Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 74)

– Формально мы уже знакомы. И не считаю, что скорбь стоит давить в себе. Не хватит времени на всех, но на свою печаль всегда найдется минутка.

– Красивые слова, Эдвин Гертран. И все же, как было сказано, забудем.

– Хорошо. Значит, сейчас ты живешь здесь?

– Да, – она указала в окно на потолке, – над лавкой есть помещение. За стену я больше не хожу, теперь моя жизнь здесь. Возьмешь темную, у светлой еще и пуговицы на кнопках, в дороге отлетят одна за другой. Да… А что ты? Ничего не осталось. и решил отправиться в путь?

Эдвин покрутил пуговицу пальцами.

– Нет, совсем нет. Осталось очень многое, просто настал момент… Мне нужно было уйти. Я думаю, что иду вперед ради того, чтобы было, куда вернуться.

– Не угадала. Осталось многое? – Ани отвернулась и начала перекладывать свертки в поисках куртки. – Жена и детишки ждут возвращения Эдвина-путешественника?

Он поперхнулся.

– Мне всего двадцать два.

– Дело не в возрасте. Знал бы ты, как часто ко мне сватались… Значит, нет?

– Значит, нет. Дома меня ждет мать, еще Вамос. Он мой учитель, я правда скучаю по ним обоим. И по той жизни тоже. Я, как ты могла заметить, – он ногой поворошил горку своей старой одежды на полу, – не очень опытный путешественник.

Расплывшись в улыбке, Ани подхватила его пожитки с пола.

– Это я выброшу. Не хочу, чтобы мой клиент хоть раз появился на улицах Вествуда в подобном.

– Я не думаю, что у меня будет много времени гулять. Сейчас, подожди…

Чуть быстрее, чем хотел, он выхватил ворох одежды обратно, монеты и так уже покоились в новых штанах, но в кармане старой рубахи оставался медальон. Он присел на корточки и, повернувшись спиной, сделал вид, что копошится в складках ткани. Пальцы наткнулись на гладкую золотую поверхность, следом ладонь обожгло холодом, прямо как тогда, на берегу. Спина, несмотря на жару, покрылась мурашками, он вздрогнул. Эдвин взял в себя в руки, засунул поближе к телу, выпрямился.

– Вот, спасибо тебе большое.

Заметив легкое замешательство на лице девушки, добавил:

– Там оставалась пара монет. А то у меня их и так не очень много.

– Бывает. Но благодарить пока не за что, осталась еще куртка.

Сложных тем они больше не затрагивали. Путаясь в складках ткани, юноша примерил еще несколько вещей. Ани улыбалась, затем хмурилась, оправляла лацканы жакетов. Эдвин, отшучиваясь, крутился на месте – он уже успел смириться, что все бремя выбора взяла на себя юная торговка. Пусть эта одежда и не стоила пару золотых, но по меркам того, что он носил ранее, одеяния казались роскошными. В итоге Эдвин стал обладателем новых штанов, добротной рубахи и куртки, на ощупь очень похожей на жилет Сэта. Ани оглядела его, потом кивнула:

– Неплохо.

Он отсчитал, а точнее, просто отдал ей все монеты, что у него были. Девушка посмотрела на горсть медяков на ладони, без лишних слов закинула их куда-то за занавеску. Он понимал, что не оплатил и половины выданной ему одежды, ведь, несмотря на простой крой, она ощущалась куда лучше, чем его собственная. Но сделка есть сделка, он был благодарен, что девушка воздержалась от комментариев по этому поводу. Ани добавила:

– Следи за собой! А точнее, за моей одеждой. Считай, что ты взял ее на время и когда-нибудь я затребую все это обратно, а вернуть нужно будет в том же удобоваримом виде.

Он улыбнулся.

– А ты затребуешь?

– Будь уверен. А еще… Моя доброта погубит мою лавку, но с одним комплектом ты через пару недель вновь будешь выглядеть как оборванец. Возьми это – Она вытянула из стопки еще пару штанов, чуть светлее и проще на вид. – Без примерки.

Девушка помедлила.

– Сейчас.

Ани стремительно метнулась за другую занавеску, противоположную той, где она копошилась до этого. Обратно вернулась, держа белоснежную рубаху.

– И это. На смену. Белое в пути, конечно, сомнительный выбор, но лучше так, чем без выбора вовсе.

Он попытался спорить, но девушка пресекла все возражения взмахом руки. Элвин перекинул через плечо узелок.

– Спасибо.

– Никому про это не рассказывай, а то от попрошаек отбоя не будет.

Он понимал, что она шутит, но все же ответил:

– У меня здесь нет знакомых, так что никто не узнает.

– Думаешь, что не успеешь их завести, Эдвин из Срединных земель?

Юноша покачал головой.

– Не знаю, когда я и мой спутник двинемся в путь, но, думаю, достаточно скоро. Я надеюсь.

– Не терпится пуститься в путь?

– Не терпится вернуться домой. Но дорога ведет совсем не туда.

Последние слова будто положил на язык кто-то чужой. Он запнулся, Ани нахмурилась.

– Ты интересный человек, Эдвин Гертран. Спасибо, что развеял мою грусть этим утром.

– Это тебе спасибо.

Казалось, она хочет сказать что-то еще, однако молчание затянулось. Вместо этого они проделали обратный путь к входной двери. Эдвин неловко замер, оправил узелок на плече. С языка сорвалось:

– Спасибо тебе еще раз. И за одежду, и за… разговор.

– Захочешь еще – заходи. До того как дорога заведет не туда.

– Куда мне еще больше. – Для убедительности он потряс свертком.

Ани посмотрела на связку одежды, затем поймала его взгляд. Вздохнула.

– В Срединных землях все такие?

– Что?

– Удачи тебе, Эдвин Гертран.

Он открыл входную дверь, зажмурился от солнца, помахал на прощание. Ани кивнула, скрестив руки на груди. Он вышел на крыльцо, створка за ним захлопнулась. Народу на площади не убавилось, вещи приятно оттягивали плечо. Эдвин оперся руками на деревянные перила, прокрутил в голове последнюю часть разговора. Потом сложил два и два и едва удержался, чтобы не разбить лоб ладонью. Солнце успело обогнуть площадь, он проторчал на примерке почти все отпущенное Сэтом время. Юноша спустился с крыльца, обернулся напоследок. Ему показалось, что за левым стеклом мелькнула тень, но дверь так и оставалась закрытой. Впервые за все время Эдвин подумал, что покинуть Дубы было не столь трагичным решением. Вздохнув, он зашагал по улице.

Глава 19. Рикард

«Отлично, теперь они не только напуганы, а еще и смотрят, как на идиота».

Рик отвернулся от девушек и вновь бросил взгляд на трупы у входа. Учителя, предоставленные отцом, дали ему множество сомнительных уроков. «Лучшее убийство – тихое убийство». То был один из первых. Не зря он разбирался в ядах и уже в глубоком детстве перекатывал в руках веточки смертельно опасной травы. Пара капель в кубок с вином – и дело сделано. Красиво, удобно, бесшумно. А когда требовалось навести шум, в дело вступали громилы Рендалла.

Впервые он узрел смерть еще ребенком, в памяти отпечатались резные ножки стола из грубого дерева. Обхватив маленькими ручками одну такую, он наблюдал, как пара бритых северян забивали кулаками очередного должника. Когда все затихло, а в воздухе остался лишь аромат ладана напополам с потом и металлическим запахом крови, Дормер презрительно сплюнул в сторону: «Скучно и грязно». Отец ухмыльнулся в ответ: «Не бойся испачкаться, бойся не отмыться». С тех пор Рик не любил кровь.

Удобно, когда ты лучший среди худших. Проклятье, а ведь он радовался временам, когда от него требовалось только воровать. Все остальное было лишь следствием, неотвратимостью того, в какой среде он рос. Все эти сцены, от которых могло вывернуть наизнанку. Его готовили к худшему, и именно от такой жизни он сбежал. От мира, в котором отправку человека в небытие не осуждают, а оценивают. И куда это его привело? Уже двое за сегодня. Или один, если Игла окажется живучей сволочью. Рядом труп с размозженной головой в качестве подарка. И что он делает? Оценивает.

Мозг обрабатывал произошедшее с удвоенной скоростью. Спица… Технически это было довольно тихо. Но то, что осталось после… Грязно, очень грязно. Рик очень надеялся, что девушки отойдут от шока достаточно быстро, чтобы не украсить вымазанный красным пол еще и блевотиной. С тоской он осознал, что угрызений совести не испытывает. Мерзкая ухмылка Рокота отпечаталась на сетчатке еще в первый день, но точно такая же только что покоилась на его собственном лице. Впрочем, за ухмылку не убивают, как правило. Но в ночи, когда он крался к гостевому домику… Он ожидал совсем иного.

Выбраться из главного здания было несложно, на пути встретился всего один стражник. Поход к цирюльнику накануне был как нельзя кстати, он успел осмотреть гарнизон заранее. Гостевое здание стояло близко к забору, по правой стороне. Логично предположить, что столичные гости будут там. А если нет, то явятся после ужина. План был такой же паршивый, как и всегда: действовать по ситуации. Подслушать, разговорить, убедить. А может быть, проскользнуть? Учитывая все дерьмо, что творится на этом руднике, Рик был уверен: вариантов не много.

Либо столичные гости с Пинкусом заодно, такой вариант был возможен, крайне неприятен, и, если по-честному, Рик в него не верил. Уж слишком толстяк запаниковал и мялся, постоянно поминая гостей. «Девчонка еще не здесь». Кем бы она ни была, Пинкус явно противился визиту. Потому Рик рассчитывал на второй вариант, а именно – продать свою жизнь подороже. Что входит в сделку помимо такого сомнительного товара, предстояло выяснить. Помощник аптекаря – сожалел, размышлял, сдерживал себя. Карпетский вор – действовал.

Не только ему пришла в голову мысль войти через заднюю дверь. Присев в тени и сжав зубы, он наблюдал, как Рокот впечатал в стену девушку в дорожном платье. Дорогуше пришлось потерпеть, нападать на улице было бы крайне неразумно. Его промедление стоило жизни гвардейцу с размозженной головой, зато девушки остались живы. Хорошо, что под руку подвернулась спица; как иначе совладать с закованным в железо гвардейцем, он не представлял. Не представлял, но все равно шел вперед.