Виктор Глумов – Операция «Призрак» (страница 57)

Опершись о прицеп с катером, Снег жевал соленое мясо и подставлял лицо падающим снежинкам. Леший стоял на дозоре, одной рукой придерживая автомат, второй – лепешку. Яр потягивался, Радим самозабвенно отжимался. Смотрящий на него Леший не выдержал:

– Не старайся ты так, по-моему, она уже ушла.

– Похабник.

На перекус и разминку Учитель выделил пятнадцать минут. Доев, Снег тоже начал потягиваться – все-таки тяжело столько времени проводить сидя. Суставы у Яра хрустели так, что с десяти метров слышно, ему хуже всех приходилось – совсем заржавел в своем подземелье.

В машине Учитель объявил, что следующий привал – через двести километров, и завел мотор. Снег достал позаимствованную в девичьей библиотеке книгу и только углубился в чтение, как Беркут велел всем хватать оружие и задраивать люки: началась болотистая местность.

Выдержит ли вездеход? На вид он хрупкий, предыдущий броневик гораздо надежнее. Снег прищелкнул магазин и, поскольку он сидел у окна, высунул ствол автомата, приник к узкой обзорной щели. Ничего не видно! Как мишени выцеливать?

Грохнул выстрел. Вроде это выстрелил Беркут. Глухой удар – машина вздрогнула, покатила дальше, не сбавляя скорости. Беркут пристрелил крушителя, вспрыгнувшего на капот, – тот взревел и шлепнулся в снег.

Дорога была на возвышенности и тянулась вдоль болотистой местности. Водоемы взялись ненадежным льдом, и муты выскакивали и бросались на тягач, катер их интересовал меньше. Спасало, что они быстро уставали на морозе и ковыляли назад – синие, замерзшие, сутулые.

Вскоре их количество уменьшилось, хотя болота никуда не делись. Мало того, муты измельчали, стали более уродливыми. Снег держал оборону, потому окружающая среда интересовала его меньше, а зря. Картина была настолько фантастическая, что он замер, широко распахнув глаза.

Здесь лежал серый снег, больше напоминающий пепел. В огромных лужах кишели тощие, плешивые муты с перекошенными рожами и атрофированными конечностями. У одного Снег разглядел роговые наросты на груди и руках, у другого – три ноги, все – недоразвитые. Над лужами возвышались деревянные развалины, опутанные колючей проволокой и остатками металлической сети. Деревья здесь не росли, черные, будто обугленные пни торчали гнилыми зубами.

Чем дальше на восток, тем меньше снега, мутантов и домов. Въехали в мертвый сосняк, броневик раздробил гусеницами упавшее дерево.

– Отравленные земли, – прошептал впечатленный Яр, глядя на огромный пузырь, что надувался в луже. – Даже муты тут не живут.

Учитель сбавил ход и заглушил мотор.

– Здесь почему-то теплее и снег тает, потому надо убрать лыжи и катить прицеп на колесах. Атомная электростанция, которая могла дать похожую картину, далеко на юго-востоке и северо-востоке. Что здесь, непонятно, но лучше убраться, чтобы не отравиться. Яр, тебе особое задание. Пока мы все занимаемся прицепом, ты открой канистру спирта и налей каждому по пятьдесят граммов, разбавь водой. Если тут радиация, это немного поможет.

Снег вслед за остальными спрыгнул на пепельную мертвую землю, потоптался на чистом асфальте, не присыпанном отмершими растениями, невольно втянул голову в плечи. Справа была серая лужа, посреди которой торчал накренившийся ствол дерева, слева – бетонная стена, за ней угадывались стальные покореженные скелеты древних механизмов.

То ли тут действительно было теплее, то ли так казалось из-за отсутствия снега. Чтобы прицеп ехал колесами, достаточно было отцепить скобы. При движении лыжи автоматически смещались в сторону и поднимались. Снег и Радим стояли с автоматами наизготовку, Леший, Беркут и Фридрих занимались техникой.

Снег контролировал восток, где на многие километры простиралась серая пустошь с темными вкраплениями зданий и умерших рощ, Радим – более-менее живой запад. Вдалеке, на грани видимости, в сизых испарениях Снегу померещилось движение.

– Поторопитесь, – сказал он. – Я что-то вижу.

– Мы уже закончили, – доложил Леший.

Фридрих скомандовал, прищуриваясь и глядя в даль:

– Все – в машину.

Теперь Беркут контролировал отступление. В машину он сел последним, достал из бардачка бинокль и, пока Учитель отъезжал, поднес его к глазам:

– Что-то непонятное. Змея, не змея… Не движется. Сдохла, что ли? На дороге не лежит. Рискнем?

– А что нам остается? – процедил Учитель сквозь зубы. – Ты спирт нам налил?

– Нет. Сейчас.

Снег взял из его рук алюминиевую кружку, выпил ее содержимое залпом – горло обожгло, жар разлился по телу. Раздав чашки, Беркут снова уставился в даль.

Больше доступных биноклей не было, и Снег просто всматривался вперед, думая, что даже такой вездеход не проедет по болоту. Точнее, он-то пройдет, а вот прицеп увязнет.

