было четких правил и все исполняли свои роли так, как считали нужным. Так и в «Жизни».

– Это же совсем другое дело, – заметил Джузеппе, потянув немного кальян и сделав крошечный глоточек теплого вина из вычурного бокала. – Тут историю начали изучать через много веков, а нашу ситуацию…

– …через много десятилетий, – закончил Вадим. – Да, тогда еще почти все были живы, я имею в виду среди акторов «Жизни», но у каждого была своя собственная версия ситуации, и почти у всех она радикально отличалась от официальной версии, которую рассказал великий О’Хара. Все помалкивали, пока по естественным причинам не уходили от нас. Да, раньше некоторые поднимали вопрос, откуда у химика средних способностей появился модуль, программное ядро, которое интегрировало и контролировало все векторы информации, но постепенно и это перестали спрашивать.

Они промолчали, хотя гости видели, что Вадим еще не сказал своего последнего слова и надо попытаться подобрать к нему ключик.