Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 88)

Длинное здание было устроено так, что в подвал вело три лестницы, они же соединяли нижний и верхний этажи. Игла навестил его в правой торцевой части, рядом с тем самым местом, где он сейчас находился. Требовалось по одной из лестниц зайти в подвал и в этот раз пересечь большую часть здания. Высок ли шанс, что на весь этаж отвели одного стражника? Сейчас проверим.

Рик решил не испытывать судьбу, гуляя по всему этажу. Повернув к ближайшей лестнице, он рассчитывал зайти стражнику в спину. Гвардейцев на территории не осталось, а чтобы совладать с обряженным в форму стражником, хватит пары рук – у тяжелого северного детства были свои преимущества. В душе он пожалел, что при побеге не приложил стражника посильнее. Но на тот момент он не думал, что вернется обратно к месту заточения.

Обратных шагов не было слышно, Рик осторожно выглянул за угол. В отличие от верхних уровней, подвальный этаж не имел естественного освещения, рунных фонарей на него тоже не выделили. Ровные белые стены в скудном свете горящих через раз факелов навевали тоскливые мысли о лечебнице для душевнобольных. Во всяком случае так он себе ее представлял. Ощущение безопасности внутри гарнизона сказалось на уровне дисциплины; Рику довелось пробираться во множество охраняемых мест, и нежелание потратить время на поддержание достаточного освещения всегда говорило об одном: люди расслабились. Тем лучше для него. Для Рика темнота была не препятствием, а другом.

Его побег выходил за рамки разумного, и прошло слишком мало времени для того, чтобы кто-то успел озаботиться безопасностью. Второй раз подобный трюк мог и не пройти, но для рудника были заготовлены большие перемены. Церковник валялся на больничной койке, привратник сладко спал на шатком стуле, сейчас в организованности гарнизона сияла брешь размером с крепостные ворота. Напоследок Рик собирался воспользоваться этой брешью сполна.

Часть дверей выходила не в главный коридор, а в боковые проходы. Рик рассудил, что после прогулки по коридору стражник с чистой совестью уселся за одним из поворотов, несомненно в одном из дальних. Том самом, что вел к нужной комнате. Юноша аккуратно, по стеночке, двинулся вперед. Выгляни охранник в коридор, даже при всей его реакции эффект внезапности будет потерян. Посему Рик не спешил, изо всех напрягая слух и готовясь нырнуть в боковой проход при первых признаках опасности. Это его едва не сгубило.

Он так сильно боялся услышать шаги, что совсем забыл о другом, не менее коварном звуке. О дыхании. И когда, всматриваясь в темноту, он сделал слепой шажок за один из спасительных углов, то чуть не сшиб со стула мирно посапывающего стражника. Плевать тот хотел и на побег, и на нападение, и на обстановку в гарнизоне. Рик дернулся от испуга, сердце сделало сальто в груди. Юноша замер менее чем в шаге от охранника, который и не подозревал, что самый разыскиваемый человек на этой земле сейчас стоит так близко.

Рик безошибочно опознал старого знакомого, горняка, говорившего с шипящим акцентом накануне. Возможно, ему снился предстоящий перевод, которому было так и не суждено произойти. Руки с погрызенными до корней ногтями мирно покоились на животе, стражник был абсолютно бесшумен в своей безмятежности, лишь легкое посапывание вырывалось из широких ноздрей. Неудивительно, что, так сосредоточившись на возможном патруле, Рик едва не наступил прямо на спящего.

Он замер в нелепой позе, глупее не придумаешь. Словно нянька, навестившая чадо, чтобы подоткнуть одеяло. Горняк явно не проявлял должного рвения, а значит, шаги принадлежали кому-то еще. Вырубишь спящего – есть вероятность быть услышанным. Но оставлять за спиной явную опасность не хотелось. Пока Рик с сомнением глядел прямо в закрытые глаза стражника, в левое ухо влетело то, чего он опасался ранее: более ответственный охранник двинулся обратно. Короткий огрызок коридора, в котором он сейчас находился, как назло, был в полной мере освещен. В основной проход путь был заказан, Рик не сомневался, что будет сразу же обнаружен. Он мысленно заметался между двумя стражниками, затем выругался одними губами и, положившись лишь на удачу, принял решение.

Рикард метнулся вперед мимо горняка, тот никак не отреагировал. Шаги коридорного приближались, в ответвление выходило четыре двери. Обливаясь потом, он, боясь разбудить спящего, проигнорировал ближайшую. Попробовал следующую по коридору – заперто. Третья дверь – то же самое. Сердце застучало с удвоенным ритмом; казалось, этого стука достаточно, чтобы выдать его с головой. Ручка последней и самой дальней двери с готовностью повернулась, и, тихо выдохнув, он ввалился внутрь. Бесшумно прикрыл дверь, замер, прислушиваясь. Секунд десять ничего не происходило, затем раздался приглушенный стук, который перебило испуганное ойканье.

