Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 97)

Поэтому опыт был. Небольшой, но куда обширнее, чем у обычного жителя Симфареи. Кареты становились больше, дорога – длиннее. Менялись ощущения и мысли, с которыми она забиралась внутрь. Но никогда прежде Райя не сидела в карете, пытаясь подавить панику.

Мягкие подушки подпирали зад со всех сторон, но она не испытывала удобства. Дверца пока оставалась открытой, на ступеньке стоял Дирк, напряженно посматривая то на нее, то куда-то направо. Она знала, что в этом направлении, прижавшись к дереву ворот, напряженно вглядывается в темноту молодой человек, именуемый Ловчим. Он был немногословен, чаще кивал, а если хотел высказать свои мысли, то обращался напрямую к Рикарду. По словам северянина, спасенный из главного здания пленник провел на руднике без малого восемь лет. Она и помыслить не могла, что чувствует человек, проведший такой срок в изоляции от полноценного общества. После знакомства она избегала давить на нового спутника.

Напротив, как и днем ранее, на мягких подушках сидела Фиона. Место безмятежно стучащей спицами камеристки заняла напряженная, сжавшая кулаки девушка. Ее лицо осунулось, васильковые глаза словно потухли и напряженно бегали туда-сюда. Каждый раз обращая внимание, что госпожа смотрит на нее, камеристка отводила взгляд и сжимала вязание покрепче, будто стыдясь самой себя. Райя не винила ее; пусть разница в возрасте между ними была лишь в пару лет, это была пропасть, отделяющая ребенка от взрослого. Свой ужас она скрывала куда успешнее. Во всяком случае ей хотелось в это верить.

Рик, растолковав свой план, отмел робкие возражения и просто испарился. Северянин все еще вызывал у нее чувство беспокойства. Безмятежность, приправленная ироничными шутками, перемежалась с обреченной серьезностью. В процессе одного диалога его манера речи и жесты могли неуловимо поменяться и даже не один раз, а желание спасти отдельные человеческие жизни граничило с безразличной жестокостью по отношению к тем, кто мог стоять у них на пути. Всякий раз, когда на его лицо наползала странная, напоминающая оскал улыбка, Райя против воли вздрагивала, ведь улыбался он каждый раз невпопад. А еще она никогда не видела, чтобы кто-то исчезал в тенях за одно движение век. Неужели на севере они все…

Ее размышления прервал оглушительно громкий звук, словно фитиль наконец дополз до бочки с порохом. По всей видимости, то было недалеко от истины. Земля под ногами затряслась – ощутимо, совсем иначе, нежели мягкие постоянные толчки, источаемые приговоренными белоголовыми. Дирк заметно побледнел, она услышала звук отодвигаемых ворот, затем Ловчий материализовался в ее поле зрения, нервно положил руку кучеру на плечо:

– Полыхнуло, как в северной впадине. Пора.

Дирк нервно кивнул, она услышала, как он, пыхтя, взбирается на свое место. Ловчий с размаху захлопнул дверь, девушка вздрогнула. Ряженый в форму юноша засунул руку в окошко, ухватился покрепче и замер на наружной ступеньке. Дирк привычно свистнул, лошади отозвались беспокойным ржанием. Выучка столичных коней строилась на том, что их не пугали ни звуки битвы, ни взрывы, ни опасности. Управляемые знакомым им кучером, такие лошади в любой ситуации слушались команд, ведь от этого зависела жизнь вверенных им высокородных. Как, например, сейчас.

Гул вдалеке нарастал, точно выражающий недовольство разворошенный улей. Лошади зацокали по земле, сначала совсем чуть-чуть, затем все больше набирая ход. Дирк умело вывел карету наружу, за пределами конюшни ночь отступила под натиском северянина. Мир вокруг светился ровным оранжевым светом, и, сглотнув, Райя приникла к окошку.

После экскурсии с Пинкусом она хорошо запомнила расположение построек и общее устройство гарнизона. Конюшня на пару с домиком, где она бросила все свои пожитки, располагалась на «мирной» половине. По левую руку от главных ворот царствовали солдаты, вдоль частокола располагались тренировочная площадка, казармы, оружейная, проклятый госпиталь… Так было раньше. Теперь эта часть гарнизона превратилась в пылающее зарево. Огонь ревел, языки пламени лизали ночное небо.

Райя с беспокойством поискала глазами казармы. Рик, очень аккуратно выбирая выражения, высказал идею устроить диверсию поближе к спящим солдатам, «минимизируя вероятность погони». Истолковав это не иначе как «убийство спящих», девушка категорически отмела эту идею. Теперь она с облегчением увидела, что казарма цела, пламя только начало расходиться в стороны, из здания один за другим выбегали сонные, ничего не понимающие солдаты. Несколько фигурок в отдалении размахивали руками, пытаясь организовать тушение. Все принимающие решения люди на руднике были либо мертвы, либо изолированы. Царила паника.

