Виктор Фёдоров – Тень изначальных (страница 46)

– Не имеет значения. И те, и те – не обдумывают приказы. Они просто выполняют их. Поэтому, девочка, вопрос «стоило или нет» тут неуместен.

– Бездумно умереть, только потому что тебе приказали? – Ани фыркнула. – И это ради клочка земли, который в скором времени станет никому не нужен? Что там еще… Ах да, лично о тебе потом еще никто и не вспомнит.

– Не могу понять, плюсы ты перечисляешь или минусы.

Эдвин подавил улыбку. Ани перевела взгляд на него.

– Могу придумать только один плюс. В казарме есть цирюльник.

Удар был ниже пояса. Вествуд они покинули уже довольно давно, и временно ушедшая на задний план проблема снова замаячила на горизонте. Седая поросль в медленно отрастающих волосах пока не стала заметна, но долго так продолжаться не могло. Опять оттянув неизбежный разговор, вместо этого Эдвин вновь обрил макушку. Получилось даже хуже, чем в прошлый раз. У Парацельса он выпросил медицинскую бритву, а у Ани – карманное зеркальце. Этим вся помощь от спутников и ограничилась, лезвием по голове он елозил сам, на всякий случай. Разглядеть что-либо в малюсеньком отражении, даже еще и в рассветных сумерках, было почти невозможно. Поэтому о результатах он понял по глазам Ани, когда вернулся к стоянке.

Желая скорее сменить тему, он уточнил:

– Как много мы прошли?

– Чуть больше половины. – Сэт махнул рукой вперед. – Дальше дорога будет менее извилистой, оставшуюся часть спуска мы преодолеем быстрее. Но придется остановиться на ночлег в любом случае. Бродить тут в потемках – окажешься у подножия уже через пару минут самым быстрым способом.

– Остановимся здесь, и будет точно так же. – Гааз с сомнением оглядел край обрыва.

– Еще около четверти часа. Впереди серпантин заходит за уступ, видите? За ним расположено небольшое плато. По сути, единственный ровный и просторный участок на всем спуске. Во время осады то была промежуточная точка, на которой мы закрепились. Уверен, сейчас его используют в качестве стоянки все редкие посетители этого места. Мы не будем исключением.

– Тогда поспешим, пока солнце не ушло.

– Именно сейчас спешка к хорошему не приведет.

Но вор все же двинул коленями, слегка. Эдвин повторил движение, Агрель покорно пошла вперед чуть быстрее. Выставив левую руку в сторону, он провел ладонью по шершавым камням, потер пальцами налипший на руку мох. Несмотря на погоду, камень был холодным, эта часть горы почти никогда не попадала на солнце из-за нависшего над головой уступа. Они словно въезжали в огромный каменный грот, у которого отвалилась правая стенка, открыв вид на долину. Игольное ушко, действительно. Как пробиться через этот проход, если навстречу летят стрелы, льется масло, а дорога перегорожена щитами, юноша не мог себе представить. Просто бесконечно напирать вперед, видя, как твои друзья спереди валятся вниз с умопомрачительной высоты? Эдвин содрогнулся.

Прошло несколько минут, лошади миновали изгиб, взору открылась скрытая до этого за поворотом часть спуска. Она мало чем отличалась от всего, что Эдвин успел увидеть за этот день, но вор не соврал: буквально в сотне шагов дорога расширялась, уклон сходил на нет, довольно резко перетекая в просторную каменную площадку.

Нависшая над головой глыба не накрывала пространство полностью, заканчиваясь где-то на середине. Местная природа приняла правила игры: ближе к обрыву редкие участки травы перемежались с низенькими кустами, но по мере перехода в бесконечную тень камни становились все более голыми. Наползал мох, постепенно перебираясь на стены и в конце концов уходя ввысь, к кривому потолку.

Шагов через пятьдесят виднелся узкий проход, продолжение спуска. Слева он увидел огрызки убегающих ввысь ступеней, пешеходная тропа также проходила сквозь этот участок. Ощущение было такое, будто они двигались по извилистой змее, и теперь их затянуло в ее раздутый от проглоченной крысы желудок. Эдвин почувствовал себя зажатым в тисках посреди враждебной среды. По позвоночнику пробежали мурашки. Осознание того, что кучу лет назад точно так же тут были зажаты солдаты Вильгельма, успокоения не добавляло.

Лошади вышли на плато, спутники по очереди спешились. Лис был прав, в нескольких местах земля представляла собой выгоревший круг, следы стоянки редких путников. Судя по расположению кострищ, все они предпочитали ютиться подальше от края. Юноша покосился на Сэта.

– Ты бывал здесь и явно не в лучшие времена. Как это ощущается – вернуться в места боевой славы?

– Ужасное выражение, – старого вора перекосило, – никакой славой там и не пахло. Как ощущается… Словно когда-то тебе приснился кошмар, до противного реалистичный, но давно забытый. И вдруг он начинает сниться тебе снова, каждую ночь. Этот заказ проклят со всех сторон, даже покуда нас не пытаются прикончить, приходится передвигаться по дорогам, на которых я мечтал больше никогда не оказаться.

