Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 87)

Сейчас обошлось без трюков, вор, все так же пригибаясь от боли, шаркающим шагом пересек поляну, взял лошадь под уздцы. Поймал взгляд юноши, отрывисто ответил на невысказанный вопрос:

– Ничего не знает. Встречался с Иеремией через доверенного человека, который сейчас лежит с кочергой в голове. Эта ниточка потеряна.

При упоминании кочерги Эдвина вновь затошнило. Чтобы отвлечься, он спросил:

– Флориан, он…

– Жив. Никогда не беру на себя больше трупов, чем требуется.

Казалось, каждое слово стоит Сэту невероятных усилий, волосы и борода влажно блестели. Перед выходом он окатил лицо водой, но кровь продолжала сочиться из свежих ран. Только видимых повреждений было множество: рассечения и синяки на лице, опухший и полностью закрытый глаз. Одежда пропитана кровью и порвана в нескольких местах. Повязка на руке тоже обтрепалась, старая и самая страшная рана поблескивала в лунном свете. А сколько травм скрывалось внутри, не хотелось и думать – походка Лиса говорила о многом. Эдвин подумал, что если он выглядит хотя бы вполовину так же плохо, их дорога оборвется при первой же встрече со стражником. Словно прочитав мысли юноши, Сэт здоровым глазом посмотрел ему в область виска:

– Выглядит страшнее, чем есть. Кровь уже запеклась. Жить будешь.

Эдвин воздержался от благодарностей, тем более про вора он не мог с уверенностью сказать того же. Иногда победа дается такой ценой, что ее можно приравнять к поражению. Еще совсем недавно, этим утром, его заботили вещи, которые теперь казались незначительными. Их прибытие в город обернулось бойней. А как они теперь найдут Гааза, юноша просто не представлял.

Сэт отворил калитку, и они вывели лошадей на узкую улочку. Круг луны частично прятался за облаками, Эдвин от всей души надеялся, что случайный путник не решит внимательно рассмотреть двух подозрительных всадников. К счастью, эта улица была абсолютно пуста, вся жизнь кипела на главной дороге.

– Нам нужно укрытие.

– Укрытие? – Юноша посмотрел на вора. – Какое укрытие мы найдем посреди ночи в таком виде?

– Еще не знаю. – Сэт стиснув зубы влез в седло. – Нужно зализать раны и найти чертового Гааза.

– Нам сейчас пригодится любой врач…

– Нет. В драке я отдал все время, что оставалось. Нужен Гааз…

В другой ситуации Эдвин восхитился бы упорством вора, но сейчас впечатление смазал утробный кашель, оборвавший его спутника на полуслове. Ему показалось, что с каждым вздохом кровь толчками продолжает выходить из открытых ран на лице. Не переставая кашлять, вор двинул коленями, лошади зацокали по мостовой. Они свернули один раз, затем еще один. Вор правил бесцельно, выбирая наиболее темные и узкие улочки. Огни таверны исчезли за спиной. Эдвин смотрел на блестящий кожаный жилет впереди, вор склонил голову, словно в молитве. Кашель стих, юноша осмелился уточнить:

– Даже если мы найдем того, кто укажет…

Договорить он не успел, Сэт накренился вправо и с глухим стуком повалился на мостовую, чудом не зацепив головой стену прохода. Его лошадь недоуменно взбрыкнула, будто не понимая, почему всадник покинул седло столь странным образом, но послушно остановилась.

– Сэт! Сэт?

Он спрыгнул со своего седла, подбежал к спутнику, перевернул вора на спину. В лунном свете черты его лица заострились, раны влажно блестели, рот был безвольно приоткрыт. Эдвин по-детски потряс вора за плечо, затем поднес палец к ноздрям. Вор дышал, пусть и совсем слабо. Значит, это правда. Драку они выиграли, но Лис отдал все, что у него было, запас иссяк. Эдвин в панике покрутил головой: оба конца улочки скрывались в темноте, вокруг ни души. Лишь отдавшее все силы тело у него на коленях с поблескивающей в темноте рукой в качестве мрачного напоминания.

«…нас ждет момент, когда тебе придется принять окончательное решение. И в этот раз оно затронет не только твою судьбу, но и мою».

Почему всегда становится хуже, когда, казалось бы, хуже уже некуда? Пусть решение он принял еще в таверне, юноша и не надеялся, что бремя выбора настигнет его вновь так скоро. И теперь, перехватив поудобнее тело спутника, Эдвин, обращаясь сам к себе, едва слышно прошептал в темноту:

– И что же мне теперь делать?

Глава 22. Рикард

Интересно, как врожденная человеческая злость порой уживается бок о бок с готовностью рискнуть собой ради кого-то. Рик всегда считал, что большинство людей жестоки от природы, просто одни скрывают это куда успешнее, чем другие. В среде, где он рос, планка была очень низкой. Все последние годы он провел, пытаясь забыть об этом, стараясь жить по нормам, свойственным большинству людей, а не слугам из подполья. Получалось плохо. Сегодня все вновь пошло наперекосяк. С другой стороны, теперь он был на свободе. Почти.