Северянин был на удивление хорошо осведомлен об устройстве гарнизона. На вопрос «откуда?» он привел в качестве довода хорошую память и то, что накануне ему уже пришлось посетить главное здание вместе с собратьями по бараку. Без особых усилий он расчертил палочкой на земле примерный план построек, Ловчий дал пару поправок, но в целом согласился, что схема верна. Рик прокомментировал это так:

– Еще бы, я всю ночь таскаюсь туда-сюда по гарнизону, словно это прогулочный парк, а не место, где меня хотят прикончить.

Отдельное внимание северянин уделил группе складских помещений, расположенных на задворках тренировочной зоны.

– С нашей стороны они хранят припасы, корма для животных и прочую ерунду. Там удобно прятаться, но вряд ли мы сможем покинуть рудник, забравшись в ящик с вяленым мясом. Зато здесь, – кончик палки безошибочно ткнулся в скопление зданий, – частички железной воли, которую Вильгельм диктует этим землям уже пару десятилетий. А именно: вооружение, доспехи и самое ценное – порох.

Ловчий иронично заметил:

– Я думал, ценнее перстней Пинкуса на руднике ничего нет.

– Если он хранит их там, то они как следует поплавятся, увы.

– Ты хочешь детонировать порох?

– И не только. Арбалетные болты в большинстве своем должны быть смазаны горючей смесью, плюс факелы… Это будет большой костер.

Райя вмешалась:

– Взорвать в ограниченном пространстве пороховую бомбу? Я думала, мы хотим сбежать, а не сгореть заживо.

– У вас будет достаточно времени, конюшни находятся на противоположном конце площади. Нужно, чтобы Дирк, – он указал на кучера, – быстро вывел карету в нейтральную зону. Я присоединюсь к вам там.

– Каким образом?

– Отложенный взрыв. Я справлюсь, не переживай. Основной состав и так озабочен моими поисками, а тут на голову им свалится огненный коллапс. Я видел, какое количество бочек с порохом доставили сюда накануне. Все будут заняты тушением и спасением своих штанов из огня. Дорога до ворот займет менее пары минут. В обычный день карета обратила бы на себя много внимания. Но этой ночью путь будет свободен.

– И что там? – Ловчий взглядом указал на внешнюю стену нарисованную на земле. – Главный караул не покинет пост даже после взрыва. Да, они буду паниковать и не понимать, что происходит, но останутся на месте.

– Дальше вступает в игру то, на что мне приходится полагаться чаще, чем хочется.

– И что же это?

– Человеческая глупость. Пинкус и Игла вне игры, у караула нет прямых приказов, кроме как не дать мне сбежать. Они уверены, что одинокий белоголовый никогда не просочится сквозь охрану. Но меня они и не увидят. Это будет карета, спасающая столичную даму по приказу привратника.

Легким росчерком он добавил на землю квадратик, обозначающий карету.

– Итого, стражники увидят перед собой высокородную даму, приезд которой обернулся кошмаром. Райя, – он посмотрел на девушку, – я ценю способность держать себя в руках в таких ситуациях, но на месте потребуется немного… истерики. В представлении обычных людей высокородные дамы начинают визжать даже при виде лишней складки на платье…

– Это совсем не так! – попыталась защитить столичные нравы девушка.

– …что уж говорить про полыхающее зарево за спиной посреди пустынного ничего. По задумке, ты немедленно возвращаешься в Фарот, что недалеко от истины. На любые робкие возражения начинай визжать и сучить кулаками так, чтобы карета ходила ходуном. На крайний случай с тобой будет один из стражников, – он кивнул Ловчему, – посланный Пинкусом сопровождать даму. Но вступай в диалог только в крайнем случае. Стражники с рудников и с нейтральной зоны – это же разные люди, верно?

– Да, – Ловчий почесал нос, – еще из Фарота регулярно присылают новых на замену. Вроде как долго работать в этих местах не полезно. Что вполне похоже на правду.

– Тем более они не должны знать тебя в лицо. Затяни воротник потуже, ошейник почти не видно. И наденьте все маски, они в любом случае необходимы из-за рун в воздухе, но заодно помогут скрыть лица.

– А если даже в этом случае все пойдет наперекосяк? Например…

– Например, резонный вопрос – почему тебя не сопровождает твой личный гвардеец, – Рик помрачнел, – а следом еще куча всяких «но». Выбора нет, придется напирать на эффект внезапности и царящий этой ночью хаос. Но если план прогорит, во всех смыслах, то…

Он выразительно посмотрел на Ловчего. Оба белоголовых явно были готовы на все ради того, чтобы покинуть рудник.

Карета мягко покачивалась на неровной дороге, иллюзорный островок спокойствия посреди разгорающегося пожара. Райя против воли приложила три пальца ко лбу. Ворота гарнизона, как и в момент ее прибытия, были открыты нараспашку; если кто-то из стражников и остался на этом посту, никаких окликов она не услышала. Карета уже набрала ход и, скатившись с пригорка, стремительно покатилась по пыльной дороге. Ловчий мотался из стороны в сторону, крепко держась за оконный косяк. Фиона напряженно смотрела прямо перед собой, ни говоря ни слова. Внезапно Ловчий тихо свистнул: