Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 73)

Звучало отлично, но Эдвин решил уточнить:

– Зачем даме, завернутой в дорогой шелк, мои мелкие монетки?

– Даме, надо же. Считай, это за то, что ты меня рассмешил. С самого утра было паршивое настроение, но явился ты и… Поверь, это было забавно. А еще я не против немного расчистить подсобку, – она вновь провела рукой по полке, – а то тут скоро будет не протиснуться. Пошли.

Она развернулась и загашала вглубь помещения. Эдвин последовал следом, попытался развить диалог:

– Это твоя лавка?

– Безусловно.

– И как давно?

– Три года.

Возраст юноша спрашивать постеснялся, но даже по самым лихим прикидкам она должна была открыть магазин еще подростком. Интересно, в крупных городах у всех появляется свое дело так рано? Вместо этого он спросил другое:

– Как твое имя?

– Если назову, то ты будешь обращаться по имени вместо того, чтобы величать меня «дамой». – После небольшой заминки она все же ответила: – Ани.

– Там, откуда я родом, имена обычно длиннее.

– И откуда же ты родом?

– Шепчущие дубы. Это в Срединных землях.

– Никогда не слышала.

– Я не удивлен. На площади за дверью сейчас находится раза в два больше людей, чем проживает во всей нашей деревне.

– В деревне, значит. Я уже представилась, теперь твой черед.

Секунду юноша колебался, не назваться ли выдуманным именем, но поборол этот порыв и сказал правду:

– Эдвин.

– И как же тебя занесло к нам, Эдвин из Срединных земель?

С ответом пришлось повременить. Они наконец миновали длинные ряды полок и внезапно вышли в заднюю часть лавки. Эдвин примолк, помещение впечатляло. По сторонам ввысь все так же тянулись полки, но выстроены они были по кругу, а потолок был задрапирован кусками ткани. Единственное окно было как раз в потолке, тоже круглое, солнечный свет проникал сквозь драпировку, уютно искажаясь и окрашивая комнату в золотой. Помещение казалось очень воздушным, давало ощущение простора, в отличие от всей остальной лавки. В паре мест между стеллажами оставались проходы, скрытые за светлыми занавесками. Ани вышла в центр круга, развернулась на каблуках, обвела рукой пространство:

– Моя мерная комната и примерочная. Достаточно светло, чтобы было удобно подбирать фасон, и достаточно тихо, чтобы клиентов не беспокоил шум улицы. Здесь, скрытая от чужих глаз, вершится мода.

– Ничего не смыслю в моде, но мне нравится.

– Милый Эдвин, тебе и не надо ничего смыслить. Для этого здесь я. Секунду.

Оно подошла к одному из проходов, откинула занавеску, зашуршала вещами. Донеслось приглушенное:

– Рубаха и штаны? Или что-то еще?

– Еще нужна легкая куртка.

Ани высунулась наружу.

– Куртка? А поточнее? На улице пекло. Тут куртки носят только в качестве украшения, по праздникам. Не уверена, что ты хочешь завернуться в инкрустированный камнями жакет.

– Куртка на будущее. Возможно, – он помялся, – скоро я окажусь в местах не столь жарких. Нужно что-то для дальней дороги, греться по ночам.

– Для дороги, значит.

Она вновь завозилась за занавеской, Эдвин молчал.

– Ты так и не ответил. Судя по твоему виду – дорога из Срединных земель была долгой. Как тебя занесло к нам?

– Я… Я сопровождаю одного человека.

– Сопровождаешь? Куда?

– Если честно, то я не знаю.

– Не знаешь?

– Я могу предсказать, куда мы направимся в скором времени, но конечный пункт назначения мне не известен. Да, странно, я знаю. Это долгая история.

Ани вернулась на центр комнаты, ее макушка торчала над кипой свертков.

– Ты всегда такой загадочный, Эдвин из Срединных земель, или только ради меня?

Пока она сваливала свертки на табурет, он поспешил сменить тему:

– Моя очередь спросить, как ты открыла эту лавку?

– Не льсти мне. – Ани смахнула потные прядки волос со лба. – Я с детства обожала шить, сначала наряжала кукол, потом перешла на подруг. За это спасибо отцу, он и открыл лавку, еще в молодости.

– А где он сейчас? – спросил Эдвин и тут же прикусил язык, предвидев ответ.

– Умер.

Они помолчали.

– Прости. Следовало догадаться.

– Все в порядке. Люди иногда умирают, кто-то раньше, кто-то позже. По всем скорбеть – жизни не хватит.

Ани говорила ровно, непринужденный тон не изменился, но распаковывать свертки она стала с нарочитой аккуратностью. Он повторил:

– Прости. Мой отец тоже ушел на ту сторону. Пять лет назад.

– Как его звали?

– Гертран. Твоего?

– Йоэль. Посмотри сюда. Начнем с этого.

Она вытащила из стопки штаны из темной ткани, по форме очень похожие на те, что были на ней самой. Эдвин взял их из ее рук, понял, что Ани замерла в ожидании, замялся. Девушка фыркнула, но вновь отвернулась к кипе одежды. Он быстро переоделся. Свое дело Ани знала, брюки сели даже лучше, чем его собственные. Похоже, глазом она снимала мерки ничуть не хуже, чем размерными лентами. Следом в ее руках появилась пара рубашек, Ани с сомнением взвесила обе в руке:

– У светлой посадка куда лучше, но, я чувствую, что ты этого даже не заметишь. А жаль. Впрочем, в пути лучше всегда носить темное, меньше мороки. Неважно. Примерь обе.

Пока он возился, она вновь задала вопрос:

– Как он ушел?

– Что?

– Гертран. Как он ушел?

– Мирно. Он был немолод, старше матери. Болезнь забрала его во сне.

Он наконец справился с пуговицами, Ани бросила взгляд, махнула рукой, мол, мерь дальше.

– А твой?

– Не столь мирно.

Продолжения не последовало; Эдвин понимал, что разговор давно ступил на шаткий мостик. Тем не менее Ани сама добавила:

– Лавка – это все, что у меня осталось. Еще воспоминания. Раньше мы жили в верхнем городе, но те времена ушли вместе с отцом. – Впервые за все время Эдвин увидел, как лицо девушки исказила горечь. – Проклятье, а ведь саму себя не обманешь. Не успела оглянуться, а уже изливаю душу незнакомцу. Забудем.