– Долго будешь дрыхнуть? Если Рокот вернется и обнаружит тебя в таком виде, я…

– Гошподи, так мошно и удар шхватить. – Горняк возмутился лепечущим тоном только разбуженного человека. – Вше бушет в порядке. Ш чего бы ему сюда тащится? До утра никого не бушет.

– Какого черта я должен следить за этажом, пока ты здесь расслабляешься?

– Решили ше. Толкни меня на рашвете, поменяемся. Уже рашвет?

– Нет, – голос второго стражника выдавал обеспокоенность, – но мне не нравится все это. Рокот был в ярости. И из этой треклятой комнаты доносятся звуки. Ночью, за закрытым замком! Кого они там заперли?

– Кто шнает, – казалось, горняк пожал плечами, – меня выдернули иш койки, чушь. Гарнизон на ушах. Но мы в шертовом подвале, што ты расперешивался?

– А то, что весь активный состав выдернули из кроватей, а нас с тобой запихнули в подвал. Часто ты нес смены здесь? Кучка дверей, отпираемых раз в полгода в лучшем случае.

– И што ты хочеш…

– Хочу сказать, что если подвал изредка и патрулировали, то Рокот ставил своих. Ты знаешь, о ком я. Сейчас он собрал всех здоровяков, а нас запихал сюда. И уже много часов сверху ни слуху не духу, у меня голова раскалывается от темноты.

– Рашлабься.

– Сам расслабься. Мне совсем не по душе сторожить кучку комнат, которые в теории должны быть абсолютно пусты. А этой ночью это определенно не так.

«Чертовски верно».

Рик поплотнее прижался ухом к створке. Раздался тяжелый вздох.

– И што ты хочеш?

– Хочу, чтобы ты, черт тебя дери, перестал смотреть сны.

Раздалось ворчание, коридорный раздраженно добавил:

– И хочу сходить в сортир, проклятье. Ведь на этот случай нас и двое?

Вновь тяжелый вздох.

– Не сопи. Я быстро. И спаси тебя Годвин, если я вернусь, а ты снова отрубился.

– Шортир так шортир, шду тут.

– И не суйся в комнату.

– Шмышл? Клюшей-то не дали.

– Тоже верно. И это меня тоже беспокоит. Я быстро.

Рик с нежностью погладил внутренний карман. Там покоилась связка, найденная в мешковатых одеяниях Иглы. Он не сомневался, что с ней вхож любую дверь гарнизона, главное – чтобы ему дали достаточно времени подобрать нужный ключ. Тем лучше, что один из стражников отправился по нужде. Из-за двери донеслось поскрипывание стула, горняк уселся поудобнее, шаги второго охранника стихли. Решив выждать минуту для верности, Рик осмотрел помещение, в котором оказался. А затем его брови непроизвольно взметнулись вверх.

Комната была совсем небольшой, почти каморка. Не более трех шагов в каждую сторону, свободное место оставалось лишь ближе к двери. Все остальное пространство, от пола до потолка, занимали кучи хлама. Но то на первый взгляд. Юноша обратил внимание на вещи, которые показались знакомыми. Сделав шаг поближе, он понял, что не ошибся: ближайшая стопка представляла собой сваленные друг на друга коврики-лежанки. Точно такие же он увидел в первую минуту пребывания в бараке. Потертые, порой сшитые из разноцветных лоскутов лежаки валялись на белых камнях и использовались в качестве кроватей.

Чуть дальше вразнобой лежали скрученные в тугие рулоны тонкие одеяла, точные копии того, которым всю неделю укрывался он сам. Часть вещей покоилась в коробках; аккуратно приподняв крышку ближайшей, он с удивлением понял, что это одежда. По качеству ничуть не лучше его собственного рубища. Поворошив рукой в тряпье, он убедился, что смотрит на рабочее одеяние. Но ведь белоголовые исчезают из Мира, оставив после себя лишь ошейник, не так ли? Либо ошейник, либо здоровенная воронка, не более.

Осознав, на что он смотрит, Рик поморщился, одновременно на плечи свалилась серая тоска. Ведь не всегда работники покидали Мир по истечении своего срока. Несчастные случаи, самоубийства, насильственные инциденты. Сомневаться не приходилось, все это было, среди прочего сокращая популяцию белоголовых еще до того, как за дело принялся Игла. Вещи не выбрасывали, но за ненужностью сваливали сюда, затем выдавая ее новым работникам по мере надобности. И, учитывая количество коробок, делать это начали довольно давно.

Он вспомнил слова Ловчего о том, что в былые времена бараков было пятнадцать. Это объясняло сваленные стопками лежаки и одеяла, оставшиеся со времен, когда белоголовых было гораздо больше. Напоминание о прошлых временах, застывшее под толстым слоем пыли. Когда-нибудь не останется тех, кого можно будет заселить в бараки, амфитеатры из грубого белого камня опустеют, высокородные будут выть и плеваться. А о белоголовых будут напоминать лишь грязные сваленные во тьму коробки. Сжав зубы Рик отвернулся к двери. Думать об ушедших не было времени, стоило разобраться с делами куда более насущными. Например, выжить самому. И, желательно, вытащить вместе с собой еще кое-кого.