Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 65)

Так или иначе стало ясно, что история Мира подходит к концу. Дары с той стороны больше не приносили благости, а лишь разрушали некогда процветающие земли. В попытках остановить бедствие четверо из изначальных отдали свои жизни и, не справившись, покинули Мир, ушли в небытие. Их имена красивой вязью были расписаны на отдельном развороте: Лунафрея, Адельберт, Амарант, Роза. Из оставшихся пятерых не сдался только Годвин. В пожертвовании равных ему он увидел изъян. Возможность. Дальше шел разворот с изображением фрески: пятеро последних изначальных, пять светящихся силуэтов на фоне надвигающейся тьмы, стоят вместе в последний раз. Полисорбат, Диадрид, Баш, Ашелия тянут руки к Годвину в немой мольбе, изображение пронизано чувством увядающей надежды.

Четверо погибших пытались спасти Мир вместе с собой и потерпели крах. Годвин рассудил, что нельзя взять, не отдав что-то взамен. Эта строчка в писании была подчеркнута едва заметной линией, словно читавший ранее выделил этот постулат для себя. Простившись с равными себе, изначальный отправился в сосредоточение всего. Чего конкретно, церковь, очевидно, понятия не имела, но, пробежавшись по строчкам, Райя рассудила, что под этим термином понимается некое место, где у Годвина была самая крепкая связь с высшими силами. Ныне эта точка на карте мира называлась годвиновой или северной впадиной. Святыней.

В этом месте грани между людским и божественным миром были разорваны. Сломав все барьеры и вывернув Мир наизнанку, Годвин стоял посреди бушующего ничего. Впервые за многие тысячи лет людская реальность в полной мере соприкоснулась с другой стороной, Мир был открыт для потока высших сил. Но вело это не к гармонии, не к процветанию, не к новым знаниям, как когда-то давно. Силы те уже давно несли в Мир лишь вред, и потому Годвин не выпустил наружу ни капли. Кто знает, сколько он простоял там и сколько времени прошло за пределами бушующего урагана сил. Дни? Недели? Годы? За это время Годвин впитал все без остатка. Полностью исчерпал тот запас, что некогда был выдан этому Миру высшими силами. Впустил в себя больше, чем мог унести, но стоял до последнего, не упустив ни капли. А затем ушел на ту сторону, растворился в небытии.

Именно этот момент теперь запечатлен на сотнях фресок по всей стране. Райя вспомнила, как рассматривала расписной потолок во время государственного совета. В рядах изначальных не было иерархии как таковой, но финальная глава их существования переписала историю. Одинокий темный силуэт на фоне яркого бушующего урагана неописуемой силы. Темная фигурка в центре светлого пятна. Последние мгновения того Мира. А затем началась новая эра.

На месте пожертвования Годвина отныне лежал кратер черной земли, все подступы были исковерканы, земля вздыбилась. Кратер протянулся на многие мили, полностью отрезая земли далекого севера; за тысячу с лишним лет никто так и не смог приблизиться не то что к центру кратера, а даже зайти далеко за его границы. Теперь это был край известного им Мира. Божественные силы покинули эти земли, древние достижения были стерты, канули в небытие. Оставшиеся изначальные ушли на ту сторону вместе со своим другом, все их существование было завязано на силах, которых больше не существовало. Но главного Годвин добился – закат всего так и не наступил, Мир продолжил существование.

Затем следовала добрая сотня страниц о первых годах новой эры, как на обломках былого величия выросли новые города, новые государства. Изначальные навсегда остались в памяти богами, пожертвовавшими собой во имя Мира. Вокруг Годвина сформировался культ, постепенно превратившийся в церковь и религию, ныне исповедуемую каждым жителем Симфареи. Райя пролистала еще немного вперед, в новое тысячелетие. Явление белоголовых.

Были ли это отголоски тех самых даров или запоздалые последствия жертвы Годвина, но в этот раз высшие силы уравновесили кнут пряником. С одной стороны, люди наткнулись на залежи минерала, явно обладавшего божественным происхождением. Так называемые руны меняли правила игры – как в быту, так и в военном деле. Новый путь развития Мира был определен. С другой, столь ценный ресурс был недоступен, лежал на расстоянии вытянутой руки, без возможности коснуться. Примерно в то же время выяснилось, что возможность есть, но она и была тем самым кнутом. Развитие отныне шло в обмен на множество жизней. Юноши, обреченные в какой-то момент покинуть Мир, все уже успевали принести пользу, несли в себе это предназначение.

Далее с ужасом описывались смутные времена до изобретения ошейников, когда люди еще не понимали всей опасности белоголовых. Земля равномерно покрывалась воронками, самые крупные уничтожали целые города. Прежде чем весь Мир превратился в ровный круг выжженной земли, священнослужители наконец смогли обуздать божественную стихию. Райя поморщилась.