– Ничего не понимаю, – вздохнул Беркут. – Будто огромный зверь лежит. Точно, сдох. Погреться пришел и сдох.

Фридрих тоже глянул в бинокль, держа руль одной рукой.

– Ни на что не похоже. Будто корову или лося в узел завязали, да не в один. Конечностей не видно.

– Это хорошо, что ног нету, – проворчал Яр. – Бежать за нами нечем.

Проехали разваленную избу с покосившимся забором, закрывающим обзор, и нечто предстало перед глазами. Оно лежало в десяти метрах от дороги. В длину оно было как четыре грузовика, только длинное. Гора гладкошерстного мяса. Ни башки, ни ног… Зато виден огромный рог, растущий непонятно откуда.

Снег передернул плечами, его затошнило. На проезжей части белел позвоночник, растущий из твари. В нескольких местах туша была повреждена – ею питались окрестные мутанты и тут же дохли, вон их скелеты.

С обратной стороны туши была голова – то ли лошадь, то ли собака. Пасть открыта, бежит слюна, глаз один на лбу, другой – в привычном месте, затянутый бельмом катаракты. Под головой – две когтистые лапы. Услышав грузовик, тварь заколыхалась, издала протяжный крик, будто плакал умирающий младенец:

– Му-ааа, му-ааа!

– Фуу! – скривился Леший. – Это ж кошечка. Ну и вымахала, тьфу, мерзость.

– Странный способ бесконтрольного деления клеток, – проговорил Учитель, косясь на урода. – Что ж тут случилось? Ядерные захоронения? Ракетные шахты? Или какое-то очень вредное производство? Даже мутанты дохнут!

Он вдавил педаль газа в пол, выжимая из машины максимум. Пустошь простиралась километров на десять. Прошло минут пять, прежде чем начали попадаться больные, мелкие, слабые муты, отравленные то ли радиацией, то ли каким-то неведомым ядом.

О том, что опасная зона позади, сказали снежинки, упавшие на лобовое. Вскоре снова остановились, чтобы дальше буксировать прицеп на лыжах, и до самого вечера не происходило ничего особенного, если не считать атаки мутов, которые, как показало время, не могли ничего сделать с вездеходом. Даже когда толпой наваливались, он наматывал их на гусеницы.

Заров тут не было вообще. Видимо, муты всех пожрали. А может, они просто прятались.

– Ночевать где будем? – поинтересовался Яр, откинувший спинку сиденья и закрывший глаза.

– Я бы место поискал, – посоветовал Беркут.

– А я бы – нет, – возразил Радим. – Вспомните, как нас возле самой базы чуть муты не покрошили, и Березка…

– Броневик поставим рядом с убежищем, закроем все, что можем, – сказал Учитель. – Нам надо выспаться и экономить силы. Они нам понадобятся, когда будем спускать катер на воду.

Убежище сделали в двухэтажном каменном доме с железными ставнями, разделенном на двух хозяев. Второй этаж забраковали: муты и зары могли проникнуть через крышу. Посовещавшись, решили оставлять часовых. Неизвестно, что обитает в этом поселке? Вдруг – развитые зары, которые позарятся на технику и оружие?

Заперли двери и ставни, улеглись в спальниках на остатках матрасов, прижались друг к другу боками. Яр караулил в прихожей, Снег обосновался на втором этаже. Заснеженный двор отлично просматривался. Чтобы не разомлеть, Снег не стал утепляться, сел на спальник возле окна, положив автомат на колени.

Царила абсолютная тишина. Скрипели половицы под ногами Яра. Чуть слышно похрапывал Леший, а может, и Радим. Где-то вдалеке скрежетали петли форточки, свистел на чердаке усиливающийся ветер. Вдалеке выл волк.

Хруп-хруп, хруп-хруп, хруп-хруп, – захрустел снег под чьими-то ногами, и Снег медленно поднялся, чтобы лучше обозревать двор. Но будто уловив его намерение, незваные гости затихли. Или показалось и нет никаких гостей?

С дозорного пункта Снега не было видно техники, и он на цыпочках прошествовал в другую комнату, откуда обозревалась улица.

В паре метрах от машин стояли три черных силуэта. Четвертый зар сидел на четвереньках, изучая следы от гусениц. Все четверо молчали, и о их намерениях оставалось только догадываться. Человек в пушистой волчьей шапке прошествовал по следам к порогу: хруп-хруп, хруп-хруп. Замер, окинув взглядом дверь. На цыпочках вернулся, взмахнул рукой, и его люди, вооруженные луками и палками, спешно удалились прочь.

Снег подождал, пока они исчезнут из виду, спустился к Яру, прилипшему к дверному глазку.

– Ты видел?

Шепот внезапно подкравшегося Снега заставил его вздрогнуть. Ругнувшись, Яр сказал:

– Да. Типичные зары, за подкреплением пошли. Попытаются нас выкурить, перебить и обобрать. Ты не заметил, что у них было: дробовики или палки?

– Не знаю. Луки точно были. Может, и дробовики. У тех, кто с палками, не было луков.