Тем удивительнее, что пару часов назад он без особых раздумий воткнул спицу в чужой глаз, а теперь сидит за хлипкой деревянной дверцей в стремлении спасти такое же человеческое существо. Разница была в том, что Рокот был полным дерьмом, а Ловчий… возможно, тоже. Рик знал его отнюдь не так долго, но почему-то чувствовал: оставлять нового товарища на произвол судьбы он не хочет.

Он оправил на лице дурацкую маску, найденную в кармане куртки привратника. С непривычки щеки и подбородок чесались, к тому же для него в защите от рун не было никакого толка. Но Райя настояла, что в крайнем случае это даст ему пару мгновений для того, чтобы остаться неузнанным. Словно рабочего рубища, в которое превратилась его одежда, и припорошенной пылью северной макушки было недостаточно, чтобы любой встречный начал бить тревогу на весь гарнизон. Он хотел заикнуться, что сами стражники не проявляют особого рвения к ношению маски вдали от рабочей зоны – ни Якоб этим утром, ни Рокот, ни Пинкус сеткой на лице не озаботились, хотя исправно носили ее в карманах одежды. Но когда он рассказал о своих планах, брови Райи улетели так высоко на лоб, что он решил не тратить время на споры.

Солома неприятно колола спину, но лучшего места для наблюдения было не найти. Сквозь щель в грубо сколоченной калитке он отлично видел находящийся в полусотне шагов вход в главное здание, а также боковую дверь, через которую их водили к цирюльнику. Как в тот момент, так и после инцидента с Иглой он привычным образом сохранил в памяти расположение дверей, лестниц и коридоров и прекрасно представлял свой путь в подвал.

Обнадеживало, что стражники не озаботились выставить уличное охранение. С другой стороны, в самом здании на пути стоял минимум один человек. На деле, он был уверен, больше. А еще люди постоянно сновали на пути. Основная область поисков сместилась к нейтральной зоне, однако возле главного здания до сих пор осуществлялось патрулирование. Рик явно был не готов вновь испытывать судьбу, вступая в прямое противоборство со стражей, тем более в группах по несколько человек. Он был почти уверен, что справится с любым одиночкой, но уповать можно было лишь на внезапность. А потому он сидел в соломе уже двадцать минут, тратя драгоценное время и надеясь, что девушки без проблем реализуют свою часть плана.

От Райи и Фионы требовалось попасть в конюшню. Большую часть вещей было решено бросить, чтобы не привлекать внимание к двум девушкам с огромными баулами. По прикидкам Рика, дамы пока могли передвигаться относительно спокойно. Пинкус снял пост у двери перед своим приходом, а до момента, когда привратника хватятся, девушки были вне подозрений. Весь гарнизон ловил северянина. Рик от всей души надеялся, что в соломе они уже успели порыться.

Нужно было двигаться дальше. Инстинкты кричали, что пора, но умом он все пытался найти оправдание своему поступку. Рикард считал, что крайне хорош в спонтанных стычках, спасенный несколько лет назад Парацельс с готовностью мог подтвердить это. А планирование он не любил. Принимал его как необходимость, но всегда начинал углубляться в вопрос, проматывать в голове возможные пути развития событий. Все это сдерживало, утомляло.

Ловчий был сильным человеком. Иной бы не продержался на руднике без малого восемь лет, все отрочество и юность. А теперь он был еще и важным свидетелем, так во всяком случае он объяснил свой поступок Райе. А еще, покидая рудник, они оставляли его в смертельной опасности. Обезумевший ослепший Игла и разбитый, загнанный в угол Пинкус явно были не теми людьми, которые разумно распорядятся судьбой пленника. Был у Рика и практический интерес. Он не представлял, чем обернутся ближайшие и последующие часы, а Ловчий с высеченными из камня мышцами и светлой головой был хорошим подспорьем к успеху. Хотелось в это верить.

Последний патруль скрылся во тьме полминуты назад. Пора. Юноша отворил дверь и на мягких лапах метнулся к стене главного здания. Пятьдесят шагов на расслабленной прогулке и то же самое расстояние, когда от скорости зависит твоя жизнь, – большая разница. Если бы кто-то взглянул на пятачок света у входа, то увидел лишь, как мелькнула смазанная тень, не более. Он вжался в стену, бочком прокрался к торцу здания. Никого. Оставалось надеяться, что боковую дверь не запирают на ночь. Времени возиться с ключами не было.

Рик толкнул створку, прищурил глаз, опасаясь замка или скрипа, но дверь бесшумно приоткрылась, и он на корточках скользнул внутрь. У входа никого не было, скудно освещенный коридор так же пустовал. Слишком просто. Не успел он об этом подумать, как услышал вдалеке шаги, навострил уши. Человек явно был не рядом, но в Карпете от умения слышать зависело очень многое. Звуки доносились с подвального этажа. Рик почти физически ощутил, как тяжелая поступь подобралась почти вплотную, стражник прошел прямо под ним, затем сместился дальше по коридору. Патрулирует. Вся надежда была на то, что он один.