На деле возникновению ошейников Симфарея обязана ученым, но церковь оперативно обрядила их всех в белые рясы, и отныне достижения науки были неотделимы от церкви. Руны и появление белоголовых были названы божественным явлением с той стороны, доказательством жертвы Годвина. Руны вошли в оборот, стали ценнейшим ресурсом. Но нынешним людям было далеко до гармонии изначальных. О чем начинает мечтать скудный людской ум, видя бесценный минерал у себя под ногами? О войне.

Чем больше земель, тем больше рун, больше богатства, больше власти. Холодный север схлестнулся с засушливым югом, влажные ветра востока несли смерть на жаркий запад. Десятилетия войн и разделение территорий в книге описывались скудно, церковь чуралась эпохи насилия. Райя уставилась в писание невидящим взглядом, дополняя прочитанное своими воспоминаниями и рассказами старших. В те времена карта Мира регулярно окрашивалась в новые цвета, правители вновь и вновь сталкивались между собой, новые замки возводились лишь для того, чтобы сгореть в очередной осаде. Итог ныне был известен.

Для каждой эпохи найдется тот, кто подминает под себя мироздание, меняет все. При ее жизни этим человеком был Вильгельм. Человек, который закончил-таки бесконечную войну, заслужил абсолютную победу. Объединил весь континент в единую империю – Симфарею. Под своим началом, конечно же. Белоснежная столица высилась в Срединных землях, откуда Вильгельм вот уже пару десятков лет железной рукой правил всеми остальными. Рудники были отданы в управление вассалам, гвардия расквартирована по континенту. Мирное время, построенное людьми войны на костях ушедших.

Она пролистала до последней трети писания, но среди постулатов ничего интересного не нашла. Задумчиво покрутила волосы на пальце.

«Послали ли боги к нам белоголовых для дробления камней? Нет».

Игла выразил свое мнение однозначно: по мнению ходячего мертвеца, бедным юношам было уготовано нечто иное. Но что? Любой встречный на верхних этажах Аргента выпучил бы глаза на такое заявление – что может быть важнее добычи рун? Тут церковник не ошибся, эти люди привыкли, что дорога в уборную освещена ровным белым светом.

«А до этого, можете быть уверены, белоголовые послужат столице сполна».

Сполна – это хорошо, именно такого отчета от нее ждут в столице. Но имел ли Игла в виду конкретно добычу рун? И до чего – «до этого»? С неба упадет кто-то из изначальных, нарядит белоголовых в доспехи и возьмет штурмом всю карточную империю Вильгельма? Глупость, подобное может кричать лишь безумец на проповеди под мостом.

Она постаралась сложить два и два. После Годвина осталась воронка, размеры которой даже сложно осознать и к которой невозможно подступиться. Любой белоголовый, когда предотвращение таких инцидентов не было поставлено на поток, оставлял за собой воронку куда более скромную, пусть для исчезнувших в ней людей и поселений это было слабым утешением. Более того, по почерневшей земле можно было спокойно гулять, хотя и ловить там было нечего. Ученые изрыли черную землю носом и не обнаружили ничего: ни рун, ни каких-то прочих изменений. Можно было допустить, что при такой корреляции событий белоголовые могли бы зайти глубоко в северную впадину, но и это было не так, подобные попытки провалились. Святыня не подпускала близко никого из живущих. Значит ли это, что ответы нужно искать здесь, в обычном мире?

На месте не сиделось. Райя поднялась со стула, подошла к окну, заложила руки за спину. Солнце готовилось убежать за горизонт, редкие стражники прохаживались по периметру. Сегодняшний день укрепил ее во мнении, что юноши из бумаг умирали отнюдь не по своей воле. Зачем привратник и церковник пошли против столицы? На этот вопрос в писании не нашлось ответа. Но Фрей был прав, чтобы решиться на такое, нужно чувствовать на плече чью-то могучую руку. Организатор. Неизвестная фигура, мотивы которой неясны.

Глаз уловил на другой стороне гарнизона резкое движение, и она прищурилась, пытаясь рассмотреть получше. Один из стражников стремительным шагом, почти бегом, пересек двор, поравнялся с госпиталем, нырнул внутрь. Окна гостевого дома выходили прямо на обитель доктора Якоба. Целитель не заставил себя долго ждать, спустя минуту он вышел наружу, наряженный все в тот же вязаный жилет, и стремительно зашагал к главному зданию в сопровождении стражника. В руке врачевателя покачивалась небольшая сумка; даже с такого расстояния она видела, что доктор едва сдерживается, чтобы не сорваться на бег, а стражник что-то активно втолковывал ему, махая рукой и указывая вперед. Кому-то стало нехорошо? Райя шумно выдохнула через нос. Не в ее правилах радоваться чужим болезням, но здесь она увидела возможность. Если пациент не пришел к доктору на своих ногах, значит, Якоб задержится там, куда его вызвали, это как минимум. А тогда…