Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 96)
– Простите, но я не знаю. – Эдвин покачал головой. – Мы и так просим от вас слишком многого, поэтому я посчитал нужным предупредить.
– Юноша, одно из немногих преимуществ старости, – Гааз переместился к другому шкафчику, – такие вещи пугают уже не так, как раньше. Минутку…
Куда больше минуты он сновал между шкафчиками, доставая то одну склянку, то другую. Это время Эдвину казалось вечностью. Затем старик стремительно для своего возраста переместился на второй этаж и вернулся уже полностью одетым. В противовес местной моде он не стал кутаться в очередной объемный халат или балахон, а оделся по-дорожному, в широкие плотные штаны и легкую куртку с воротником. Эдвин в очередной раз поразился способности южан носить больше одного слоя одежды в такую жару, Ани в своем кардигане и глазом не моргнула. Гааз оглядел ночных визитеров:
– Все готово. Не будем терять больше времени?
На этом моменте раздался стук в дверь. Совсем короткий, словно человеку по ту сторону замочной скважины не было нужды стучать больше одного раза. Все трое замерли, Эдвину начало казаться, что ему послышалось – может, ветка чиркнула по окну… Мгновение, и стук раздался снова, опять одиночный скупой удар по створке. Он постарался спросить Гааза одними губами:
– Тут есть второй выход?
Целитель покачал головой. Эдвин зажмурился. Каков шанс, что этой ночью еще кому-то так срочно понадобилась помощь Гааза? А каков шанс, что за дверью стоит очередной громила Постулата? Он не сомневался, что Сэт при надобности просто вынес бы дверь наружу вместе с гостем, стоящим по ту сторону. Но на старого вора рассчитывать не приходилось, впервые за долгое время. Вместо этого рядом стояла очень решительная, но очень небольших размеров девушка и пожилой врач, умеющий хорошо латать раны, а не наносить их.
«Проклятье, во что превратилась моя жизнь?»
Эта мысль висела у него в голове, пока руки судорожно шарили за стойкой. Боги, ну найдется здесь что-нибудь тяжелое? В дверь постучали в третий раз, визитер явно терял терпение. Юноша схватил подвернувшийся под руку нож для резки конвертов, не тяжелое, но сойдет. Брусок серебра лег в руку, вензель, отлитый на рукояти, врезался в ладонь. Он метнулся обратно к двери, встал так, чтобы открытая створка закрывала его от вошедшего. Сделал знак Ани также отойти в сторону, кивнул Гаазу. Врач посмотрел на лезвие в его руке, словно не понимая, зачем оно понадобилось. Затем отвел взгляд и медленно подошел к выходу, взялся за ручку, отомкнул замок. Звук сверчков стал громче, теплый ночной воздух просочился в щель. Доктор выглянул наружу. В тишине Эдвин вытер потную ладонь о штаны.
– Приветствую, доктор.
Голос у гостя был скрипучий и низкий, точно брусок дерева протерли наждаком. Гааз вежливо ответил:
– Доброй ночи. К сожалению, лавка в данный момент закрыта. Вам повезло, что вы застали меня бодрствующим, но если речь не идет о жизни и смерти, прошу вас…
– Забудь. – В голосе послышалась насмешка. – Повезло, что я застал тебя бодрствующим, еще и в дорожной одежде. Не переживай, речь идет о жизни и смерти. Только касается это не меня, а всех находящихся в доме.
Эдвин перехватил ножик поудобнее. Гааз очень натурально удивился:
– Господин, о чем вы…
– Для начала попроси мальчика выкинуть нож, пока он не поранился. А затем мы перекинемся парой слов, и я вас покину. Потому что по ночам я предпочитаю спать.
Против воли Парацельс покосился в сторону Эдвина. Юноше показалось, что он слышит смешок. Вздохнув, он сделал шаг из-за створки, нож остался в руке. Теперь он смог наконец увидеть говорившего: то был высокий крупный мужчина, длинные волосы падали на лицо. Спутанные светлые пряди давно не видели расчески; гость как будто провел в дороге не одну неделю, ни разу не удосужившись принять душ. То же самое касалось и лица, очень светлые, почти белесые глаза смотрели прямо на него. Тонкие губы кривились в едва заметной усмешке. Кожа была бледна и почти не тронута загаром, он определенно явился на юго-запад издалека, удобная дорожная одежда подтверждала это. Визитер осмотрел Эдвина, задержал взгляд на ноже, потом посмотрел на его висок.
– Тяжелая ночь, верно?
– Кто вы?
– Это не важно. Пропустим ту часть, где я распинаюсь о том, что не имею отношения к мелкому воришке. Иеремия, верно? Если бы он попытался что-то приказать мне, то очень быстро бы пожалел. Но если хочешь и в дальнейшем избежать встречи с его людьми, то советую выслушать. Я пришел передать предостережение и совет.
Гость скривил лицо, словно такие долгие речи не входили в его привычку и доставляли неудобство.
– Предостережение? От кого? – Эдвин пытался усмотреть подвох, но белесые глаза выражали безмятежность.
Вопросы мужчина пропустил мимо ушей:
– Ты спешишь, а поэтому захочешь вернуться за стену через те же ворота, через которые пришел. Этого делать не следует. А проигнорировав мои слова, обеспечишь себе встречу как раз с теми, кого опасался увидеть сейчас на пороге.
Доктор вмешался:
– Ослушаемся? Получается, ваши слова являются приказом, уважаемый?
– Отнюдь. Дружеское предупреждение.
На этих словах Ани, не выдержав, тоже выглянула наружу. Мужчина ее проигнорировал. Эдвин облизнул губы:
– Если вы так хорошо осведомлены, то должны понимать: мы правда спешим.
– Ворота на северо-востоке. Они будут не под наблюдением еще какое-то время. Но советую поспешить, раз ваш приятель плохо себя чувствует.
– Вы подслушивали за дверью?
– Нет.
– Тогда откуда…
Казалось, мужчина удивился:
– Я только что указал тебе дорогу, предсказав события на несколько часов вперед. А удивление вызвала осведомленность о проблеме? Мальчик, ты серьезно?
– Более чем. Даже если так, – Эдвин насупился, – если мы в это поверим. Какой вам с этого толк?
– Абсолютно никакого. Я просто передаю чужие слова. Но рано или поздно тебе придется выбираться из проблем самому, Эдвин из Срединных земель.
Он не помнил, чтобы хоть кто-то называл гостю свое имя. Показалось или нет, но медальон словно начал наливаться холодом в кармане. Тонкие губы вновь растянулись в ухмылке.
– С этим закончили. Совет и предостережение, как и было обещано. Но прежде чем я откланяюсь, – гость повернулся к Парацельсу, – есть пара слов и для тебя, доктор.
Старик не шелохнулся.
– Я слушаю.
– В нужный момент ты принял под крыло одного моего знакомого. Я ценю такие вещи.
– Принял под крыло? Не совсем понимаю…
Гость не дал целителю договорить:
– Ваши дороги разошлись, и сейчас, – мужчина сделал странный жест, словно хотел вытащить из кармана часы, – он переживает не лучшие времена. Но я знаю, что он выкарабкается. А в этом есть и твоя заслуга. Поэтому бесплатный совет лично от меня: не возвращайся сюда. Упакуй свои склянки, скальпели и травы, перешагни порог и не оборачивайся.
– Очередное провидение? – Гааз вытер выступивший на лбу пот.
– Вовсе нет. Но у меня большой опыт общения со швалью, которая скоро явится к тебе на порог. Доктор, мирная глава жизни в Вествуде окончена, нравится тебе это или нет.
На этих словах гость кивнул, будто прощаясь. Ани подала голос:
– Очень красноречиво. Неужели не найдется ничего для меня?
Мужчину это, видимо, позабавило:
– Не цепляйся за прошлое.
На этих словах гость развернулся на каблуках, собираясь уйти. Эдвин выпалил ему в след:
– Раз вы так хорошо осведомлены обо всем на свете и направляете нас, словно слепых котят, может, хотя бы поделитесь своим именем? Наладить доверие и все такое?
На мгновение замерев, мужчина бросил через плечо:
– Дормер.
Затем он стремительно вышел на дорогу, десяток шагов – и визитер растворился в ночи. Гааз растеряно посмотрел на Эдвина, юноша развел руками. Озвучил вопрос, висевший в воздухе:
– Что это, во имя всех изначальных, было? – Эдвин покачал головой. – Северо-восточные ворота… Полагаю, вы отлично знаете дорогу?
– Нам нужно поспешить. Но у меня к вам много вопросов, молодой человек. – Гааз поудобнее перехватил свои пожитки.
Эдвин с отвращением положил нож на стойку, вновь вытер пот с ладоней. Ани веско добавила:
– Помнишь, я говорила, что этой ночью меня уже ничто не удивит? Забудь.
Глава 24. Райя
За всю свою жизнь Райя провела в каретах не так много времени. Зато Гидеон, ее отец, посвятил почти всю свою жизнь разъездам на благо страны. Не раз и не два она слышала, как они с матерью ссорятся по этому поводу. И все равно она решила пойти той же дорогой. В будущем поездки в разные уголки Симфареи должны были стать для нее обыденностью: тихий стук колес, ржание лошадей, мягкое покачивание экипажа. Впрочем, небольшой опыт дальних путешествий у нее уже был.
Считанное количество раз отец брал ее с собой в дипломатические поездки, то было в глубоком детстве, те времена почти вымылись из памяти. Первое осознанное путешествие произошло уже в подростковом возрасте, когда она ставила ногу на ступеньку кареты, зная, что проведет ближайшие годы в монастыре, что было обязательной частью ее обучения (по настоянию матери). Она до сих пор помнила то чувство волнения вперемешку с робким восторгом: казалось, она наконец отправляется во взрослую жизнь. Наивная… Куда позже отцовская карета ожидала ее уже по другому поводу, готовясь доставить юную даму в университет. Детский восторг к тому времени уже давно покинул ее, и те поездки запомнились легкой грустью и желанием не ударить в грязь лицом. Если монастырь был уступкой матери, то место для учебы выбирал уже отец, а папина дочка не могла подвести Гидеона. Она всегда старалась соответствовать ожиданиям.