– Получается, на восток ты шел окружным путем?

– Да. Время позволяло. А вот обратный путь не задался.

Эдвин медленно кивнул, потом посмотрел в сторону Ани, которая с унылым лицом пыталась найти на плато хоть что-то, пригодное для растопки костра.

– Пойду помогу.

– Недолго. До ужина мы должны поупражняться.

Вместо ответа юноша развернулся к Лису спиной. Пробурчал:

– Самое то – учиться основам боя в месте, где есть вероятность свалиться вниз с огромной высоты.

– Лишняя мотивация постараться. И ты же знаешь, что я слышу, даже если ты говорить шепотом?

– Прекрасно знаю, иначе бы промолчал.

Он подошел к Ани, с остервенением борющейся с ветками чахлого куста. Растение по гибкости чем-то напоминало лиственницу, ничто иное и не могло выжить в таком месте, но вместо иголок повсюду торчали мелкие узкие листья. Упругие ветви благосклонно сгибались под напором загорелых рук, но отламываться не желали. Эдвин присел рядом.

– Дай помогу.

Ани покосилась в его сторону, но все же отошла, потирая испачканные ладони.

– Даже если мы вырвем его с корнем, на кучке веток много не растопишь. – И внезапно добавила: – Это место ощущается мертвым.

– О чем ты?

– Ни еды, ни воды. Только то, что ты принес с собой. Ни нормальной дороги, только разломанная каменная тропа. И можешь представить, какое количество тел сгнило где-то там, – она кивнула на обрыв, – у подножия?

– Много.

– Да, много. Знаешь, в Вествуде в свое время возвели множество памятников, еще во времена, когда я была совсем ребенком. Все они так или иначе приурочены к успехам Вильгельма либо называются в честь «освободителей» Вествуда. Раньше я никогда особо не задумывалась, кто и от чего освобождал запад. Теперь, благодаря их рассказам, – Ани кивнула в сторону целителя и вора, – прекрасно понимаю.

– Не забывай про кучу церковных монументов – я был в городе всего пару дней и все равно увидел достаточно.

Торговка махнула рукой.

– Ну еще бы.

– К чему это ты?

– Про остов наверху. Выгоревший труп твердыни, по которому просто прошлись смертоносным маршем, а затем выбросили за ненадобностью. Вот настоящий памятник.

Эдвин на мгновение замер, пожевал нижнюю губу.

– Какие времена, такие и памятники.

Крякнув, он все же сломил сопротивление одной из веток, откинул ее на землю, принялся за вторую. Ани вновь присела на корточки.

– Попробую счистить листья, а то будут тлеть… Я тут подумала, что даже спустя столько лет рассказы и воспоминания о тех временах вызывают желание проблеваться…

Эдвин против воли улыбнулся. Ани обладала чудесным умением ругаться, не используя бранные слова.

– …а представь, каково было тогда жить? Я много думаю об этом, не могу не думать. Отец и мать хлебнули бед сполна, я всегда знала это. Но теперь куда легче представить подробности. Не уверена, что хотела этого.

Юноша зарылся в куст с головой, чтобы Ани не видела его лица. Что говорить в такие моменты, он не знал, но торговка словно и не ждала ответа, просто желая выговориться после событий последних дней.

– Когда моя лавка сгорела, я даже не испытала тоски – наверное, от шока. Разве что совсем чуть-чуть. Думала, боль придет позже. А оказалось, что самое плохое еще даже не началось. Посмотри на них: Гааз, Сэт. Прямо два смертельно больных, которые бьются в агонии. Ты видишь это?

– Наверное.

– Я вижу точно. Каждый пострадал по-своему, и эти раны должны были давно затянуться, но это не так. И знаешь, что… Когда я сидела с вами на выезде из Вествуда, то была уверена, что поступаю правильно. Что худшее позади. Я ошибалась. И теперь, – она добавила едва слышным шепотом, – я боюсь сломаться.

Эдвин застыл. Сбор веток был поводом провести время вместе и отсрочить тренировку с Сэтом. Но подобные откровения… Он повернулся к девушке – опустив голову, та медленно ощипывала несчастную ветку.

– Что случилось с твоим отцом?

Она вскинула голову, нижняя губа была закушена.

– Что?

– «Не цепляйся за прошлое». Эти слова сказал тот мужчина, и именно их ты повторила, когда решила отправиться с нами. Это ведь твой отец? Его цитата?

– Нет. Я рассказала, что с ним случилось, никакого обмана. Иеремия был ублюдком тогда, остался и сейчас. Он сгноил моего отца. Поэтому нет, то цитата моей матери.

– Откуда он мог ее знать?

– А откуда он мог знать про северо-восточные ворота и то, что мы будем у Парацельса той ночью?

– У меня нет ответа.

– У меня тем более. Все эти события ты принес с собой на хвосте, Эдвин Гертран. Тебе и разбираться.